Феномен любви

Хотел того Гарри или нет, но вечер все-таки наступил, а вместе с ним пришлось брать сделанный за день конспект и идти в подземелья, сдавать работу или же сдаваться самому, тут уже как получится. Надежды на то, что Снейп просто молча примет работу и выставит вон, умирали с каждым сделанным шагом, а уже около двери Гарри был абсолютно уверен, что живым его отсюда не выпустят, допросят, выпотрошат все внутренности наружу и тогда, может, и выгонят… умирать. Снейп не создавал впечатления всепонимающего, доброго человека с хорошим чувством юмора, поэтому он уж точно не будет готов принять тот факт, что студент в него влюблен и при всяком удобном случае представляет его в не совсем типичных ситуациях, то есть иногда без одежды вовсе. «И что? Это же только мысли, от них никому не будет плохо!» — оправдывал себя Гарри, стоя около двери профессора уже пару минут как. Рука, чтобы постучаться, так и не поднялась до сих пор. «Может, оставить работу на полу и уйти?» — мелькнула спасительная мысль, но сразу же исчезла, — «Следующий урок Зельеварения через два дня, так что долго прятаться все равно не получится». Поэтому решился и постучал. — Войдите, — раздалось громко с той стороны двери и сама она приоткрылась, впуская посетителя. — Я задание принес, куда положить? — выдал скороговоркой Гарри, демонстрируя зажатый в руке пергамент и, не дождавшись ответа, положил работу на стол, развернулся и… — Я вас не отпускал, мистер Поттер. Подойдите. «Подойти? Зачем?» — вопил истерически голос в голове, но внешне Гарри постарался остаться спокойным и шагнул назад, к столу, не зная что же делать. «Присесть? Вот только куда?» Снейп взял лежавшую на краю стола работу, развернул и молча начал читать, позволяя гостю немного расслабиться и в очередной раз помечтать… Гарри так увлекся своими мыслями, что не сразу сообразил, что профессор уже не сидит, а стоит рядом с ним. Пришлось приподнять голову, чтобы встретитмся с ним взглядом. Пустота. Ненависть. И что-то еще новое. Понять, что же он видит, Гарри не успел, Снейп резко преодолел разделявшие их жалкие полметра и обнял юношу за талию, притягивая ближе к себе, мертвой хваткой. Его лицо на миг задержалось, опаляя горячим дыханием лицо, а позже он накрыл чужие губы своими, сминая, уверенно прорываясь внутрь гостеприимно приоткрытого рта. Или Гарри открыл его в изумлении? Вероятней всего. Миг и сердце Гарри остановилось, демонстрируя смерть своего хозяина, а потом застучало с удвоенной скоростью, желая выпрыгнуть из грудной клетки, которая сейчас вплотную прижималась к чужой. Руки, будто имели на то право, легли на чужие плечи, погладили, прижимая еще ближе к себе, отказываясь отпускать. Мозг отключился абсолютно и Гарри лишь краем сознания отметил тот факт, что уже сидит на столе с расстегнутой до талии рубашкой, готовый абсолютно на все, но Снейп вдруг прекратил его раздевать, положил ладонь на шею, немного приподнял, чтобы увидеть глаза и спросил: — Вы же об этом недавно мечтали, мистер Поттер? — ладонь нежно погладила тонкую кожу и направилась к горящим покрасневшим губам, прошлась вдоль нижней, заставив Гарри непроизвольно приоткрыть рот. Он сомневался, что сможет сказать что-то внятное, поэтому лишь кивнул, не веря, что всё происходит на самом деле. Ему до сих пор казалось, что это лишь сон и вскоре он проснется в своей постели в башни Гриффиндора с испачканными штанами. — Интересно, что заставило вас думать, мистер Поттер, что ваша гнилая душа и тщедушное тело может привлечь моё внимание? — говорил Снейп, продолжая нежно гладить чувствительную шею, цепляя приоткрытые губы. Эти ласковые движения шли вразрез с колкими словами, которые словно иглы одно за другим впивались в сердце. Смысл сказанных слов дошел до Гарри не сразу, а когда дошел, то он отшатнулся от Снейпа, как от прокаженного, и, чуть ли не падая, слез со стола, запахивая на ходу свою форменную рубашку и краснея до самых кончиков ушей. — Я ошибся, сэр, простите, — бросил Гарри, выбегая из тёмного кабинета больше похожего на логово страшного монстра. Впрочем, это было недалеко от правды. В его недрах обитало чудовище, которое питалось человеческой кровью и понятия не имело, что такое любовь.