Не вытаскивай меня из одиночества

      Я сижу в комнате с большим окном. Здесь тихо. За закрытой дверью слышатся шаги и обеспокоенные голоса. Мне бы хотелось их не слышать, но толстые щели против. Твои шаги слышатся громче всех. Ты топаешь своими ботинками, цепляешь коврик у порога и нарочито громко вздыхаешь. А тем временем окно в моей комнате растет и вот оно размером во всю стену. За стеклом меняются пейзажи. Они всегда прекрасны и греют мою измученную душу. Каждый луч солнца, каждый пробегающий мимо кот, лай каждой веселой собаки затягивает тонкую, но длинную царапину, оставленную ногтями безразличия проходящих по моей жизни в грязной обуви людей. Пока я стою, подпирая собой стену, не решаясь перешагнуть и подставить заплаканные глаза солнцу, кожу под теплые бока котов, сердце под добрые слова здесь живущих. Стекло растворяется и новая жизнь протягивает мне руку.       Ты распахиваешь дверь. Стекло пугливо возвращается на место, окно сжимается до старых размеров, а ты тащишь меня прочь из комнаты. Я вырываюсь изо всех сил. Я падаю на колени и прошу тебя. Не вытаскивай меня из моего одиночества. Я не хочу в этот серый мир пропитанный парами безразличия. Не хочу дышать затхлым лицемерием и укрываться от шквального ветра чужого мнения и предрассудков. Не хочу стоять на плахе под ударами плетей чужих ожиданий, которые никогда не приблизят меня к пониманию того, что мне нужно от этой жизни и что я должна сделать, чтобы стать счастливой. Эта безликая толпа жаждет страданий и потехи, потому что их души так давно и глубоко прогнили, что только эманации чужой боли и отчаяния заставляют их чувствовать. Чувствовать хоть что-то. Я близка к тому, чтобы пополнить ряды этих несчастных, которые, по возвращению домой с новой казни украдкой перелистывают выцветшие фотографии тех времен, когда они могли чувствовать что-то кроме злорадства. Ты еще не понимаешь, что серость будней уже закрадывается в твое сердце, а ожидания общества готовят подушку на твоей шее, чтобы руководить тобой всю твою оставшуюся жизнь. Я могу прятаться за безразличием, но груз слишком велик для моих уставших плеч. Я умоляю, не вытаскивай меня из моего одиночества. не вытаскивай меня оттуда, где я еще могу стать собой.