Sunset of the world: Beginning

      — Дасти! Выходи, я знаю, что ты тут! — кричал Блубэрри в пустоту. Шестое чувство подсказывало ему, что дорогой его сердцу скелет где-то рядом, молчит и наблюдает за ним. За его действиями.       — Это уже не смешно! Выходи, иначе-       Блу пискнул от неожиданности. Сзади его обняли и притянули к себе, утыкаясь в шею, при этом дыхнув в неё. У Бэрри от такого мурашки приятно побежали по костям, их волна прошлась от шеи и до кончиков пальцев ног.       — Иначе что? ~ — в немного насмешливом тоне вопросил стоящий сзади. Его голос стал таким низким, глубоким, завораживающим, заставляющим ноги Голубики подкашиваться, а щечки — заливаться голубоватым румянцем.       — И-иначе, — голубоглазый пытался хаотично подобрать слова, но в черепушке, как назло, всё смешивалось и приятно скручивало в животе при мысли о том, что далее может произойти, — я…       Все же, Свапу договорить не дали. Развернули к себе, придерживая за талию. Теперь можно было легко разглядеть лицо своего «пленителя»: красные глазки, в левом еще синяя каёмочка поверх зрачка и ухмылка почти во всю ширь. Немедля более, БлуБэрри сам поддался вперёд, завлекая Даста в невероятно нежный и трепетный поцелуй, вскруживший голову обоим. Тела всё сильнее прижимались друг к другу, а соитие начало становиться более страстным и глубоким. Лишь спустя минуту влюбленная парочка оторвалась друг от друга, уже в предвкушении нечта большего.       — П-погоди, может, чуть позже? Я-я немножк-ко устал и-       — Не хочешь — так и скажи, — начал было Пыльный, немного отпуская талию своей Ягодки.       — Да нет же, я просто имею ввиду, что…       Пронзающая воздух кость проносится в миллиметре от лица Блу. Она прилетела сбоку. С накатывающим адреналином и страхом в глазах Голубика переводит взгляд с кости, что острым концом врезалась в ближайший камень, дробя его на крупные кусочки, на Даста, что с неким ужасом в глазах уставился на еще одну кость, что летела прямо на него. Секунда. Одна чертова секунда, которой хватило Блу на всю жизнь. Проткнутое и безжизненное тело с характерным грохотом падает на асфальт. Ни «прощай», ни «прости». Ничего. Жизнь взяла и оборвалась.       — Дасти… — только и смог прошептать Голубика прежде, чем до головы, как в тумане, начал доходить смысл произошедшего. Слёзы градом полились из глазниц, а сам их владелец с дрожащими коленками опустился рядом с бездыханным телом любимого.       — Нет, прошу, нет…       Но никто не ответил. Не утешил. Не успокоил.       Становилось всё темнее. Поначалу, за стеной слез, пустой и ноющей болью в душе, БлуБэрри даже не замечал этого, продолжая сжимать в руке толстовку Даста, что покрылась уже его собственной пылью. Скелеты — единственные существа, что способны рассыпаться в прах практически сразу после смерти. Плюс это, или минус — это уже как кто решит сам. Когда стало совсем темно, Блу поднял голову вверх. Затем посмотрел по сторонам. Темно. Перевел взгляд на толстовку в своих руках. Но ее там не было. Внезапно, все начало кружиться вокруг Голубики в бешеном темпе. Миру вновь вернулись серые краски, только вот становились они все ярче и ярче, смешиваясь в сплошное мессиво.       — Помогите… — прошептал Блу, закрывая лицо руками и продолжая скорбить о Пыльном. Звук свистящего в «ушах» ветра пугал еще больше.       — Помогите…       Резко стало очень тихо. Осталась только звенящая тишина, что сильно давит на барабанные перепонки. Если бы у скелетов они еще были…       — Бро?       Голубика резко распахнул глаза и убрал руки от лица. Слезы мигом перестали течь, а в душе будто кольнуло, самого же скелета током прошибло от этого слова. Тона голоса. Перед ним стоял его вечно улыбающийся брат и протягивал ему руку, засунув вторую в карман грязно-оранжевого худи. Хах, как и всегда, он его не стирает.       — …Я умер? — спросил вслух Блу. В ответ Папайрус лишь с нежностью в глазах помог ему подняться и сказал:       — Привет, Блу. Скучал по мне?       Зрение не могло обманывать! Не могло! Не могло же, да?       — Папи… — еле слышно произнёс Бэрри. На глазах вновь проявились слезки, вот только на этот раз — счастья, — Папи!!! — голубоглазый кинулся на брата, валя его на асфальт и заключая в крепкие объятия.       Живой, живой, действительно живой! То тепло, что от него исходило, этот запах меда, этой тягучей золотистой сладости! Это не могло быть ложью! В глазах и душе Голубики вновь затрепетала надежда.       — Воу, бро, полегче, ты же меня РАЗДАВИШЬ своим ВЕСОМ.       …А вместе со Стретчем вернулись и его каламбуры.       — Папи!!!!! — в уже немного возмущенном тоне воскликнул Свапик.       — Что? Не рад столь редКОСТной встречи со мной? Я же знаю, что ты тосковал по моему юмору с тонКОСТью! Ты же знаешь, что я тебя люБЛУ.       Ладно, может, последнее было не так уж и плохо. Тепло волнами разнеслось по костям. Его брат жив! Его брат жив. Его брат… жив…       А Даст? А как же он? Блубэрри вновь всхлипнул, на этот раз уткнувшись в толстовку Морковки. Его больше нет…       — Не переживай, Блу, я теперь тебя никогда не брошу…       Яркая вспышка. Боль. Темнота.

***

      Блу проснулся в холодном поту, часто-часто дыша. Рядом с ним сидел и с невероятно обеспокоенным лицом смотрел Ласт. Голубика свалился с кровати. Так вот, что это была за боль…       — Блу, дорогуша! Что случилось? Говори, прошу, не пугай меня так! Ты еще с четырех утра начал плакать и что-то шептать. А потом улыбался и почти успокоился. Но затем… Вновь зарыдал! Я будил и будил тебя, но ты ВООБЩЕ не реагировал. Слава звёздам, что я не додумался позвать кого-нибудь. Так. Этот разговор будет только между нами, хорошо? Итак, что случилось? Что тебе приснилось?       Свап глубоко вздохнул. Сон. Это был сон. Смерть Даста. Возвращение его брата. Это просто сон.       — Да, прости, что заставил волноваться, Ласт, мне просто плохой сон приснился. Кошмар.       — Если не секрет, о чем он?       — Прости, но этого сказать не могу, — Блу понурил голову. Противно ему было оттого, что он врёт своему другу. Аж тошно стало от самого себя. Нет, ну серьезно, хоть к Инку иди и вымаливай согласие на то, чтобы Даст и Блу могли спокойно видеться!       — Ничего, — тут же простил БлуБэрри Ластик, — в жизни всякое бывает, а кошмары — не исключение. Тем более, если они личные. Тебе уже лучше?       — Да, спасибо.       — Иди сюда.       Фиолетовоглазый раскрыл свои руки в стороны. Недолго думая, Блу, в последний раз шмыгнув носом, обнял Ласта. Тот обнял его в ответ, успокаивающе поглаживая по спине.       — Ну, ну, всё, успокойся, это всего лишь сон…       — Д-да… Сон…

