Дождь, как напоминание о тебе

ℑ𝔫𝔦𝔱𝔦𝔞𝔩 𝔪𝔢𝔢𝔱𝔦𝔫𝔤. 𝔇𝔢𝔰𝔭𝔞𝔦𝔯 𝔪𝔦𝔵𝔢𝔡 𝔴𝔦𝔱𝔥 𝔭𝔞𝔦𝔫.

НЕЕЕЕЕЕТ!!! Пусти! Прекратите! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯЯЯ! НЕТ! ЭВИИИИИ!!!

      Я с трудом открыла свинцовые веки, впрочем лучше бы и не открывала. Никогда. Отчаянные крики матери всё ещё звенели в ушах, заставляя вспоминать тот ужас. — Мамочка… Шёпот получился сиплым, совсем не похожим на ту мелодичную трелль детского голоса, которая была у меня совсем недавно. Горло болело от надрывных рыданий и отчаянных криков. Лёгкие саднило, а тело болело. Хотелось просто заснуть и не проснуться. Чтобы больше не вспоминать тот ужас, что был всего лишь несколько часов назад. — Мамочка, за что?.. Отступившие, казалось, слёзы, снова выступили на глазах, грозясь обжечь саднящие царапины на лице. Первая слеза потекла незаметно, вторая не стала ждать приглашения. И по щекам уже текли тонкие ручьи солёных слёз. Я сжалась в комок, обхватывая исцарапанные плечи. Я хотела скрыться от этих монстров. Я боялась что меня убьют, если заметят слёзы. Впрочем, они бы и без них меня убили. Так же как и… Нельзя, не вспоминай… Но было поздно. Воспоминания, совсем свежие, заставляющее захлёбываться рыданиями. Я бы хотела навсегда забыть это всё…

***

Солнце светит ярко, но надвигающиеся тучи свидетельствуют о возможной грозе. Мы с мамой жили на краю маленькой деревеньки, расположенной недалеко от территории Клана Ветра. Мимо проходящие путники обычно закупались здесь провиантом и, при необходимости, могли остановиться на ночлег. Благо несколько, на удивление, пустующих домов было. Убранства, как такого, не было. Но всяко лучше, чем ночью идти через лес, рядом с которым и располагалась деревенька. Деревенька хоть и была маленькой, но расположена была в благоприятном месте. Неподалёку и лес с живностью и небольшая речушка, где часто можно было увидеть бегающих детей. На нашу деревню никогда не нападали, здесь было мирно и все друг друга знали. Путников принимали тепло. Мы не боялись, меры предосторожности особо не соблюдали. Наш с мамой домишка был расположен в небольшом отдолении от других домов, совсем рядом с лесом. Моя мама была для меня самой красивой! У неё были русые волосы до плеч и зелёные глаза, в которых я видела любовь. Она была миниатюрной, но, отнюдь, не хрупка. Потенциальных ухажёров она всегда прогоняла. Отца я не знала. Мама сказала, что его забрали на войну, когда мне было три, сейчас мне уже девять. Мама рассказывала, что папа был высоким голубоглазым блондином. Представляя его образ, я невольно восхищалась. Было грустно, но любовь мамы не давала погрузиться в печальные мысли. Мы были дружной семьёй, пусть и без ото-сана¹. И я жила в этом мирке, где всё было окутано светом. Но я не знала, что совсем скоро меня окунут в грязь с головой, оставив захлёбываться в своём отчаянии.

