Ты позволишь мне украсть твоё сердце?

Дайчи предпочитает прохладу. Ему всегда слишком жарко и душно, а холод освежает и спасает. Руки Суги всегда холодные, практически ледяные. Его хочется постоянно согревать и оберегать. Он настолько же прекрасен, насколько недосягаем. Они сталкиваются взглядами практически каждый день, но ещё ни разу не говорили друг с другом. Каждый из них боится начать разговор, боится сбиться с давно составленного плана о чем стоит говорить, боится опозориться и быть отвергнутым. Дайчи постоянно краем глаза смотрит на то, как Суга отчаянно пытается согреть свои руки дыханием, и думает о том, что он сам гораздо лучше подошёл бы для этого. Суга, в свою очередь, не может оторвать смущенный взгляд от едва виднеющихся ключиц и адамового яблока, которые Дайчи никогда не закрывает воротом рубашки или шарфом. Дайчи выглядит гораздо старше своих лет и ведет себя так же. Он всего лишь каждый божий день, на каждой, чёрт возьми, перемене успокаивает орущих второгодок, но выглядит это, будто он командует целым войском. Суга смотрит на это со стороны и не может не восхищаться им. Дайчи прекрасен, как ни посмотри. — Неужели ты не видишь, как этот парень смотрит на тебя? Ты вроде не слепой. Куроо с искренним недоумением, а ещё его фирменной издёвкой, смотрит на Дайчи и едва не смеётся в голос. Какой же он, Савамура, болван. Просто невероятный. Его постоянно пожирает влюбленным взглядом объект его собственных воздыханий, а он этого в упор не видит. Или не хочет видеть. Он изо дня в день твердит Куроо о том, какой же Суга милый, красивый, просто прекрасный. Этот фонтан восхищения удается заткнуть, только если вбросить колкость по типу «Иди и поговори с ним». Он готов петь ему серенады в два ночи под окном, зачитывать наизусть стихи, посвящённые ему, называть в его честь звёзды и признаваться в вечной любви, но при условии, что он никогда этого не услышит. Ведь если он услышит это, Дайчи просто сгорит от стыда, перед ним развернутся все пучины ада, и он провалится туда без шанса вернуться. Дома Дайчи смотрит на кружащийся за окном снег и вспоминает Сугу. На кухне слишком тепло, в духовке пекутся бисквитные коржи для торта в подарок сестре, и из-за этого стекло запотевает. Он вырисовывает по краям забавные завитушки, оставляя место в центре для кое-чего особенного. Когда он заканчивает с готовкой, за окном стелится ночь, и одинокий фонарь освещает улицу. Его рисунки почти полностью растаяли, и он делает новый. А на утро видит на стекле украшенную узорами мороза надпись «Суга». — Ты должен с ним заговорить. Не изъясняться в чувствах и клясться в вечной любви. Просто. Заговорить. — пятый раз за последние полчаса произносит Куроо, уплетая мороженое. — Как я, по-твоему, должен это сделать? — Ртом, блять. — парирует лучший друг. -Берешь, открываешь рот, произносишь слова и говоришь. Не, ну дебил, честное слово. Дайчи старается выглядеть серьезным и невозмутимым, будто и не он несколько месяцев к ряду говорил Куроо, как сильна его любовь к Суге, но румянец все равно проявляется на щеках, конечно же, из-за мороза на улице, а вовсе не из-за одной только мысли о том, что он может заговорить с этим ангелом. — Не делай такое лицо. Даже Ушивака — эта тупоголовая гора мышц — понял, что ты втюрился по первое число. Так что, собери волю в яйца и вперёд! На покорение его сердца! — Куроо выбрасывает руку вверх, представляя себя девушкой из группы поддержки, и ехидно улыбается, а Дайчи чуть ли не выплёвывает сок, когда слышит его формулировку. — Заткнись, — полукрича шипит он, моментально переходя из режима «убийцы» в «нытика». Ну вот опять, Бокуто 2.0. — Он слишком хорош для меня. Его оценки — одни из лучших в школе. В волейболе он гораздо талантливее меня, я видел пару его игр… Куроо усмехается. Разумеется, Савамура видел далеко не пару игр. Он готов поставить жизнь на то, что Дайчи был абсолютно на всех играх Суги. — По нему сохнет половина девчонок школы. Остальная половина активно пытается его добиться. А я что? Мой максимум — успокоить второгодок. Особенно Танаку и Нишиною. Я вообще не представляю, чем могу даже попробовать его зацепить. У меня нет шансов, совсем. — Согласен, он слишком хорош для тебя. Терпеть такого нытика — адские муки, — Тетсуро ловит обиженный и поражённый взгляд Савамуры и угарает на всё кафе. Кажется, им придется выложить неплохие чаевые в качестве возмещения морального ущерба официантов. Пусть и не хочется это признавать, Дайчи действует по указаниям Куроо. Во всяком случае, он пытается. Он ждёт подходящего момента, чтобы наконец заговорить с Сугой (читайте как «очень неуверенно, жутко краснея и запинаясь, сказать «привет»), но этот самый момент никак не подворачивается: то учитель задерживает на перемену, то его в коридоре ловят Танака с Нишиноей, чтобы в очередной раз пригласить на тренировку волейбольного клуба, куда он и правда теперь хочет прийти, но не выдает себя, то этих же самых Танаку с Нишиноей приходится чуть ли ни силком оттаскивать от перепуганного Асахи, который вот-вот отпустит свою душу в мир иной. [От кого: кошак-птицеед. 