***

      Завтракали «Звездные» в абсолютной тишине. Даже воздух будто потрескивал от напряжения, что здесь воцарилось. Джи, Классик, Фреш, Эпик и Ласт вышли первые, не желая после завтрака более выдерживать эту тишину. Оутер и Сай же с утра сидели в библиотеке. Нашли себе занятие, голубки.       — Таааак… Как у кого дела? — с долей неловкости спросил Инк, откладывая вилку в сторону.       — Ага, круто, — отвел взгляд Дрим, чуть ли не буркнув.       — Бывало и лучше, — откинулся на спинку стула Гено, закатывая зрачек к потолку.       — Замечательно, — выдавил Блу, нервно теребя скатерть стола.       Вновь тишина. Её нарушил резкий удар кулаком по столу. Чернильный был немного нервным. Встав со стула, он произнес:       — Так! Я не понимаю, что с вами всеми, черт возьми, случилось?! В последние месяцы вы стали будто сами не свои. Сначала ты, Дрим, затем ты, Блу, а теперь ещё и ты, Гено! И чего вы шастаете по поверхности все чаще, а?! Нарываетесь на группу мутантов?! Так вы нарветесь когда-нибудь, даже не сомневайтесь! — вскрикнул художник, негодуя. И что они от него скрывают???       — На себя посмотри! — не выдержал Дрим, вскакивая со своего стула. — Сам ничего рассказать не хочешь, а? Ты вообще недавно взял и ушел не пойми куда на ночь глядя! Так еще и вернулся только днем! Ты знаешь, как мы волновались, а?!!!?       — Так! Вы, оба, прекратили быстро! — теперь в беседу ввязался Голубика. — Один другого лучше, как говориться! Прежде, чем осуждать других, на себя взгляните!       — Кто бы говорил, шпион хренов! Что, удивлен? — едко процедил Мечтатель, наблюдая за тем, как лицо Голубики резко изменилось на растерянное. — Думаешь, я не догадывался о том, что ты пытался за мной следить? Вот именно, я все узнал. Еще месяц назад. Прекрати за мной следить! Моя жизнь — что хочу, то и делаю, не вздумай в неё вмешиваться!!!       — Эм, парни, — единственный, кто был не зол и спокоен, так это Гено, — я не советую начинать перепалки. Это плохо закончится. Нам нужно быть одним целым, чтобы выжить, а не порозн-       — О, так ты уже знаешь, что я шпионил за тобой? — кажется, развалинку никто не слушал. — Так вот, знай, я крайне подозрителен к твоей персоне! Что ты скрываешь?       — Тебя не касается! Просто заткнись, ты ничтожество, что не способно ни на что хорошее! Потерял брата, замкнулся в себе! Да это ненормально, как бы! {Кто бы говорил! ×бета за 4 стеной горько рыдает×}       Воздух в помещении застыл. Как и время. БлуБэрри замер. На глазах навернулись слезы, и с рыданиями он убежал. Желательно, как можно дальше отсюда.       — Что ты наделал, Дрим? Совсем мозгов нет?! Он же теперь что угодно с собой сделать может! — в гневе воскликнул Инк, вступаясь за друга.       — Ой, а ты чем лучше? — продолжал язвить Сон. — Тебя вообще изнасиловал Эррор, так что молчи в тряпочку и не возникай, не твои разборки!       Теперь мир остановился и для Инка. Ему вновь напомнили про тот злополучный день с изнасилованием. Гено был шокирован.       — Инк? Эт-то правда? Тебя… Изнасиловали? Но когда? И почему ты не сказал? — воскликнул недобитыш. И зря.       — Ненавижу! Предатель! — крикнул глава «Звёздных» в отчаянии и слезах, выбегая из кухни по направлению ко входной двери.       — Пфт, так и над-       Воздух рассекла рука. Звонкая пощечина, уж поверьте, Гено на неё не поскупился и врезал со всей силы.       — Ай! Ты совсем, что ли?! Больно! — воскликнул Мечта, потирая ушибленное место и переводя взгляд на стоящего напротив него одноглазого.       — А теперь сделай глубокий вдох-выдох и вспомни всё то, что ты успел наговорить своим друзьям.       Секундная пауза. Лицо Дрима перекосилась от страха, ужаса и отчаяния. Он прикрыл рот рукой и прошептал:       — Черт, что же я наделал?..       Гено не дал впасть позитивному в депрессию. Нет. Он хорошенько встряхнул его и соприкоснулся своим лбом с его, кладя руки на его скулы, убирая его ладошки ото рта.       — Дрим. Ты идиот. Но послушай меня. Я никому ничего не расскажу. Окей, Инка изнасиловали, я понял. Но я его не выдам. Потому что ценю его, как друга. Как командира. Как часть своей семьи. Извинись перед ним. И перед Блу, хорошо? Но не сейчас. Они оба только что, считай, пережили атомную войну. Бомбежку из едких бомб-слов. Им надо оправиться от этого. Не волнуйся. Зная их, я точно могу заявить, что максимум дуться они будут час-два. Выпей лучше чаю с ромашкой и немного расслабься. Я всё прекрасно понимаю. Иногда действительно нужно выплескивать эмоции. Но, запомни, лучше не выплескивай их на тех, кого это сильно может ранить. Можешь прийти ко мне — я всегда готов тебя выслушать. В конце концов, не зря же я читал книжки по психологии, хм? — улыбнулся развалинка, оглаживая золотого по целой щеке. Тот заметно успокоился.       — Д-да… Спасибо… Прости… — потупил взгляд Дрим.       — Ты лучше свои извинения Инку и Блу приготовь — им нужнее, — улыбнулся недобитыш, отпуская Мечтателя и подходя к плите. — Тебе чай с медом или сахаром?

***

      Блу бежал, не разбирая дороги. Куда угодно, но как можно дальше от бункера! Видеть Дрима не хотелось никак. Его чувства и ощущения после кошмара просто взяли и растоптали в пыль. Пыль… Пыль! Даст! Нужно его проверить!       Голубика остановился и выдохнул. Находился он, по сути, совсем недалеко от границы. Вытерев рукавом майки слёзы, слелав несколько глубоких вздохов, успокоившись и, наконец, улыбнувшись, он смело сделал шаг вперёд.       Здания мелькали очень быстро, порой, было даже невозможно разглядеть их вид, но кого может волновать окружающая обстановка, когда чувства обострены, а адреналин будоражит кровь, что течёт по костям? Скелет остановился, завидев силуэт вдали. И начал тихо подкрадываться, еле слышно дыша, не привлекая внимания. Ему это не нужно.       — Дасти! — голубоглазый налетел на Пыльного, что явно не ожидал гостей, да ещё и просто проветриваясь в компании Хоррора.       -?!       Сказать, что Даст поражен — ничего не сказать. Он был в самом настоящем культурном шоке. Обернувшись назад, чтобы посмотреть, кто там вцепился в него со спины объятиями, Пыль увидел предмет своего воздыхания и тут же расслабился.       — Хех, привет, Ягодка~       — Эм, Хоррор? Я могу поговорить с Дастом наедине? Пожалуйста? — спросил Свап, поворачивая черепушку к дырявоголовому.       — Окей, без проблем, — безразлично пожал плечами скелет в ответ, перекидывая топор с одной руки в другую, — Тогда, увидимся вечером, Даст.       — Угу.       Через несколько секунд Хоррора и след простыл. Пыльный попытался двинуться с места, перехватить Блубэрри — всё без толку — Голубика крепко в него сзади вцепился и вжался носом в кофту Мёрдера.       — Ягодка?       — Мм? — спросил Блу, неохотно отрываясь от своего очень «важного» дела.       — Может, отпустишь меня уже? Или хотя бы дай развернусь, чтобы тебя в ответ обнять.       — П-прости, — Бэрри незаметно смахнул выступившую слезинку, отпуская Даста. Капля грусти в глазах не укрылась от красноглазого. Он нахмурился.       — Что случилось?       — Ничего, просто соскучился, мьех-хех-хех! Хех… — тон голоса вышел немного горьким. Блу отвёл взгляд, неловко начиная теребить подол майки. Даст положил ему правую руку на плечо, а левой взял подбородок, поворачивая его к себе, наблюдая за его бегающим взглядом из стороны в сторону. Кажется, тот делает что угодно, чтобы что-то скрыть.       — Блу, я серьезно. Что произошло? Ты же знаешь, что, пока я не узнаю, не отстану. Колись давай уже.       — Н-ничего, не п-произошло… — в уголках глазниц скопились голубые слезинки. Пыльный вздохнул, присел на корточки и обнял свою половинку.       — Ягодка, я же переживаю…       — П-прости, просто… М-мне приснился плох-хой сон, где т-ты… ум-мер, — объятия в ответ.       — Чшшш, всё, успокойся, я живой, всё в порядке, честно!       — Так жаль, что я не могу это уз-знать сразу… Было б-бы проще, ес-сли бы ты был ряд-дом, спал недалеко, совсем близк-ко…       — Когда-нибудь я тебе обещаю, что придумаю действительно хороший вариант подобного исхода. Ты ведь мне веришь? — Пыль спросил голубоглазого, гладя его по голове.       — Ты правда ради меня готов найти способ? — с надеждой в голосе спросил Свап. Душевная боль отступала, а на её место приходило тепло и спокойствие, заставляющее обмякать в сильных руках Мёрдера.       — Ради тебя я готов на многое. А точнее — на всё. Пойдем?       — Ага… — теперь уже слегка голубея, сказал Свап, чувствуя, что на его ягодицах сжимается рука кое-какого хитрозадого скелета.

