Черт, у меня померла оригинальность!

-Фаер! - раздался вопль, - Убью, паскуда!! Где-то в квартире обрушилось что-то небьющееся. Леха зверел громко. Зверел тихо он только по понедельникам и четвергам, в остальные дни заводился как новенький мотоцикл. Зная его разрушающую натуру Ленка пряталась в ванной. С комфортом пряталась, подстелив себе огромное банное полотенце на эмалированное и дно и поставив на него же ботинки. На ткани уже отпечатались и грустно размазывались следы от подошв. Пепел от сигареты она стряхивала для удобства в раковину, где уже набралась приличная кучка. -Открой! Я тебя убью! – снаружи забарабанили по двери. - Очень конструктивно! – хохотнула девушка снова затягиваясь, - наверно, поэтому я пока еще подумаю открывать ли такой многогранной личности с элементами психоза на фоне постоянных душевных терзаний. Многогранная личность свирепо зарычала и постаралась снести дверь плечом. Дверь выдержала, только обиженно скрипнула, но шпингалета надолго не хватит. Задвижки в квартире исчезали с завидным постоянством, а на всех дверях мельтешили дырки от саморезов, которые скоро некуда будет ставить. В сортире шпингалет сносили целых шесть раз и только два из них он отвалился сам собой. Скорее всего его замучила совесть. По этой причине Ленка не стала прятаться в туалете, а с балкона никуда не денешься. Однажды она случайно закрыла там себя и проторчала два часа на морозе в легкой ночнушке, пока Лешка злорадствовал и демонстративно пил чай из банки. Кружки за день до этого они перебили в пылу ссоры. -На кой старый пень ты брала мой лук, а?! Стрелы, стрелы то хоть все притащила? - парень принюхался и заорал еще громче, - Опять в ванной куришь?! Заставлю раковину языком чистить! Девушка стыдливо втянула голову в плечи, забывшись что ее не видят. Лук Шуравина она взяла ради сугубо женского интереса и не придумала ничего лучше, чем пойти стрелять галок в ближайший тихий сквер. Двор нашелся через три дома, рядом с какой-то стройкой, где упорные таджики возводили очередное каменное убожество, которое принято называть современной многоэтажкой. Галок не было, зато были вороны и пара воробьев. Первая стрела улетела за забор, где и сгинула в неизвестности. Пять минут пострадав гложущей ее совестью и выкурив сигаретку, Лена решила, что терзаний с нее на сегодня хватит и снова натянула тетиву. Вторая попытка почти увенчалась успехом. Стрела мазнула по крылу очень удивленной вороны и со стуком врезалась в ограду. Птица, удивленная еще больше спустилась, попрыгала вокруг непонятного предмета и уже уверенно взяла стрелу в клюв.-Отдай, троглодитка! Не твое! – заорала девушка, бросаясь отнимать чужое имущество. Ворона была далека от моральных принципов, что такое совесть не знала и скрылась со стрелой в зубах за ближайшей крышей. Лена вслед пожелала ей долгой жизни и умных птенцов в нецензурной форме. Лук она бросила, когда гналась за вороной, и сейчас его пыталась пометить дворняжка. Увидев бегущую на нее девушку, собака куснула дерево и спешно отбежала, но не далеко. Надеялась, что Фаер посчитает лук дохлым и оставит его на съедение. Но Лена лук на перекус псам не оставила, так еще и показала язык разочарованной собачке. Третья и четвертая стрелы опять же улетели за забор, красиво миновав колючую проволоку и судя по воплю напугали какого-то работягу, если не до смерти, то хотя бы до потери лопаты и хорошего настроения. Пятая стрела не успела приземлиться, как выскочил немолодой, с пивным животиком и очень печальным взглядом поэта сторож, что не мешало ему размахивать куском арматуры. Ленка быстро смекнула чем это может закончиться и нырнула в арку, потом быстро петляла домами и закончила пробежку прыжком через забор. Стрелы к этому времени выпали где-то по дороге и мародерствовать дальше Фаер никак не могла. По крайней мере пытаться показать птицам на каком месте они в пищевой цепочке. Прикинув, что Лешка еще не вернулся и можно сделать вид, что он сам куда-то дел стрелы, она насвистывая вернулась в квартиру. Но Леха вернулся. Очень не в духе. А когда не увидел любимого оружия на месте успел от горя съесть всю кастрюлю позавчерашнего супа и проклянуть всех воров в мире. Лена застала его, когда парень ставил тарелку в раковину и рыбкой нырнула в ванную, прикидывая через сколько до него дойдет, что она вернулась. Дошло до Шуравина быстро, и девушка решила, что если уж пережидать бурю- то хотя бы с комфортом. В данном случае комфорт был в виде лешкиного полотенца, которое любезно согласилось, чтобы об него вытирали грязные ботинки. Если бы не согласилось – его бы все равно не спрашивали. Такая уж участь неговорящих вещей и карманных собачек. -Ну, лук то целый, а? - в щели «заманьячило» красное от злости лицо. -Тетива на месте, только дерево чуток на зуб попробовали, - осторожно отозвалась Ленка. За дверью горестно взвыли и снова принялись колотить.