awareness

      Чонин жмурится и отворачивает голову от слепящего глаза монитора. Хочется встать с жёсткого дивана, сесть за стол и нормально поесть, но кухня далеко, а сырные крекеры вкусные, и для не очень голодного желудка этого достаточно. Сжимая в руках полупустую пачку, макнэ подсчитывает остатки крекеров в виде рыбок. — Потерпи, скоро закончу.       Бан треплет его по волосам, прозрачно касается губами уха и обходит диван, направляясь к компьютеру. Чёрная футболка обтягивает его тело, короткие рукава подчёркивают безоговорочно сильные руки. Чонин всегда завидовал и восхищался, украдкой наблюдал и усиленно налегал на тренировки. Сейчас же, имея возможность собственными руками коснуться этих мышц, провести ладонями по выступающим венам на сгибе локтя, попробовать обхватить пальцами широкую ладонь… АйЭн вжимается лицом в подушку, чувствуя, как щёки окрашиваются красным и стыдливым, от чего в животе колет резко и приятно.       Когда Бан выгибается со стоном на кресле, с тяжёлым выдохом стягивая наушники и хрустя шей, Ян понимает, что не может дать этому продолжаться. Парень встаёт, стряхивая с толстовки крошки, и идёт к рабочему месту лидера, попутно потирая уставшие глаза. — Достаточно. Чанбин-хён завтра проверит и решит, нужно ли что-то добавить. Он же сам сказал. Хватит торчать тут. — Волнуешься? — австралиец снизу вверх с улыбкой смотрит на него: сонного, лохматого, не слишком серьёзного с этими скрещенными на груди руками. В уютной и тёплой толстовке. Настолько уютной, что Бан тянет ладонь, хватается за ткань и подводит разомлевшего младшего к себе, тут же обхватывая за пояс. — Чонин-а? — Хён, завтра будет практика. Если Феликс-хён снова будет думать, что это из-за меня ты такой несобранный, то я… Ну… — Он заикается и осекается, отклоняясь назад, стараясь отстраниться. Словно не понимает, что этим раззадоривает лидера сильнее, когда тот чувствует под руками напряжённое тело. — Будто это не правда, — фыркает Бан, расцепляя руки и поднимаясь с неудобного кресла. Он высокий, распалённый после практически безвылазной работы над песней; на тёмных, слегка вьющихся волосах отблески монитора. Весь Чан настолько невообразимый сейчас, что макнэ хочет взять инициативу на себя, привстать чуть на носочки и, когда его хён наклонится к нему, первым прижаться губами к скуле; а потом уже решить, куда его поцелуи поползут ещё. Лёгкая дымка сна в чужих глазах отрезвляет его, возвращая назад и в тесную комнату, и к обычным человеческим потребностям. — Пойдём, уже второй час ночи. — Я ведь говорил, что ты можешь ложиться. Ну почему ты такой… Маленький, — тихо усмехается Бан, щёлкая мышкой, закрывая программы и нажимая на кнопку выключения.       Компьютер спустя время заканчивает работу, а Чан — терпение. Едва АйЭн коленями опирается на кровать, чтобы с тумбы забрать телефон, большой Бан обхватывает его сзади, переворачивает без усилий на бок и жмёт к постели, флюидным облаком нависая. Чонин от неожиданности отворачивает лицо в сторону, утыкаясь им в одеяло, и ощущает сильнейший прилив смущения. — Не смотри, — просит макнэ, рукой вслепую ощупывая сильное тело над собой, выставляя преграду в виде подрагивающей ладони. — Не могу. Нам же до утра придётся находиться здесь. — А? — Чонин чуть дёргает головой, поднимая взгляд от одеяла на расслабленное лицо старшего. Тот отодвигается немного, позволяя перевернуться на спину, но не ускользнуть. — Сегодня я хотел спать в своей комнате. Я даже попросил Уджин-хёна разбудить меня раньше. — Как же так? — австралиец не выдерживает и падает вниз, носом проводит по мокрой после душа чёлке, правой рукой обхватывая чужие пальцы и направляя к своему лицу. — Я устал. — В-вот поэтому ты и должен лечь спать.       Макнэ устремляет взгляд на свои тонкие пальцы, которые по воле Бана касаются губ лидера, скользят по подбородку, ключицам и грудной клетке, задерживаясь у сердца. — Сильно? — Да, — тихо отвечает Чонин, чувствуя едва ли не бешенные удары чужого органа. Яна слегка ведёт, и он прикрывает глаза, когда вторая чановская рука касается чёлки, оглаживает лоб и скользит выше, к затылку, лаская. От этого поджимаются внутренности, а расслабление волной затапливает тело. Становится так хорошо, что макнэ будто в тумане поддаётся ближе, бёдрами елозя между чужих ног, а головой потираясь о тёплую ладонь.       