***

      — Уже уходишь?       — Да, прости, я бы задержался ещё немного, но не могу. Наверняка все уже волноваться будут, — сказал Блу, выпутываясь из объятий Пыльного, что сидел на диване почти не разрушенного домика.       — Ладно, понимаю. Но я буду скучать, хех~       — Я знаю, мьех!       — Буду ждать нашей новой встречи, Ягодка.       — И я твоей тоже! Пока!       Послав воздушный поцелуй, Блу поспешил назад к бункеру. Нужно ведь еще и отмазку придумать, где пропадал Свап четыре часа. Напевая незамысловатую мелодию, Бэрри бодро практически скакал к своему дому. Ничто не предвещало беды. Да и что могло пойти не так — сейчас день, и он на своей территории. Но всё же что-то пошло не так.       Позади Голубики послышался треск гравия. Веселье и беззаботность тут же пропали. Голубоглазый остановился. И медленно обернулся. Может, это Даст? Вполне себе так могло произойти. Но это был не он. Перед ним, сжимая в руке нож, стоял некто в плаще, что скрывало лицо и тело. БлуБэрри сделал шаг назад, нервно сглотнув. Услышат ли его крики? Успеют ли прибежать? Судя по всему, незнакомец явно не был настроен дружелюбно. Да и кто это? Внезапно, чужак резко сделал выпад вперед, выставляя перед собой холодное оружие. Блу вскрикнул и уже по рефлексу и инстинкту самосохранения отпрыгнул в сторону.       — Кто ты??? — отчаянный крик. Но Свапу не ответили.       «Его лицо кажется… Знакомым?»       Выпад вправо, уворот, удар тупой частью ножа для обманного маневра. Мимо. Обманный маневр не вышел или вышел, но очень неудачно.       — Прошу, не молчи, кто ты?!       «И голос…»       Схватив ближайший кирпич в руки, предварительно увернувшись от очередной попытки удара, Бэрри сделал кувырок и оказался позади противника. Немедля, он шарахнул незнакомца по первому, что попалось. Этим «чем-то» оказалась, к счастью для скелетика, рабочая правая рука. Тот прошипел и выронил кинжал из рук. Голубика воспользовался заминкой и рванул было за холодным оружием, намереваясь изъять его и узнать, кто скрывается за капюшоном плаща. Но высокий оказался изворотливее, он пнул что есть силы мелкого в живот и вновь вернул нож себе, перехватив в левую руку. Он умеет управляться и одной, и другой рукой? Это плохо для БлуБэрри.       «*о**б*ка?»       Скрючившись от боли на пыльной земле, Бэрри выдавил из себя слезу. Это было больно. Но еще больнее было осознавать то, что его на полном серьезе собрались убить. И убьют, если Блу ничего не предпримет. Как назло, ничего в черепушку не приходило. Изо рта потекла маленькая струйка крови, отливающая голубизной. Но Бэрри нашёл в себе силы встать и, пошатываясь, потянуться было к железной палке. Но его руку с силой сжали и резко потянули вниз, заставляя упасть лицом в пыль. Затем голубоглазого перевернули и поставили одну ногу на ребра, придавливая к земле. Зрение сложно было сфокусировать из-за накативших слез, но всё же это удалось сделать. Над ним возвышался тот самый незнакомец (логично), держа нож, направленный на Блу. Его немного оттянутый в сторону капюшон отображал улыбку во всю ширь.       «Г*лу*и**?»       — П-прошу, — слезы затуманивали все вокруг, фокусируя взгляд лишь на лице, что было прикрыто, — к-кто т-ты?       На секунду в душе незнакомца что-то будто больно кольнуло. Но почему? В чем была причина? В затуманенной голове на секунду пронеслись образы скелетика, что лежал под ним. Только вот там он улыбался и смеялся, заставляя душу теплеть.       Долговязый не выдержал. Сдернул капюшон с лица и наклонился к побежденному, убирая ногу, но не убирая ножа. В глазах Блу мелькнуло очень многое за эту секунду. Если описывать все эмоции и ощущения, то это займет аж пять страниц. Нет. Даже больше. Выдавить из себя смог Блу только одно:       — Папи… — едва ли слышно прошептал он, держась на грани сознания и безумия.       «Гол*бик*»       — Кто ты и почему кажешься столь знакомым? — сказал высокий скелет, напрягшись.       «**лубик*»       — Ты… Не помнишь меня? — мир БлуБэрри рухнул.       — С чего это ты вызываешь во мне столь противоречивые чувства?       — Но ведь… Это же я! Т… Твой брат…       — У меня нет брат-       «Голубика»       Нож выпал из руки и воткнулся в землю совсем рядом с лицом Блу. Тот судорожно сглотнул, а затем взглянул вновь на брата. Живой… И на этот раз это не сон!       — Г-Голубика.....?       — Да! Это я! — с пламенем, даже не искрой или огоньком, а именно пламенем надежды в глазах воскликнул БлуБэрри, начиная приподниматься на локтях.       Но Папайрус, закрыв руками рот, сделал шаг назад. А затем ещё один.       — Нет. Этого н-не может быть. У меня не может быть брата! У меня никого не может быть, я ведь один!       — Но ведь ты не один! У тебя есть я и все остальные «Звёздные»! О небо, у меня столько к тебе вопросов! Как ты выжил? Где пропадал? Почему не вернулся? Что-то случилось?       Блубэрри было уже встал на ноги, продолжая тараторить, с надеждой приближаясь к брату, но тот лишь хаотично бегал взглядом из стороны в сторону, отдаляясь и глядя со страхом на скелетика. Резкая боль в животе от пинка дала о себе знать. Пискнув и тихо проскулив, Блу согнулся напополам и сел на землю. Больно. Стретч будто опомнился. Преодолевая страх, приблизился к тому, кто назвался его братом, присел рядом, обнял и сказал:       — Голубика, прости, прости, я не знаю, что со мной, мне страшно, я не знаю, кто я, где я, почему вокруг почти никого нет, а по городу ходят странные существа, именующие себя мутантами. Я… Мне пришлось стать хладнокровным! Чтобы выжить! Прошу, ты единственный, кого я знаю, так дай же мне ответы!       Морковка всхлипнул. Еще никогда Бэрри не видел брата таким разбитым и потерянным. Видимо, за эти два года ему многое пришлось пережить (о да, прикиньте, уже год «Х» и «Звездные» знают о существовании друг друга {нифига юбилей}). Он обнял его в ответ и, выдавив улыбку сквозь пелену боли, сказал бодрым и нежным одновременно голосом:       — Папи, не переживай, сейчас всё хорошо, не волнуйся, мы вернем тебе память и узнаем, что с тобой случилось, а сейчас, давай пойдём домой, хорошо? У тебя есть несколько очень хороших друзей там, они наверняка помогут!       Отпустив брата, вытерев рукавом плаща слезы, Папайрус кивнул.       — Прости, что ударил тебя.       — Да ладно тебе, я не лучше — руку тебе повредил, мьех! Не болит?       — Ну-ка повтори! — вдруг воскликнул Морковка.       — Эм… Не болит?       — Да нет же, перед этим!       — Руку тебе повредил… — Свап не понимал, чего хочет добиться его братик.       — А после?       — Мьех?       — Да! Мьех! У тебя был фирменный смех!       — О, так ты про это! Ну конечно, у великолепного Блу был свой великолепный смех! Мьех-хех-хех-хех, а ты уже начинаешь вспоминать, верно?!       — Д-да, кажется… Похоже на то, — неловко улыбнулся долговязик.       — Так, ладно, нам уже действительно пора! Звезды, как же много я должен тебе рассказать!       Папи улыбнулся своему гиперактивному братцу. Кажется, в его туманную голову, которая едва ли дает ему понять, кто он такой, проник лучик солнышка. Лучик-Блу.