***

— Ока-сан²! Смотри-смотри! Ты не поверишь что мне дал Кензу-сан! Я бежала к маме сломя голову. Мне так не терпелось показать ей свой «трофей». Кензу-сан был путником, но из-за того, что он упал в небольшой овраг и сломал ногу, он остался отлёживаться у нас. Нашли его мужчины на небольшой охоте. Кензу-сану повезло, а то он так бы и остался в том овраге. Кензу-сан был взрослый мужчина, лет 30. Светловолосый и кареглазый. Раньше он был войном, но из-за травмы руки его отстранили, боясь, что он испортит операцию. Но он не расстроился. Сказал, что ему неимоверно повезло. Вернувшись домой, он узнал, что его жена с ребёнком, как он мне сказал, «пропали». Думать, что стоит за этим словом я не хотела. С тех пор Кензу-сан путешествует и изучает чужие обычаи. Кензу-сан был интересным собеседником. Он столько всего мне рассказал! Про столицу клана Неба, портовый город с грозными пиратами и про красоту простора. Когда я сказала, что хочу также путешествовать, он грустно ухмыльнулся. Но в своём восторженном состоянии я этого не заметила. Мама сначала не хотела оставлять меня с Кензу-саном, но, поняв, что мне ничего не грозит, успокоилась. Сейчас же я направлялась к маме, сидящей на небольшой лавочке около дома. Добежав до мамы, я торжественно раскрыла ладони, в которых лежал маленький, но острый кинжал. — Ах! Эви, зачем он тебе?! Это же опасно! Мама охнула, приложив руку ко рту, в её глазах я прочитала нотки удивления и недовольства. — Но ока-сан! Кензу-сан объяснил мне как с ним нужно обращаться. Я же не глупая! Да и он может пригодится! Я немного нахмурилась, ожидая ответа. Всё же лишится такого подарка не хотелось. Кинжал был красивый. Простой, но сталь клинка блестела на солнце, а холод рукояти приятно обжигал ладонь. У матушки возникла складка между бровей. Она всегда так делала, когда усердно думала. Вскоре взгляд смягчился, но не потерял нотки строгости. Ока-сан перевела взгляд на меня и твёрдо произнесла: — Хорошо, ты можешь его оставить. Но не разговаривай об этом. Себя не порань и других не калечь! А с Кензу-саном я ещё поговорю. Губы автоматически расползлись в улыбке, я крепко прижалась к маме и зарылась носом ей в плечо. — Спасибо! Спасибо, что веришь мне, ока-сан! Я почувствовала как мама улыбается, ощутив тёплые руки, обнимающие меня в ответ. — Я верю тебе, Эви. А сейчас беги в дом, темнеет. Будем готовить ужин и спать. — Хай, ока-сан!

Улыбнись мне ещё, ока-сан…

***

Сидя за столом, ждала пока мама поставит передо мной миску с простеньким мисо³, дождавшись, когда мама сядет напротив, я негромко воскликнула: — Итадакимас⁴! И принялась поедать со всем аппетитом. День беготни сделал своё, поэтому утолить голод хотелось прямо здесь и сейчас! Мама улыбнулась и, произнеся аналогичную фразу, стала неспеша поглощать пищу. На миг я смутилась, но мигом отбросила это чувство. Есть, всё же, хотелось больше. За окном было тихо, лишь ветер едва шуршал листвой. Я хотела сказать маме о своём желании путешествовать. Не став медлить, я решила поговорить о своём желании, которое хотелось бы в будущем исполнить, сейчас: — Ока-сан, я хо… Однако договорить мне не дала начавшаяся гроза. Гром ударил с такой силой, что на секунду мне показалось, что меня оглушило. Тяжёлые капли дождя громко падали на землю и стучали по крыше. Только мы успокоились, как в дом постучали. Я с удивлением перевела взгляд с двери на маму, но видя её недоумение, поняла, что никого мы не ждали. — Ока-сан?.. Шёпот получился немного нервным, однако матушка жестом показала молчать. Мама медленно подошла к двери, а стучали с каждым разом всё настойчивее. Нехорошее предчувствие закралось под корку, заставляя поёжиться. Подойдя к двери мама аккуратно поинтересовалась: — Кто там?

Нет! Не подходи к ней! Ока-сан беги!