-Ты, блин, что ли его погрызть решила? Сказала бы, я бы тебе погремушку купил! Открой, а то я за себя не ручаюсь! Из виновного Лена быстро превращалась в осуждающего, накручивая себя. У девушек прекрасная способность слышать только то, что им приятно. Или интересно. Или в конце концов из чего можно раздуть скандал. -Ах, погремушку! – мстительно произнесла она, ставя себе мысленную галочку в графе «негодяи, которые меня окружают», - А новый топорик ты мне подарить не хочешь? Взамен того, который ты швырял в стену, а он потом неведомым образом улетел в окно и приземлился на крышу полицейского уазика? -Я отдал тебе крутую рогатку! – заспорил парень,- Сама ее выпросила! Фаер затихла. Хм, и правда. Но топорик все равно было жалко. Дешевый, с какого-то интернет магазина, но ей нравилось втыкать его в сырую курицу и потрошить им мешки с мусором. «Томагавк мне нравился больше рогатки!»- подумала девушка. Но уже понимала, что сдулась и скандала со слезами и дрожанием губы не будет. Дверь все так же сотрясалась от ударов. Получив передышку, когда не надо вопить и стучать в Ленкину совесть, Леха основательно подошел к выбиванию двери. Еще пара ударов- и она откроется, ударив по стене. Не дожидаясь, пока Шуравин переведет дыхание и окончательно снесет несчастную дверь с петель, она резко распахнула ее, ласточкой перелетела через подвисшего парня и крикнув что-то в духе «вернусь вечером, не скучай и помой посудку!» пулей вылетела на лестничную клетку. За ней не гнались. Так и не понявший, что произошло, Леша нянчил потрепанный лук и сетовал ему на то, какие девушки поголовно стервы и выпивательницы крови. Особенно та, что живет с ним и недоумевал, почему ночью он еще не придушил ее подушкой. Фаер неспешно спустилась по старой лестнице, толкнула тяжелую дверь подъезда и оказалась на улице. Стоял декабрь, который был похож на ноябрь, неумело косящий под февраль. Снега не было, зато была слякоть и дикий холод. Фонари горели тускло, не освещая, а скорее показывая, что это все-таки город, а не глухая деревня. Руки девушка сразу же спрятала в карманы, потому что перчаток не захватила. И шапки тоже. Натянув капюшон торчащей из-под куртки пайты, она побрела по направлению к центру, радуясь, что камуфляжные штаны плохо пропускают холод, а тяжелыми ботинками можно пинать камни и особо наглых котов. Прохожие проносились мимо, спешили скорее забыть про надоевшую работу и усесться дома перед телевизором, впустую потратив очередной вечер. Пара детей пытались что-то поджечь на детской площадке, но у них ничего не выходило, и они раздраженно кидались друг в друга спичками. «Глупые, отсырело ж все. Надо хоть сверху розжига накидать», - подумала про себя девушка, сворачивая в противоположную от маленьких сорванцов сторону. Москва сегодня была особенно неприветлива, видимо ее саму достала такая погода и она спешила отыграться на своих жителях. Дойдя до метро, Лена на автомате спустилась вниз, немного подвисла у турникетов похлопывая карманы и наконец нашла проездной завалившимся за подкладку. К ней уже начала приглядываться бдительная контролерша, сочтя за «прыгуна». Она не успокоилась даже когда Фаер натянула самую милую улыбку и приложила карточку, и все так же предупредительно потрясывала дубинкой в воздухе, угрожая неизвестности. На перроне не было почти никого. Пара студентов с такими огромными мешками под глазами, что в них можно собирать картошку, обжимающаяся у самого края парочка, да с десяток работяг, у которых в глазах отпечаталось самое большое желание – котлета и сто грамм водки. Девушка отвернулась и стала смотреть в пустоту тоннеля, жмурясь как довольная кошка. Сухой ветер приятно ласкал замерзшее лицо, трепал выбившиеся из-под капюшона пряди. Забывшись, она сделала шаг, потом другой, поближе к теплой струе. Не страшно, совсем не опасно. На третьем шаге нога словила пустоту вместо привычной опоры и Лена поняла, что не может удержать равновесие и заваливается вперед.