***

      С недоуменным выражением лица Инк шёл обратно в бункер. Когда он пришёл к Эррору жаловаться на Дрима и на то, что его оскорбили и обидели, Ошибка, естественно, его пожалел, да, обнял, пригрел, поцеловал. А потом, будто что-то вспомнив, с искрой в глазах попросил прийти, на секунду, в десять вечера к границе. В. ДЕСЯТЬ. ВЕЧЕРА. НОЧЬЮ, КАРЛ, ВЫЙТИ НА УЛИЦУ. ВЫЙТИ НА УЛИЦУ, КОГДА ТАМ БРОДЯТ МУТАНТЫ.       Разумеется, чернильный попытался выпытать у глючного, что тот задумал, но тот был непреклонен. Но насчет места встречи они все равно поменяли мнение — Инк ещё не умеет обороняться, мало ли что с ним случиться ночью (ну, не изнасилуют его за углом, это уж точно). Поэтому, Эррор будет его ожидать возле бункера «Звёздных».       По итогу, художник слишком рано покинул гнёздышко Глитча только потому, что тот ему сказал идти помириться с другом, а ещё чернокостный что-то там хотел сделать один и т.д. и т.п.       — Интересненько, что он собирается сделать? Неужели мне опять к нему с ночёвкой придётся остаться? Ладно, предупрежу Фреша, чтобы он меня прикрыл в случае чего.       И только чернильный собирался постучаться в дверь, чтобы ему открыл Саенс, как вдруг краем глаза он заметил БлуБэрри, выходившего из-за угла. Только глава «Звёздных» собирался помахать ему рукой и спросить, как он, извиниться за излишнюю подозрительность утром, как вдруг заметил кого-то, вышедшего вместе с ним сзади. Инк собрался было предупредить друга об опасности, но, заметив, КТО это, впервые в жизни не поверил своим зрачкам. Этого не может быть. Может, это сон?       Для достоверности гетерохромный что есть силы дал себе пощечину. Образ Папайруса ему не привиделся. Он… Реален?! От переизбытка эмоций Инка вырвало чернилами на асфальт.       — Инк, все в порядке? — обеспокоенно вопросил Голубика, успевший подойти за это время к нему.       — Папайрус… Он, что, ж-ж-живой?! — вскрикнул художник. Он был готов поверить во что угодно, да хоть в Эррора, который перестанет его называть мелким или коротышкой, но только не в это.       — О, вот ты о чем? Да, Папи, как оказалось, жив, мьех-хех-хех!       — Н-но ведь же мутанты… И изодранное худи… И Найт! Он же не мог соврать… — растерянно спросил Пейнт, мечась взглядом по Морковке, отчего тому стало немного не по себе.       — Инк, слушай, я сам без понятия, он ничего не помнит. Ему нужно дать время для того, чтобы он вспомнил. Я веду его к Джи и Классику, он с ними часто много времени проводил. Возможно, они помогут ему больше!       — Лад-дно, только надо как-то… Не сильно шокировать остальных???       — Уж без этого никак не обойтись. Может, уже зайдем?       — Хорошо.       Чернильный наконец постучался в дверь. Через секунды две она открылась, пропуская троих скелетов внутрь. Сай собирался было поздороваться с Инком и Блу, но увидев третьего «гостя», выронил чашку с чаем, ведь кофе Оутер у него отнял и изъял все заначки. Та звонко разбилась, а осколки разлетелись в разные стороны. Содержимое беспощадно тут же въелось в ковёр. Фиг теперь отмоешь.       — Я слышал звон. Сай, что случил- О, звёзды…       Оутер был не менее шокирован. Схватился за правую сторону ребер, где ни сердца, ни души, поправил себя, переместив на левую, достал какие-то таблетки из кармана, сожрал их, не запив, протер глаза. Ничего не поменялось.       — Х-хей, Оутер, а груп-п-повые г-галлюц-цинации б-быв-вают? — спросил Саенс.       — Видимо, мы оба свихнулись с ума.       — Но это антинаучно?       — Антинаучно.       — Так, ребят! — повысил голос Инк, чтобы его услышал каждый в бункере. — Не спрашивайте, как, что и почему, но Папайрус оказался жив! Просьба не приставать к нему с кучей вопросов первое время — он потерял память!       — Потерял память? Ох, ясно… — пробормотал Саенс. Затем дружелюбно улыбнулся Стретчу. — Приветик! Я Саенс! И я являюсь… кем-то… В общем, «Звездным».       Кажется, кто-то явно не умеет строить диалоги и приветствия. Космический сделал рука-лицо, а затем решил сгладить прокол друга.       — Приветствую в бункере вновь, Стретч! Надеюсь, вскоре ты всё вспомнишь. Мы скучали.       — Я тоже рад. Наверное. Погоди, тебя зовут… Ам… Дай вспомнить… — Морковка напрягся. — О…О. Оут… Или Аут… Оутре…       — Оутер.       — Да! Точно. — кивнул долговязый. Свапик потянул его за рукав плаща.       — Пошли, Папи! Классик и Джи тебя уже ждут наверняка!       Морковка помахал рукой Инку, Саю и Оутеру, а затем ушел за Блу.       — Невероятно… — только и смог произнести Ученый.       — И не говори, — подтвердил художник.       В холле показалась мордашка Фреша. На его очках стояли знаки вопроса. Радужный встрепенулся       — Ох, Фреш, ты-то мне как раз и нужен, я должен тебе кое-что сказать!       Подбежав к светофору, схватив его за рукав кофты, Инк потащил его в сторону коридора, что вел в ванную комнату. Их всего три. На всякий случай. Одной было бы мало.       — И чего ты хотел, чернильница? — усмехнулся цветастый, пряча руки в карманы.       — Мне… Меня… Агрх, щас, соберусь… — Сделав глубокий вдох, коротышка продолжил. — Эррор попросил меня в десять вечера пойти с ним куда-то там. Я не знаю, куда, но, думаю, что всё наверняка закончится ночёвкой у него. Прикроешь меня? Пожалуйста?       — А что мне за это будет? — лишь шире улыбнулся Йоло. Ну конечно. Кто бы сомневался. Ему что-то надо для выгоды. Инк немного нахмурился.       — Я закрою глаза на то, что у вас с Эпиком в комнате пиротехника. Не, серьезно, она уже давно не работает, так какого черта, спрашивается?!       — Ладно, ладно, успокойся, брателл, — тут же сдался Фреш, поднимая руки вверх, — я тебя прикрою. Только вот, смотрите, — цветной хитро ухмыльнулся, — случайно душами не слейтесь в процессе чпокания, а то залететь можешь. Знаешь ли, объяснять появление ребенка без партнера будет весьма затруднительно, хах!       Чернильный покрылся густым радужным румянцем.       — Ах ты…       Уже убегая от разъяренного командира, Фреш заливался смехом, уворачиваясь от летящего в него карандаша.