Однако больше ничего сказать не успела. Дверь сорвало с петель. С громким криком мать отпрянула назад, но один из ворвавшихся схватил её за руку, сдавив ту чуть ли не до хруста. Меня парализовало, от страха я не могла даже закричать. Глаза судорожно забегали, а руки дрожали, не собираясь слушаться хозяйку тела. «Нет, этого не могло случиться! Кто эти люди?! Что им нужно от меня с матушкой?!» Одна мысль за другой лихорадочно всплывали в моей голове. — Ахаха! Рафу⁵, а у нас неплохой улов! Смотри какое личико, да и тело ничего такое! Мужчина, держащий маму, другой рукой схватил её лицо и больно сдавил щёки. От его слов стало отвратно. Он говорит о ней, как о какой-нибудь вещи! — А ты прав, Кен⁶. Неплохо было бы с ней развлечься. Мужчины мерзко загоготали. Меня дёрнуло. «Поразвлечься?! Что он имеет ввиду?» Мои манипуляции не прошли без внимания, два здоровяка перевели на меня свой взгляд. В глазах обоих сверкнуло что-то плохое, ядовитое, будто охотник перед попавшей в сеть жертвой. — Оооу, какая милая малышка. Подойди к дяде Рафу. Второй мужчина мерзко улыбнулся и поманил меня пальцем. Я сделала шаг назад своим одеревеневшим телом. Заметив это, он только шире ухмыльнулся и стал подходить ко мне. Медленно, наслаждаясь моими попытками отдалиться. — Н-нет. Не подходи! — Эви-чан, нет! Не трогайте её ублюдки! Мама, чудом освободившись от хватки на лице, повернулась ко мне лицом и начала брыкаться, пытаясь вырваться. Но тщетно. — Закрой рот, шлюха! Он ударил маму. Сильно. Наотмашь. Он отпустил её и она повалилась на пол. — Ока-сан!.. Я с ужасом смотрела на маму, пытающуюся отбиться от мерзких рук первого мужчины. Второй же времени не терял и, схватив меня за руки, притянул ближе. Я пыталась вырваться, брыкалась, но попав в его сети⁷, я не могла ничего сделать. Он потащил меня к стене, попутно вытаскивая верёвку. Грубо бросив меня на пол, от чего перед глазами потемнело, он стал связывать мне руки и ноги. Закончив, он начал осматривать меня и, видимо, удовлетворённый результатом, выдавил свою мерзкую ухмылочку. — Вот так. Посиди тут, ты нам ещё пригодишься. А пока посмотри, как мы будем развлекаться с твоей дорогой ока-сан. Он отошёл от меня и встал недалеко от своего товарища. Первый же схватил маму и кинул в середину комнаты. Приложившись об пол, она протяжно застонала. Ока-сан… Этот отброс потянул свои мерзкие ручонки и стал срывать с мамы одежду. Догадка стрельнула в голове болью. Нет… — НЕЕЕТ! ОКА-САН!!! ОТПУСТИТЕ ЕЁ!!! ОКА-СА!!!.. — Заткнись! Меня грубо оборвали ударом с ноги в живот, заставив согнуть от боли. На этом удары не закончились. Он продолжал бить меня ногами. Вместо криков вырывались лишь сдавленные хрипы. Всё тело стало одной сплошной раной. — Эй, Рафу. Не перестарайся. Девка нам ещё пригодится, на чёрном за её бирюзовые глазки много дадут! Избивающий меня мужчина лишь хмыкнул. Но отошёл. Я с облегчением вздохнула, но зря. Он подошёл к моей маме. Она уже лежала совсем без одежды. Нагая. Беззащитная. Слёзы навернулись на глаза и потекли по оцарапанному лицу. Почувствовав наконец чужие руки, ока-сан открыла глаза. Поняв, что происходит, она начала истошно кричать: — НЕЕЕЕЕЕТ!!! Пусти! Прекратите! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯЯЯ! НЕТ! ЭВИИИИИ!!! Пытаясь отбиться от мерзких рук, она звала меня. Глаза залитые слезами с ужасом остановились на мне. — Мамочка. Лишь одними губами, даже не шёпот. По лицу матери, я поняла, что она хотела продолжить серию криков. Но сделать задуманное ей не дало подобие кляпа, в виде куска ткани. Сил шевелиться не было. Я беззвучно плакала, смотря как эти чудовища насилуют мою мать. Через кляп вырывались лишь громкие мычания. А я смотрела как двое мужчин уничтожают еë, еë свет, то, что я больше всего любила в своей матери – жизнь. Один из них подошёл к моему избитому телу и, схватив меня за волосы, потянул меня немного ближе. Заставляя смотреть и запоминать, как мою мать имеют, словно животное. Её глаза уже ничего не выражали, лишь слёзы текли по щекам. Тело в укусах и гематомах. Ни одного живого места. — Нравится? Смотри! Тебе нравится, когда твою мать имеют как шлюху?! Ахаха! Он залился гоготом, бросая меня на пол. Сил больше не осталось. Я смотрела в глаза матери и искала в них спасения.

Но спасения не будет

***

Очнулась я уже через несколько часов. Но никак этого не показала, лишь тихо заплакала. Тело болит. Руки с ногами давно затекли. Я прислушалась. Насильники были в другом конце комнаты. Сначала я не поняла про что они говорят, голова отказывалась думать. Но прислушавшись, я замерла от ужаса. — Эй, Кен. Что будем делать с девкой? От мамки-то пользы уж никакой. Жаль, загнулась так быстро, я не успел как следует наиграться!.. — Ничего, в следующий раз оторвёмся в нашей любимой деревеньке! А девчонку продадим. Хороша, чертовка! За неё дорого заплатят! — Тогда ближе к рассвету уйдём. Лишнее внимание сейчас ни к чему. — Согласен. После стало тихо. Судя по шорохам, они легли спать. Подождав для уверенности час, я приоткрыла глаза. Аккуратно сев, я осмотрела комнату. Было темно. На другом конце комнаты расположились эти…чудовища. По-другому их назвать язык не поворачивался. Подступившая истерика была как нельзя некстати. Проплакав пол часа, я поднялась с места.

Это был мой шанс