13:28] Ты что, реально с ним ещё не поговорил? Я тебе поражаюсь. [От кого: папочка дайчи. 13:28] Да, ещё не поговорил. Не торопи меня. [От кого: кошак-птицеед. 13:29] Значит так, либо ты с ним заговоришь на следующей же перемене, либо я настойчиво попрошу его сделать это за тебя. У меня есть его номер. [От кого: папочка дайчи. 13:35] Откуда? Почему у тебя есть его номер, а у меня — нет?! [От кого: кошак-птицеед. 13:35] Связи. Скажем так. Этот Куроо! Теперь Дайчи кажется понимает, почему его лучший друг работает в отделе рекламы. С ним проще согласиться и сделать то, что он хочет, чем противостоять этому. Дайчи тяжко вздыхает. Он снова попался на его удочку. На перемене он находит своих шумных второгодок и соглашается прийти на тренировку. Однако, он понимает, какая это была ошибка в тот самый момент, когда ловит на себе пристальный взгляд Суги. Он видит искреннее удивление в его глазах, на их губах сама собой расплывается улыбка, но тут же пропадает. Они понимают, что выглядят как идиоты. — Привет. У тебя красивая улыбка, — вновь улыбаясь, произносит Суга в качестве приветствия. — Привет, — мнется Дайчи. — Спасибо. У тебя тоже. Кажется, его сердце бьётся с такой силой, что сейчас просто остановится. Надо успокоиться. Тренировка проходит вполне хорошо. В какой-то степени, даже волшебно. Связующий-Суга пасует нападающему-Дайчи и делает это настолько четко и правильно, что они безоговорочно выигрывают матч. Первогодки шепчутся о том, что эти двое — отличная пара связующий-доигровщик, а ещё удивляются тому, почему Дайчи не приходил в клуб раньше. Он лишь тихо смеётся. И совсем не замечает как за ним наблюдают. После окончания тренировки, игроки расходятся по домам. Дайчи тонет во тьме улицы, разбавленной одним единственным фонарем, но его мысли всё ещё там, в зале, с Сугой. Он так и не поговорил с ним нормально. Но это сейчас не так важно. Дайчи вспоминает каждый жест, каждый взгляд Суги, и чуть ли не в голос начинает снова восхвалять его. И только громкое, отражающееся от домов «Дайчи» за спиной возвращает его в реальность. Он оборачивается и неожиданно видит перед собой запыхавшегося Коуши. Выглядит так, будто бежал, но зачем? — Суга? Что такое? Ты бежал? — А? Да нет, просто… — начинает оправдываться Суга, но потом отчаянно краснеет и бросает что-то на подобии «я просто хотел пройтись с тобой, нам ведь в одну сторону». Дайчи искренне удивляется этому, так же краснеет и радуется, что он стоит в тени и его смущения не видно. Они идут медленно, в неловкой тишине, и оба проклинают себя за столь опрометчивый шаг. Дайчи даже не думает о том, что это Куроо мог позвонить Суге и подтолкнуть его на такое; он вообще забыл о существовании этого ведьминского кошака. — Твои съёмы сегодня были хороши, — неожиданно говорит Суга и вырывает Дайчи из его прокрастинации. — Спасибо. Твои тоже, — отвечает он и тут же затыкается, понимая, какую глупость только что ляпнул (Суга на тренировке только и делал, что пасовал), но Коуши на это тихо смеётся в ладошку. Дайчи такой забавный. На некоторое время снова воцаряется тишина, но близится время поворота, и Савамура понимает, что ещё немного, и момент признания будет упущен. Он слишком резко останавливается у ближайшего фонаря, поэтому Суге, который ушел немного вперёд, приходится разворачиваться. — Слушай, Суга, — начинает Дайчи. — Да? — отвечает тот. — Суга, ты… Ты мне нравишься, — выдыхает Савамура, и прежде чем Коуши успевает сделать вдох для ответа, продолжает: — Нет, нет, подожди, не говори ничего, позволь мне сказать всё. Знаешь, ты мне нравишься не просто как друг… Ты мне нравишься как парень, понимаешь? Ты весь такой… Необыкновенный! Я смотрю на тебя, и сердце замирает. И ты так хорош в волейболе, только не подумай, что это я из-за этого так говорю, нет! Просто, мне так хочется быть ближе к тебе, но я, кажется, недостаточно хорош для этого, ведь ты такой… такой…а в прочем забудь, что я сейчас наговорил, это не имеет значения, в сущности я… — Дайчи! — наконец останавливает эту тираду Суга, пока парня совсем в дебри не унесло, и смеётся так, что в вечерней темноте его смех разносится серебряным звоном. — Дайчи, я понимаю. Я чувствую то же самое. — То есть? Подожди… — Ты тоже мне нравишься, Дайчи. И тоже не как просто друг. Савамура замирает на мгновение, пытаясь осознать, не послышалось ли ему это. Но чуть покрасневший Суга напротив выглядит так натурально, что реальность произошедшего буквально оглушает. Он тоже ему нравится. Его чувства взаимны. — Тогда… Суга, ты позволишь мне украсть твоё сердце? — уточняет Савамура, боясь услышать отказ, но вместо этого слышит: — Можешь просто забрать его. Я с радостью отдам его тебе.