***

      Вечерело. Время едва ли доходило девять, а Инк уже весь извелся и изнервничался. Переживал. Причем не только из-за предстоящей встречи с Эррором, но и за Стретча. В свою комнату чернильный не горел желание идти. Там Дрим. А с Дримом он разговаривать не хотел. Обиделся. Сильно. Нет, ну как так можно было, взять и проболтаться? Конечно, Гено не выдаст его, но, черт, да почему Мечтатель так себя повел?!       От напряжения отвлек голос Папайруса, зашедшего в библиотеку. Сегодня тут было тихо, единственные посетители — Оутер, Саенс и Гено — сидели в холле и, кажется, бурно обсуждали какую-то книгу. Вот тебе и кружок книголюбов (записываемся, девачки, места ограничены).       — Привет. Ты не против? — спросил он, указывая на стул рядом. Художник, даже не читавший книгу, что лежала открытой у него на коленях лишь для виду, кивнул. Стретч сел и мягко улыбнулся.       — Как дела с воспоминаниями? — поинтересовался Инк, делая вид, что он серьезен, спокоен и занят.       — Вспомнил уже многое. Ох, Инк, Инк, ты даже не представляешь, что со мной случилось тогда, два года назад. — глава «Звездных» оторвался от книги. Его взгляд был удивленным.       — Ты вспомнил, ЧТО случилось?       — Да. Но имей ввиду, это пока будет наша маленькая тайна, хорошо?       — Но… Почему? — растерянно спросил Пейнт. — Почему ты говоришь это мне, а не твоему брату или друзьям?       — Ну, во-первых, как глава группы, ты должен знать о всем первым, — хитро улыбнулся долговязый. А затем вздохнул, — а во-вторых… Инк, они могут слишком резко отреагировать. Блу может в слезы удариться и начать меня чуть ли не тысячу раз жалеть, а Джи или Классик, вероятнее всего, начнут расспрашивать подробности, не интересуясь основной мыслью. Но ты, Инк… Ты идеальный кандидат. Ты спокойный, умный, расчетливый-       — Это скорее про Оутера или Гено, хах.       — Можешь посочувствовать, но не переусердствовать, отличный командир, всегда поймешь, стерпишь, а главное — остаешься собой в любой ситуации.       — Ох… Хех, хорошо, прости, что перебил. Я тебя слушаю.       — Вот теперь я узнаю того самого Инка! Итак, всё было…

***

      Два скелета спокойно шли по улочкам давно позабытого названия города. Выцветшие железные вывески противно скрипели на небольшом ветру. Фиолетовоглазый, скривившись, зажал несуществующие уши.       — Агрх, как же этот скрип надоел! Ну хоть вешайся!       — Найт, я понимаю, что тебе противно, но другого выхода нет. Нам нужно найти источник еды.       — А что с нашим-то не так? Еды полно и хватит ее на двадцать скелетов еще хоть на пятьдесят лет! Ты видел, какой огромный у нас подвал? Он же больше бункера почти вдесятеро!       — Тем не менее, стоит найти альтернативы. Мало ли, вдруг что-то случится? Не волнуйся, если мы ничего не найдем, то вернемся в бункер. Я тебя прекрасно понимаю — я тоже не люблю оставлять младшего брата надолго без присмотра, но, хех, Дрим уже не малыш. Как и Блу.       Такие «пылкие» речи смогли утихомирить недовольство Найта. Он даже руки от места «ушей» убрал и улыбнулся.       — Да. Ты прав. Спасибо.       Папайрус весело ему подмигнул.       Дуэт приблизился к огромной гладкой дороге.       — Ого, кажется, мы дошли до чего-то новенького… Раньше я не замечал этой дороги. Хотя она довольно-таки огромная, — пробормотал Папс, задумчиво глядя на асфальт.       — Может, пойдем назад? Мне здесь почему-то не нравится… — немного нервно заметил Ночной, перекатываясь с одной ноги на другую и сжимаясь в плечах.       — Да ладно тебе, Найт, я же говорил, что мы-       Послышался рык. Совсем близко. Совсем рядом. Найт вздрогнул.       — БЕРЕГИСЬ!       — Папайрус толкнул фиолетовоглазого на землю, подставляясь под удар. Мощная лапа мутанта полоснула по его худи, разрывая и превращая в клочья.       — Стретч!       — Нам нужно бежать! Срочно! — крикнул Морковка, уворачиваясь от последующих ударов уродца. Его верхняя часть одежды лоскустаки опала вниз, а ребра оказались оголены. Ночь, встав с земли, еле успел отпрыгнуть в сторону, спасаясь тем самым от второго мутанта. Чудовищ набиралось все больше и больше. Один из них нанес самую видную и заметную рану поперек спины. На секунду всех удалось отвлечь. За эту секунду Папс только и успел, что подобрать лоскутки своей одежды, всучить их Найту и велеть перебинтовать спину, пока Морковка их отвлекает. Но было поздно — уродцы вновь сфокусировались на выживших.       — БЕГИ! УХОДИ ОТСЮДА! — крикнул долговязый, чуть ли не врукопашную дерясь с мутантом.       — Но я не могу! — воскликнул отчаянно фиолетовоглазый, уворачиваясь от врага.       — Я тебя не спрашивал! Найт, слушай сюда, я не смогу вернуться живым, но хотя бы ты будешь жить! Беги! И передай Блу, что я его очень сильно люблю… Пусть он будет сильным. Он переживет это. Переживет.       По скулам Ночного потекли слезы. Стретч что есть силы ударил по спине мутанта, что собрался напасть на Найта. Тот обернулся на него. Есть время, чтобы сбежать. И Ночь, еле пересилив себя, сделал это. Шагнул раз назад, два, три и рванул.       Морковка продолжил драться с мутантами, пока не понял, что выдыхается. Он смог практически убить/тяжело ранить лишь двоих, а чудовищ уже насчитывалось около десятка. Уже закрывая глаза от бессилия и падая вниз, Папс прошептал:       — Прости меня, Блу…       Очнулся Папайрус уже ничего не помня. Лишь жгучие раны по всему телу и отсутствие каких-либо воспоминаний о произошедшем и прошлом в целом не давали покоя…       — Кто я?