Когда пальцы касаются чужой ширинки, ощутимой горячей выпуклости, скрытой тканью, — Чонина будто с обрыва сбрасывают. Глаза распахиваются тут же, руку вырывает он резко, задевая при этом чужое тело. С лица Бана тает дурманная полуулыбка, а сам он двигается чуть назад, но не позволяет макнэ выскользнуть из-под себя. — Что такое? Чонин? — Давай не сегодня, — АйЭн отклоняет голову от широких ладоней, поправляет толстовку и сжимает пальцы левой руки в кулак, будто в знак протеста. — Мне не хочется.       Чан злится на своё тело, свой характер, на всего беспечного себя. Его Ян Чонин намекал на его несдержанность нечасто, но робко и тихо, в силу своего возраста, положения. Но в те моменты лидер клялся и обещал, целовал пунцовые щёки осторожно, только после долгого томления касаясь руками обнажённой кожи. И сейчас он не понимает, почему всё вышло так. — Мне показалось, что ты не против… — С запинкой говорит Бан, перекатываясь, позволяя АйЭну сесть на кровати и успокоить долбящее грудь сердце. — Прости. — Хён, я не против, — макнэ смотрит на кровать и только краем глаза улавливает движения лидера, — но не сейчас. Мы устали, а я не смогу завтра собраться, ты же знаешь… Я умру от смущения. — Ох, Чонин-а, — Чан нервно смеётся и тянется к парню, трогает за плечи и прижимает к себе. Ему дико стрёмно, стыдно, в паху печёт и требует действий, но он лишь гладит Яна по голове, массирует шею и целует под ухом, успокаивая. — Я подумал, что ты не хочешь больше позволять мне касаться тебя. Решил, что своими дикими действиями напугал. Ты выглядел потерянным. — Да? И-извини, что заставил волноваться, — Чонин бурчит не слишком разборчиво, но вжимается в своего лидера так, что у Бана отпадают все вопросы. К чему они, когда от любимого человека веет доверием, спокойствием и сладковатой нежностью. Бану всё ещё стыдно, но, попробовав поставить себя на место маленького Чонина, он понимает, что просто сон рядом друг с другом — это тоже подарок.

***

      Музыка затихает и вскоре совсем прекращается, а макнэ приваливается к плечу Хёнджина, просяще потянувшись к его бутылке с водой. — Ты вливаешь не в себя, — фыркает вижуал, но открывает полупустую бутылку и протягивает улыбнувшемуся Чонину, — плохо может быть. — Ты был очень завораживающим. Твой танец стал таким уверенным, хён, — после питья тычется лбом в плечо Ян и улыбается, поглядывая украдкой. — Ты заметил? Я ведь сказал об этом Джисону, а он, очевидно, был настолько потрясён, что не смог ничего ответить. — Правда, движения не слишком отточены, хён…       Чонин торопливо поднимается на ноги, не давая тяжело дышащему и уставшему Хвану поймать себя, и отбегает в сторону, кланясь в знак извинения, но смеётся по-детски. Он глазами ищет лидера и, когда замечает его у выхода, замирает. Бан слушает Чанбина напряжённо, опустив взгляд в пол. Тёмный бог рэпа Со хмуро смотрит на одногруппника и что-то тихо говорит, а позже выходит из зала. Чонин не успевает обдумать, как лучше подступиться, потому что австралиец выскакивает следом, но в противоположенном направлении. Ян порывается тоже. — Не думаю, что твоё вмешательство будет к месту, если ты за ними, Чонин-а, — Сынмин сжимает его плечо и разворачивает к зеркалам, — их конфликт из-за музыки слишком непредсказуем. Не волнуйся. Идём, нам нужно ещё немного потренироваться. — Я понимаю, — отвечает Чонин, оборачиваясь в последний раз.       На ужине они расходятся по разным местам, только Чонин и Феликс остаются на кухне. Ли жуёт быстро и в перерывах заваливает макнэ разнообразной информацией, подкладывая ему в тарелку своё фирменное прожаренное мясо. Вскоре он с грохотом отодвигает стул и моет тарелку, треплет по макушке Чонина и уходит в гостиную, где уже около часа в скверном настроении зависает Чанбин. АйЭн надеется, что мрачный хён придёт в норму, снова улыбнётся ему и они будут шутить, обсуждать музыку и многое другое. И сейчас он надеется на Феликса, а сам неуверенно направляется к комнате лидера. — Можно? — он стучит пару раз и открывает дверь после разрешения Чана. Бан стучит по клавиатуре, дёргает мышкой и с запоем читает строки на экране. Еды на его столе не обнаруживается. — Чан-хён, ты будешь ужинать? — Нет.       