Ты виноват

Прошло уже четыре дня с тех пор, как Максим перестал ходить в школу и хоть как-то контактировать с людьми. Он слышал, как приходили уведомления ВК о новых сообщениях, но не брал телефон в руки не из принципа, а из-за того, что физически не мог этого сделать. Вся комната была усыпана стеблями лозы — иногда даже по двадцать сантиметров — а рядом с ними лежали испачканные кровью салфетки. В перерывах между кашлем Максим успевал подумать, как это всё глупо: умереть одному в пустой квартире, в возрасте семнадцати лет, ещё и из-за каких-то там глупых цветов от безответной любви. Зубин нормально не спал уже трое суток. Лишь получалось задремать в небольших двухчасовых перерывах между приступами, а потом его снова выворачивало наизнанку вместе с последними силами. Но даже в этих кусочках сна Максим видел практически один и тот же сон, где всегда присутствовал этот победный взгляд Филиппа… От воспоминаний становилось ещё хуже, отказывались двигаться последние мышцы, но разум всё ещё был более менее ясным. — «Интересно, как он там?» — вдруг подумал Зубин, рисуя взглядом на потолке черты лица Усова. — «От него столько сообщений пришло, а я даже не прочитал.» Толкнувшись одной рукой от кровати, он кое-как встал, шатаясь на месте, и в этот момент, когда он уже хотел потянуться к телефону, тот зазвонил. — Макс… — прохрипел Максим осевшим голосом. Взяв телефон дрожащими руками, он нажал на кнопку «принять звонок» и осторожно приставил его к уху. — Фак, Макс! Как хорошо, что ты взял трубку. Где тебя носит? — на другой стороне прозвучал взволнованный голос Усова. — Тебя весь класс потерял. — П-привет, прости мне просто очень плохо, — Максим попытался скрыть измученный голос, но это уже было сложно. — Чувак, да тебе похоже не просто очень плохо, ты словно перед смертью говоришь! — воскликнул Макс на той стороне телефона, и Зубин на этой стороне горько усмехнулся. — «Прямо в точку попал». — Ты как хочешь, но я завтра же приду к тебе. Я бы и сейчас пришёл, но, сам понимаешь, сейчас ночь. — Уже? — немного удивлённо пробормотал Максим. — В смысле уже? Ты что, вообще за временем не следишь? — Нет. — Так, ладно, — Макс тяжело вздохнул. — Иди ложись спать, а завтра я к тебе приду. Спокойной ночи. После этого Усов резко повесил трубку, и Максим сухо выдавил из себя: — Мда уж, спокойной… После чего послышался короткий сигнал завершения звонка, и Максим, отбросив телефон на стол, откинулся обратно на кровать. Удивительно, но совершенно не хотелось видеть Макса, когда сам в таком состоянии. Чуть повернув голову, Максим осознал, что сейчас реально ночь. Сквозь тяжёлые шторы просматривался только жёлтый свет фонарей. Периодически во дворе мимо проезжали машины, гулом давая понять, что мир пока что не остановился. Вдруг к горлу Зубина снова подошёл приступ кашля с кровью и этой противной лозой. Надо что-то делать. Макс не должен узнать, чем именно болен его друг. — Не должен… — хрипло произнёс Максим, пересиливая себя, чтобы встать. Достаточно трезвый разум ещё не давал потеряться в боли и безответной любви. Прямо сейчас он должен был убрать все улики, выдающие его смертельную болезнь, отмыть кровь. Через несколько часов начнётся ещё один мучительный день, снова встанет рассвет, снова на улицах закружатся люди, не знающие, что где-то там, далеко в квартире, в тёмной комнате, которая пропахла кровью и розами, одиноко умирает подросток. Хотя больше Максима заботили не все люди, а конкретно один человек. Тот, который должен прийти, чтобы узнать, что он неумышленно стал виновен в смерти своего «друга».