***

      — Многое время я бродил по городу. Пока не вышел за его пределы. Там я нашел небольшую деревню, где был небольшой подвал. Еда едва ли смахивала на еду, но это было лучшее для меня, что я пробовал. Хотя, с готовкой Гено не сравниться, хех. Я самостоятельно обучился приемам самообороны, частенько наблюдая за потасовками мутантов из укрытия. Так и прошли мои два «веселых» года, хех…       Инк никогда не думал, что будет слушать ОЧЕНЬ внимательно кого-либо. Стретч замолчал. Ему уже наболтали об «Х», некоторых его участниках, но вот только Эпик… Ведь Папс его видел там, за городом, со странным скелетом. И, судя по всему, это был как раз-таки один из «Х». «Звездные» и «Х» враги, разве нет? Ладно, это дело лично каждого. А вот что Блу ему рассказал. Ууууу. В закрытой комнате, сбивчиво, смущаясь, постоянно о чем-то умолчивая, хотя догадаться несложно, он рассказал о предмете своего воздыхания — Дасте. Заметьте, Бэрри сам проявил инициативу рассказать. И рассказал по секрету. Не утаил. За это Папайрус и уважает его. За то, что он ничего не утаивает от своего старшего брата. Конечно же, было бы непростительной грубостью выдать собственного брата. Морковка лишь оживленно порасспрашивал Голубику о его парне побольше, покивал, посочувствовал в некоторых местах, обнял и попросил встречи с ним. Блу согласился.       — Это… Это было очень… интересно. Мутанты оставили тебе жизнь?       — Видимо, они приняли меня за падаль, а они ее, как правило, не очень любят. Вероятно, мне отшибло память из-за большой кровопотери. Организм слишком многое потерял и большая часть сознания не функционировала. И я решил не копаться в прошлом, а жить настоящим. И зря. В итоге память отрофировалась, так как я ею не пользовался. Слава звездам, что я вовремя нашёл Голубику. Думаю, еще бы месяц-два, и память бы окончательно потерялась.       — Спасибо за то, что доверяешь.       — Не за что.       Чернильный глянул на время. Ого, за этими душевными разговорами час целый прошел! Вот и скоротал время.       — Слушай, мне надо идти. Возможно, немного надолго.       — На ночь глядя куда-то собрался? Рискуешь.       — Со мной все будет хорошо. Обещаю. Клянусь. Не выдашь?       — Ладно, еще один великий хранитель секретов, иди, прикрою, хех.       — Вот спасибо!       Выйдя из библиотеки с долей счастья, художник поспешил к холлу. Там никого не было. Видимо, все дебаты закончились, и они ушли спать. Что ж, Инку это лишь на руку. Открыв дверь, он бесшумно выскользнул за пределы бункера. Последний раз глянув на дверь, он пошел вперед, совершенно забыв о том, что кое-кто обещал его ждать прямо возле бункера. Было очень темно, поэтому художник ступал осторожно, стараясь не издавать громких звуков. И все же, ночной воздух совершенно отличался от дневного. Тишина становится еще более тихой (не спрашивайте), немного влажнеет воздух, веет приятной прохладной. Бррр. Кажется, все-таки немного холодновато даже. Художник попытался разогреть себя, тря ладони друг о друга и дуя на них. Затем вспоминая, что у него нет легких, огорчается. Вспоминает, что все же может выдыхать горячий воздух, делает это и чутка согревается.       «Промучался» глава «Звездных» недолго. По итогу его запястья несильно сжали, обняли, скрещивая руки и прошептали:       — И далеко ты собрался, горе моё луковое?       И тут гетерохромный наконец вспомнил, что ушел без Эррора.       — Ой…       — Скажи спасибо, что я чуть раньше пришёл, коротышка~       — Мф, Эррор, я не коротышка! Прекрати целовать мою макушку, это смущает! Отпусти!       Но его никто не послушал. Его продолжили обнимать, расцеловывая верхнюю часть черепа.       — О-Оши, я серьезно, прекрати! Вообще, зачем ты меня позвал?       — Ах да, точно, повод…       Глючный неохотно оторвался от своего занятия и улыбнулся, наконец отпуская любовника.       — Пошли за мной.

***

      — Что это?! — воскликнул художник, когда в одном из зданий Эррор достал какой-то странный костюм и попросил его надеть. Выглядел он целым и новым.       — Просто надень. Инки, это сюрприз. Дай мне шанс.       — Ладно…       Странный костюм ядовито-желтого, но выцветшего немного со временем цвета, прекрасно сидел на художнике. Но когда ему на голову надели шлем и надежно закрепили, посыпались новые вопросы.       — Ииинк, если не прекратишь задавать много вопросов — я всё отменю и просто тебя хорошенько отдербаню, чтобы с недельку не смог встать с кровати. Уж поверь, не поскуплюсь.       Чернильный сглотнул. Лучше не перечить ему. Иначе. Иначе… Инк снова забылся в сладостных мечтах. Ах, кто же знал, что роль актива просто будет очень блеклой по сравнению с теми ощущениями, что он испытывал с Эррором? Как же хотелось быть его и только его, быть его рабом, служанкой, кем там еще, точно, горничной. Хотелось, чтобы тот был груб и нежен с ним, жесток и мягок, и…       Перед лицом художника пощелкали пальцами. Тот очнулся.       — А? Что?       — Ты все услышал, что я тебе сказал?       — Я… Эм… — гетерохромный залился румянцем.       — Яяясно… И о чем же ты, интересно, думал?       Инк покраснел еще пуще, закрывая окошко для зрения огромными перчатками. Эррор убрал его руки от «зоны видимости».       — Хорошо, повторюсь еще раз. Сейчас я завяжу тебе глаза. Точнее, твое окошко для зрения. Я буду тебя вести за руку. И не смей подглядывать, мои угрозы все еще в силе! Когда придем на место — старайся не паниковать, хорошо? Мало ли, какие у тебя фобии.       Радужный не понял насчет последнего, но кивнул на остальное. На его единственный источник зрения легла плотная повязка из ткани. Его нежно взяли за руку и осторожно дернули на себя, дав понять, что уже можно идти. Пейнт доверился Глитчу и покорно последовал за ним. Под ногами чувствовался то асфальт, то земля, то мелкие камни, гравий, кажется, то крупные булыжники, через которые, порой, Эррору приходилось на руках перетаскивать художника. Или это были обломки зданий? Не ясно. Вопрос «Мы уже скоро?» вероятно был так же из разряда «Спросишь — исполню угрозы». А вообще-то чернильный как бы не против. Если бы уже не имеющая смысла вражда, Инк был бы готов действительно пролежать в кровати неделю из-за сильной боли в тазу и спине. А Эррор бы за ним ухаживал — покушать приносил, попить, целовал бы в лобик, шептал всякие нежности, переплетаясь с чужими фалангами пальцев.       В один момент, выбравшись из круговорота мыслей, Пейнт почувствовал, что они куда-то поднимаются. Но куда? Казалось, возвышению нету конца, ведь они все шли и шли по ступенькам, которые были мелкие, поэтому оступиться и упасть было бы проблематично. Наконец, Ошибка остановился.       — Инки… — начал он, специально медленно развязывая повязку. — Закрой глаза, пожалуйста. Я хочу кое-что тебе сказать прежде, чем ты увидишь кое-что…       Чернильный послушно закрыл глаза. Крепко зажмурился, чтобы не портить сюрприз.       — С тех пор, как я тебя встретил впервые, во мне многое поменялось. Ты заставил меня стать мягким, более терпеливым. Показал другой мир. Мир, в котором я не одинок. Мир, в котором у меня есть ты. И я хочу сказать тебе спасибо. За все. Ты простил меня за неудачно окончившуюся первую встречу, за все грехи, ты разглядел во мне лучшее, и помог самому увидеть это в себе. Я люблю тебя, Ки-Ки. Знай, что ты моя звездочка. Звездочка, что ярко светит в ночном небе. Открывай глаза.       На краешках глазниц у художника навернулись слезки от столь теплых слов нежности. Он медленно открыл глаза. И всё, что он увидел вокруг и сверху — темное, чистое небо, усеянное мириадами крохотных точек. Все они будто сверкали и переливались. А посреди них был небольшой полумесяц, но, по сравнению с ними, он был просто огромен и сиял ничуть не хуже. Просто невероятная красота, которую радужный видит впервые в жизни       — Оши… Это ведь…       — Да, это звезды. — Эррор встал слева от него, засунув руки в карманы и смотря на крохотные сияющие точки. Стояли они на небольшой платформе, в полу которой было отверстие с лестницой, что уходила вниз. Насколько они высоко?       — Мы выше… ОБЛАКОВ?! — удивленно вопросил Инк, увидев кучки тучек, что ютились ниже платфоры на метров тридцать.       — А ты думал, что они высоко? Неа. Ну, то есть, да, оно высоко, но эта телевышка — еще выше. Если честно, я прихожу сюда почти каждую ночь, любуясь звездами. Так как я полумутант, то мне даже костюм специальный не нужен, чтобы пройти сквозь ОБЛАКА. На меня радиация уже подействовала один раз. Я всё хотел тебя сюда привести, но боялся, что ты испугаешься высоты или же наши отношения вовсе не сложатся, но… Как видишь, я ошибся. Тебе нравится?       — Шутишь? Да это самое волшебное, что я видел в своей жизни! Я даже… У меня даже слов нет! — с восхищением восклицал радужный, заглядываясь на звезды. Он впитывал каждую секунду, каждую милисекунду. Вот он взял руку Ошибки в свою, с нежностью улыбнулся ему, прижался и глубоко вздохнул. А ведь его самая любимая мечта — это увидеть звезды. И она сбылась! На душе было невероятно тепло, радостно и легко.       — Спасибо… Я тебя тоже люблю, Ру-Ру…