Не слишком ласковый тон не заставляет биться в истерике обиды, Ян понимает состояние старшего, но становится с непривычки неприятно, потому что с Баном они не говорили со второй половины дня. Чонин подходит сзади, мнётся пару секунд и тянет руки к чужим широким плечам, ладонями надавливает и, когда слышит судорожный вздох, ведёт ниже, по двуглавым мышцам рук, массирует аккуратно. Бан поворачивает к нему голову, и макнэ тянется к его лицу, целует в скулу, подбородок, улыбается кротко, рукой ероша выкрашенные волосы. — Чанбин-хён слишком напряжённый в последнее время, и мне тоже пару раз досталось от него. Но он сожалеет об этом. Я знаю, что скоро вы помиритесь и снова начнёте творить лучшую музыку для нас, — Чонин говорит торопливо, сжимая руки сильнее от напряжения, но смотрит ясно, хочет дать понять, что он рядом и хочет помочь.       Когда парень медленно поднимается на ноги, АйЭн глубоко вдыхает морозный запах геля и улыбается потеплевшему взгляду. А после берёт Бана за руку и тянет к углу комнаты. Простынь под Чонином хрусткая, царапающая рецепторы химозным ароматом, и макнэ втягивает такой интересный колорит. Чан целует резко, обхватывая тёплыми ладонями чужое лицо, языком проводит по нижней губе, сцеловывая десертный привкус. — Снова ел сладкое на ночь? — Х-хён, — губы в губы шепчет Ян и обхватывает сильную шею, тянет ближе к себе и проглатывает стон, когда старший рукой ведёт по прессу вниз. Ему неловко от того, насколько легко он может возбудиться, как ближе прижимается к горячему телу и с ёканьем в желудке чувствует чужой жар.       АйЭн подрагивающими пальцами касается края чановых штанов и завороженно смотрит в тёмные глаза, отпечатки пота на лбу. Бан опускает голову вниз и глухо стонет парню в кожу, когда прохладная ладонь касаются пульсирующего члена. Он мажет влажно по мочке уха Чонина и, хрипло прося остановиться на пару секунд, расстёгивает джинсы младшего. Ян скользит по простыне ниже, помогает приспустить стягивающую одежду и почти скулит, когда твёрдые пальцы сжимают тут же, оглаживают медленно, распаляя тем самым. Макнэ обнимает Бана за шею, притягивает к себе, чтобы прижаться губами к виску, и начинает двигать рукой, подушечками пальцев оглаживая чувствительную кожу. Ему неловко за свою несдержанность, частые стоны в ответ на обжигающие движения старшего; но когда он сквозь сладкую пелену видит зажмуренные чановские глаза, влажную испарину на лбу, сквозь вакуумный шум слышит едва ли не рык от особенно чувственного сжатия — становится так приятно от осознания того, что это он дарит такие ощущения своему хёну.       Чонин стискивает зубы и выгибается к чужому телу, когда внизу обжигает сильнее, сотрясает в удовольствии и заставляет сердце бешено разгонять кровь по взбудораженному телу. Мелко потряхивает, и Ян с полуулыбкой чувствует чужое тёпло в руке. Бан дышит ему в ухо тяжело пару секунд, но после приподнимается на локтях и мутноватым взглядом осматривает припухлые губы, окрашенные алым щёки и растрёпанные волосы. — Теперь я уверен, что ещё пару дней смогу терпеть заскоки любого из группы, — хрипло шепчет лидер, поглаживая узкие ладони младшего, губами прижимаясь к костяшкам. Они никогда не заходили дальше таких будоражащих прикосновений, их договорённость была нерушима, и обоим было этого пока достаточно. Как и сейчас. — Боже, Чонин-а… Маленький...       Чонину совсем недавно стукнуло совершеннолетие, но цифры для его мировоззрения не сыграли никакой роли. Он с помощью старшего застёгивает одежду, вытирает пот с лица и поднимает глаза на Чана. — Этого было достаточно для того, чтобы ты сбросил напряжение? — Что? — Бан хмурится и растерянно сжимает руки макнэ крепче, наклоняясь к нему.       АйЭн смеётся и обхватывает старшего за шею, сцепляя руки и прижимаясь щекой к взмокшим волосам, с трудом переводя дыхание и всё ещё чувствуя не отпускающую до конца негу. Чонин любит дразнить лидера. А ещё он лидера…просто любит.