Разрядка

Эдди бесился уже которую неделю. Бесило буквально все, что было вокруг него. Привычные вещи и действия раздражали, и так, накаленные до предела нервы. Брок стал замечать закономерность, что чем больше он был без женщины, тем больше его все бесило. Да, он терпел уже около 6 месяцев. И сквозь зубы молился богу, чтобы, не дай бог, сдаться или дать себе слабину. Каждый его день начинался не с кофе и улыбок коллег по работе, а ужасной, надоедливой, и уже ставшей ненавистной боли внизу живота. Каждое утро начинался с привычных пошлых шуток Венома. Его щупальца выползали из грудной клетки, собираясь в голову с ужасающей улыбкой, и будь на месте Эдди другой человек, он бы уже, наверное, выпрыгнул в окно, или застрелился от ужаса. Но Брок привык к ужасной картине. На провокационные вопросы о том что с ними происходит, Эдди не знал, что ответить. И так каждый день. Если умолчать о репродуктивной функции человека, то эта зараза начнёт копаться в голове, а это не очень приятно. Иногда симбионт выпускал только отдельные тонкие щупальца и они скользили по телу, задевая по пути чувствительные точки, в такие моменты репортер начинал тяжело дышать, на щеках появлялся румянец, сердце выскакивало из грудной клетки, а глаза судорожно бегали по окружающим предметам, пытаясь зацепиться за хоть какой — нибудь из них. А после, как ни в чем не бывало, они собирались на работу, машинально закрывали дверь, заводили мотоцикл, и ехали на нем. Именно в таком темпе прошло достаточно времени, чтобы Эдди понял, что устал. Веном пообещал сам себе, что пока Брок не даст ему зелёный свет, он не будет действовать, а пока он просто подталкивал его к нужному решению. Он же ничего плохого не делает, он же не плохой, как те бандиты в парке, кстати, вкусные. Но, пока Эдди не согласится ничерта не изменится, а может станет только хуже. Может глубоко в душе Эдди и мечтал сдаться. Он был бы не против отношений с ним, но ещё не до конца понимал, как это все будет выглядеть, как они будут вместе, и как вообще он с этим справится. Да, ему нравилось ходить по ночным пустынным улицам, пугать до смерти «плохих» людей, хотя и хороших вроде как нет, но не суть. Конечно, Брок не забывал про правило одной мысли, если знал Эдди, значит знает и Веном. Это по началу напрягало, иногда бесило, но со временем он привык. После 3-4 месяцев жизни с заразой под боком, он уже не шарахался и от скользящих по телу щупов, и от резкого голоса в башке. Иногда проскальзывал холодок липкого страха, когда с самого раннего утра его никто не будил, и в итоге они опаздывали, как всегда, ничего особенного и сверхъестественного, вообще. А сейчас в голове Брока лишь мысль о том, чтобы эта чёртова зараза ни в коем случае не прекращала своих действий, но какой-то частью своего сознания он стыдился, может немного боялся этих действий, слишком быстрых, слишком ярких для него самого. Брок был просто не готов к его настойчивым движения, и вообще, наверное, не готов начать строить отношения с Веномом. А ведь проблема не в заразе, а в самом Эдди. Ну или так казалось только Эдди; Не то чтобы он был против взаимных касаний, особенных объятий, просто как-то было не по себе представлять себя в роли любовника Симбиота, который живёт в тебе. — Эдди, ты что баба, чтобы ломаться? — рычащий голос привёл Брока в чувства. Он, наверное, ещё не привык к такому Веном — Нет, я не баба, не смей меня так называть, — рыкнул репортер, пытаясь хоть как-то придти в чувство, но, видимо, получалось плохо — Пожалуйста, перестань, не надо, я не разрешал тебе так делать. Горячие щупальца заскользили по плоскому животу и ниже, замирая рядом с пряжкой ремня от джинс, которые, к слову, не были преградой для Венома, но он предпочёл почему-то пока не трогать этот ремень. В джинсах стало немного темнее, чем обычно, в комнате, кажется, повысился градус. — Веном, нет, — пытаясь успокоить свою самую запретную мечту, о которой он до этого момента мог только мечтать. — Веном, да, — переходя на хриплый рык сказал симбиот и перешёл, все-таки, к своим действиям. Щупальца с лёгкостью справлялись с пуговицами рубашки, уже с ненавистным ремнем, пуговицей потертых джинс, ширинкой, в этоту же секунду захватывая тело под собственный контроль. Эдди пытался найти хоть какой-то выход, они же где-то должен быть, но на, самом деле он ничерта не предпринял, репортер лишь громко дышал, пытался пошевелить хотя бы пальцами рук, но получалось не очень, ну или Брок просто делал вид что хочет это прекратить, остановить это безумие.Штаны ненужным грузом падают рядом с диваном, на котором пытался сосредоточиться Эдди, рубашка уже лежала где-то позади него. И Броку ничего не оставалось, как сдаться, наконец то черт побери, сдаться этим щупальцам. Ужасно хотелось стонать в голос от счастья, потому что, он так долго ждал этого, а ещё хотелось уже самому снять последнюю деталь одежды, но видео Веном смог прочитать слишком громкую мысль в голове Эдди и исполнить его желание, сделав его ещё счастливее. И вот боксеры приземляются рядом со штанами, а щупальца начиная скользить по бедрам, скручиваясь вокруг них тугими кольцами. Возбуждение давило сухим жаром на все тело. Хотелось выть, потому что Эдди не мог даже немного запрокинуть голову, или попытаться хоть как-то облегчить свои страдания, конечно, в хорошем смысле. А когда щуп среднего диаметра слишком резко обвивается вокруг основания члена, Брок начинает натурально задыхаться. Мышцы, как и все тело, хоть и под контролем Венома, но сами по себе напрягаются, принося небольшую боль. Но Эдди её не чувствовал, он утопал в удушающих объятьях Венома. Щупальца покрывали тело, скользили по предплечьям. Симбиот молчал, да и слова не нужны были, эти необыкновенные чувства, что испытывали оба, не объяснить словами. Броку хотелось кричать, но больше всего на данный момент он хотел достичь пика, дойти до края, упасть в пропасть. Щупальце задвигалось по члену, одновременно с этим отпуская контроль над телом Эдди. Спина репортера прогнулась, а пальцы на ногах сжались. Брок стонал слишком громко, кажется, соседи слышали все происходящее сейчас, но ему было уже не стыдно, нет не страшно, ни в коем случае. Он наконец то чувствовал себя счастливым, боже правый, наконец то. Дыхание, которое, итак, было неровным, в конец сбилось, кисти рук сжались в кулаки, и Эдди, судорожно закатив глаза, кончает, очень громко крича, умоляя Венома ни в коем случае не останавливаться. Щупольца исчезают под кожей, в голове слышится рычащее дыхание симбиота. Боже, он никогда в своей жизни не был так счастлив. И так хочется быть таким счастливым всю жизнь, не оглядываясь вперёд, не думая о завтрашнем дне, о том что будет дольше. Ведь они никогда не расстанутся. Нет, не посмеют оставить друг друга. Это против их принципов. Никогда.