***

      Волшебство и чудеса, рано или поздно, к сожалению, заканчиваются. Эррор и Инк спустили вниз, так как по времени уже было далеко за полночь. Ошибка помог снять противорадиационнный костюм чернильному, а затем, получив свой поцелуй, неловко стал мять кофту.       — Что ж, так, эээ… Пойдем, я тебя до бункера твоего провожу…       — Ты серьезно? То есть, ты это только и хотел мне показать?! — в удивленном тоне спросил Инк. Обычно они больше времени вместе проводили.       — Ну, если честно, то да. Так что-       — Оши, я попросил твоего брата прикрыть меня и вообще сказал, что уйду с ночевой. Может, мы… Ну… Как в прошлый раз? Ночёвка у тебя?       — А ты не против? — теперь удивился глючный.       — Звезды, конечно же нет! Так, мы можем пойти к тебе?       — Н-ну конечно! — воскликнул Глитч в приподнятом настроении. Художник аж в ладоши захлопал и принялся душить любовника в объятиях.       — Инки… Задушишь… — прохрипел Глюк.       — Ух, прости, — неловко улыбнулся радужный, отпуская его.       — Ладно, если помирать, то только в твоих объятиях, хех. Пошли.       Всю дорогу до чёрного хода Инк скакал и делился невероятными впечатлениями. Звезды в его глазах то и дело частенько мелькали разными цветами, что, несомненно, придавало ему ещё большую обворожительность.       — Ох, короче, это было просто невероятно! Я-       Плюх! За своими восклицаниями в темноте глава «Звездных» не обратил внимание на предметы вокруг себя. А стоило. Иначе сейчас бы он не подскользнулся и не упал бы в лужу давно просрочившегося бензина. Эрр не удержался и заржал.       — Хахах, Инки, ты бы сейчас видел своё лицо! Теперь ты прямо как я — весь черный, ахаха-       В Оши прилетели брызги жидкости. Тот удивленно замолчал. Затем перевел взгляд от запачканной кофты на коротышку, что весьма и весьма на него разозлился. И показал язык.       — Бяка!       — Ну всё, держись, коротышка!       Спустя буквально секунду послышались плекси, визги, хохотания и крики. Лишь спустя минут пятнадцать парочка выдохлась и без сил упала в лужу спиной, распластавшись как звезды.       — Оши, у тебя есть дома душ? Или ванная?       — Есть. Личная.       — Может уже пойдем?       — Угу.       Уставшие, вымотавшиеся и довольные, Эррор и Инк, чуть ли не падая, ввалились в комнату первого.       — Отвернись! — тут же потребовал чернильный, теребя подол своего майки.       — Зачем?       — Я… Мне нужно раздеться… — покрылся радужным румянцем художник, смущенно отводя взгляд в сторону.       — А чего я там не видел? Изящные косточки с прекрасными узорами, твой радужный-       — Не надо дальше! — запротестовал чернильный. Ситуация очень его смущала.       — Хочешь сказать, что и мыться один будешь?       — Да!       — Пхех, забавно. — Глитч начал приближаться с хитринкой в глазах к коротышке, когда тот, в свою очередь, начал отходить назад, пока не уперся в стенку. Начал ползти вбок по ней, пока не нашел угол. Эррор прижал его к стене и поставил руку с левой стороны черепушки своей половинки. — Ты же не забыл, КТО тут главный? ~       Ох уж эта фантазия Иннокентия, вновь она подсовывает различные извращенские сексуальные картины и уносит вдаль. Пелену мысли прервал настырный поцелуй. Не сопротивляясь, чернильный обвился руками вокруг шеи чернокостного и позволил ему начать себя раздевать. В другой угол комнаты полетели подтяжки, шорты, кроссовки, лосины, жилетка, майка и шарф с перчатками. Оторвавшись от уже полностью оголенного художника, Эррор прошептал завораживающим голосом три слова:       — Душевая позади тебя.       — Дурачок, — весь в радужном румянце, также прошептал Инк, нащупывая позади себя ручку двери. Ошибка ухмыльнулся, отпуская любовника.       Зайдя внутрь небольшой комнатки, художник тут же поспешил закрыть на щелчок дверь. Пусть только попробует этот хитрожопый проникнуть сюда. Вздохнув, радужный оглядел помещение. В правом углу располагалась просторное джакузи, а слева — душевая кабинка. Недолго думая, он зашел именно в кабинку. Включив прохладный душ, дабы освежиться, гетерохромный заметил мыло и мочалку на полочке. Сверху. Дотянуться было невозможно.       — Гх…       Походив по комнатке, коротышка понял, что единственные мыльно-рыльные принадлежности преспокойно лежат там, где Инку их не достать. С досады пнув ванную, татуированный тут же об этом пожалел — нога заболела. Пошипев и попрыгав на одной ноге, схватившись за другую, художник сдался и просто встал под освежающий душ, руками стирая с себя пятна бензина. К счастью, те легко отмывались и без помощи мыла. {Бензин. Капец} Закончив с помывкой, радужный прикрыл глаза и просто продолжил стоять под душем, забывшись в своих мыслях. Вода начинала потихоньку теплеть, но из-за минимального контраста и углубления в мысли это было незаметно. Только когда чьи-то шаловливые пальчики прошлись по ребрам, лаская их, Инк очнулся и простонал, тут же стыдливо прикрывая рот. Сомнений не было — эти разноцветные пальцы, что сейчас бесцеремонно трогали его в самых неприличных местах, могли принадлежать лишь одному скелету.       — Оши! — возмущенно воскликнул чернильный. Хотя по нему было видно, что ему нравится.       — Что? — с наглостью в голосе спросил Эррор, продолжая сиё безобразие.       — Как ты умудрилс-, мхах, проникнуть сюда незаметно? Я же, мфх, закрывалс-, хах.       — Ты думал, что от меня можно отгородиться одной щеколдой на двери? Наивный, глупый Инки~       — Хитрый Оши, мгх~       — Хочешь большего, Ки-Ки? ~       Плавая в блаженстве и удовольствии, в распаляющихся чувствах и зарождающейся похоти, радужный кивнул.       — Тогда упрись руками в стенку и выгнись в позвоночнике. Вот так, да.       Капли воды стекали по костям обоих, разогревая их и начиная обжигать более яркими чувствами и оттенками чувств любви. Пока одна рука актива начала растягивать пальцами художника, вторая уделила внимание и члену гетерохромного, от чего тот вновь не смог сдержать сладостного стона, выгибаясь навстречу ласкам лишь сильнее.       — Тебе ведь нравится это, да? Скажи это~       — Д-да, мхахах! Я люблю тебя и, мфх, то, что ты делаешь, хах! ~       — И я тебя люблю, Инки. Ты мой и только мой…       Неспеша, Глитч начал покусывать и целовать все косточки, до которых можно было дотянуться. Инк буквально таял от всего, что с ним происходило — эти сводящие с ума ласки, этот теплый душ, ничуть не менее заводящий своей температурой. Никогда бы чернильный не подумал, что его отымеют в ванной комнате. Даже будучи в «отношениях» с Дримом и их активной половой жизнью он не мылся с ним в одной комнате. А тут…       — Я, мфх, почти, хах, на грани~       — Тогда расслабься…       Пальцы покинули растянутое колечко мышц на секунду. После этого туда проник более большой агрегат. Художник стиснул зубы. Немного больно, но терпимо.       — Больно?       — Нет, всё в порядке. Дай минутку. — заверил Инк, восстанавливая сбитое дыхание.       Рука Ошибки лишь продолжила двигать по стояку коротышки, и вскоре неприятное чувство утихло. Радужный кивнул. Первый толчок — и Глюк сразу же попал по самой чувствительной точке, вызывая бурю удовольствия в пассиве. Тот закатил зрачки и громко простонал, выгибаясь в позвоночнике еще сильнее, стараясь увеличить осязательный контакт с Оши. Тому, после стона, как крышу снесло, подхватив под талию татуированного, он начал двигаться в немаленьком темпе, хотя и быстрым его назвать нельзя. Кабинку заполнили хлюпы, стоны и порыкивания, а температура то ли воды, то ли воздуха подскочила до невероятных высот. В порыве страсти, не осознавая, что делает, Глитч сместил руку с талии на скулу художника, просовывая пару пальцев в его приоткрытый рот. Видимо, тот тоже плохо соображал, что происходит, потому что начал обсасывать фаланги, стоны превратились в мычания.       Ускоряясь до своего максимума, Эррор начал чуть ли не рычать, покусывая шею и ключицы агрессивнее и агрессивнее, оставляя следы и метки, что заживут явно не скоро. Чувствуя скорый финал, рука начала двигать по члену гетерохромного лишь быстрее, доводя себя и его до разрядки. Оргазм накрыл с головой, и оба скелета бы упали на пол, если не факт того, что кабинка не даст им такого удовольствия. Пришлось довольствоваться очень странными позами, в которых им обоим было неудобно. Отойдя от произошедшего, Ошибка погладил по голове своего любовника, спросив:       — Тебе помочь помыться?       — Угу.       Закончив с водными процедурами, оба голубка вышли в основную комнату удовлетворенные и довольные.       — А что делать с моей одеждой? — спросил немного теперь уже обеспокоенно Инк.       — Не парься, я её постираю. К завтрашнему утру будет как новенькая.       — О звезды, ты ангел?       — Ангела скорее напоминаешь ты, хех. Только вот что ты забыл здесь, на грешной земле? ~       — Ох, я всего лишь ищу своего дьявола-искусителя~       — В таком случае, — Оши вновь подошёл к чернильнице, приподнимая его подбородок, — ты его уже нашёл~       Нежный и трепетный поцелуй заставил художника повторно растаять. Ноги подкосились от приятной неги, что разнеслась по всему телу. После поцелуя и ещё с минутку гляделок в глаза друг другу, Инк зевнул.       — Я бы с удовольствием тут еще остался, но меня зовет другой мир, мир сновидений и чудес.       — В таком случае, я буду ждать твоего возвращения, мой ангелок~       Аккуратно, словно фарфоровую куколку, Эррор поднял на руки свою пассию и отнес на кровать, укрыв теплым и мягким одеялком, что насквозь пропахло Ошибкой. Ки-Ки тут же зарылся в него носом, вдыхая аромат любимого. Улыбнувшись, он тут же погрузился в сон, оставляя Эрра одного. Тот умилился со спящей мордашки скелетика, взял его вещи в охапку и пошел тихо их стирать, чтобы завтра его любовь не пошла невесть в чём. А то, если он утопает в вещах Ошибки, возникнет слишком много вопросов. Слишком.       Закончив с простирыванием вещей, Эррор, выключив свет, завалился на кровать, осторожно обнимая спящего за талию и притягивая к себе. Такой милый. Едва закрыв глаза, чернокостный тоже пал в крепкие и цепкие объятия сна. Время на часах показывало полчетвертого ночи.

***

      Стретч и Блу неторопливо шли по улочкам города. Было заметно, что Бэрри волнуется. Он боялся, что встреча старшего брата с его любовником может пройти, мягко говоря, не очень. Дойдя до назначенного места, где Голубика и Даст обещали встретиться, Свап попросил брата спрятаться за ближайшим зданием, так как Пыльный мог всё не совсем правильно понять. А он мог.       Ждать долго не пришлось. Буквально через три минуты голубоглазого, накрыли объятиями. Ну хоть ими, не хотелось потом не без стыда в глаза брату смотреть.       — Привет, Ягодка~       — Приветик, Дасти! Знаешь, у меня тут к тебе, кхем, новость… — Блубэрри начал мять свой шарфик цвета лазури.       — И что за новость? — немного напрягся Даст от того, что Блу было явно очень сложно о чем-то сказать. Вероятно, это очень важно. — Ты же не мог от меня залете-       — Что?! Н-нет, конечно! — тут же воскликнул Бэрри, замахав руками. Стретч за углом беззвучно хмыкнул. Ясно, чем там занимался его брат. Что ж, в этом нет ничего такого, если избранник хороший и всё по любви.       — А что же тогда? — ответ на главный вопрос, постоянно беспокоивший Пыльного, успокоил его. Не дай небеса они случайно сольются душами — пиши пропало для обоих. И ведь могут не заметить этого.       — Помнишь рассказы про моего брата. Ну так вот… Мьех-хех… Хех… В общем… Он… Оказался жив.       — Оу… Правда, что ли? — с долей неловкости спросил красноглазый. Теперь и он понял причину такого поведения Голубики.       — Д-да…       — Ну, и где он сейчас?       — Если честно… — БлуБэрри заметил вышедшего Папайруса. — То позади тебя.       — Так, это ты тот самый Даст? Блу многое о тебе рассказывал, хех.       Даст резко развернулся назад, загородив собой Свапа и прищурился. Отдавать свою Ягодку он не хотел, пусть даже и собственному брату. Папс на это лишь мягко улыбнулся.       — О, я вижу, что сила твоей ЛЮБВИ настолько велика, что ты даже не хочешь терять его, верно?       — Какая редКОСТЬ — встретить воскресшего из мертвых.       — Поверь, эти годы разлуки со всеми дались мне легко, жестоКОСТЬ была единственной моей защитой.       — Ну, раз ты остался живых, значит, у тебя была очень хорошая метКОСТЬ.       — Ага, не страдаю криворуКОСТЬЮ.       Бэрри взвился на месте.       — О ЗВЁЗДЫ, ПРЕКРАТИТЕ ВЫ, ОБА! — возмущенно вскрикнул Бэрри. Шутников это явно не остановило.       — Брось, бро, дай нам поболтать по ДУШАМ, — Морковка проявил свою душу и покрутил её пару секунд в руке, после чего вновь её растворил в воздухе.       — Тук-Тук! — сказал Пыль долговязому.       — Входите.       — Это-, погоди, эй, ты обломал мне всю шутку! Какой же ты хитроКОСТный!       — Грррррах, ну прекратитее! — взвыл Блу, пытаясь закрыть несуществующие уши.       — Бро, чего же ты сразу не сказал, что у тебя такой классный парень. До мозга КОСТЕЙ.       — Ну всё, я обиделся, мьех! — Голубика надулся и отвернулся, крестив руки на груди. Мёрдер тут же его обнял со спины.       — Не обижайся, ты просто немного МЕЛКИЙ, чтобы понимать такие шутки~       — Мф, — теперь Блу дуется ещё больше прежнего.       — Хей, бро, — привлек внимание Папайрус, — у тебя действительно очень хороший дру- парень. И я не имею ничего против него. Прости, не смог удержаться от каламбуров, я давно так не шутил, хех. Я тогда вас оставлю, хорошо? Теперь я знаю, что ты в надежных руках. Увидимся вечером.       Послышались удаляющиеся шаги. Спустя минуту тишины, Даст спросил:       — Хочешь, на шее прокачу?       — Мьех, подлизывается он… Конечно да! — воскликнул Бэрри. От обиды не осталось и следа. Пыльный на это улыбнулся. Подняв Голубику и устроив его на шее, он, держа его за ноги, воскликнул:       — Побежали?       — Побежали!       Воздух засвистел в «ушах», кровь забурлила в костях, а Блубэрри, смеясь как беззаботное дитя, чтобы не упасть, обнял за шею любовника…