Почтовый шар

Утро началось не с кофе, не с телефонного звонка Ричи, не с вкусных оладушек с румяным бочком и медом, а с дикого ора: — Ты достал, Пеннивайз! — шарик насмешливо боднул его в спину, и Билл, выругавшись сквозь зубы, схватил рюкзак и, не позавтракав, выбежал из дому. Мрачные тучи хренового настроения все сильнее сгущались над его головой, пока он шел по дороге в школу. Под конец своего пути парень готов был убить взглядом любого, кто еще раз тыкнет в него пальцем и напомнит, что он забыл переодеть пижаму. Возвращаться домой Денбро не собирался — пусть все знают, каким лидер лузеров бывает принципиальным и грозным. Бесит, бесит, бесит! Но клоунская припарка, словно привязанная, следовала за ним по пятам. Черт его дернул сказать тогда, что он не боится эту гнусную клоунскую рожу во всеуслышание! Сидел бы, дрожал от страха, заикался на каждом слове — и не было бы ничего этого. А теперь что? «Хочешь посмотреть, что спряталось в моих штанах?» — парень выплюнул остатки сока прямо в лицо чрезмерно любопытному Бену. Стекающие оранжевые струйки, смешанные со слюнями сделали его немного красивее. Извиняться Денбро не стал: нефиг совать нос в чужие дела без спросу! Судя потому, что друг не обиделся, не разозлился на него и не начистил рожу, он успел прочитать послание, обдумать и решить, что умыться соком, на самом деле, не так уж и плохо. — И давно вы… — Что? — огрызнулся Билл, кромсая бумажку на мелкие кусочки. Он мысленно представлял на ее месте клоуна. Задушил бы сволочь с его похабными предложениями! — Решили узнать друг друга поближе. Прям настолько поближе. — Бен, еще одно слово — и я помогу Пеннивайзу п-приготовить из тебя поросенка на веретене. Минимальная п-прожарка с кровью — все, как он любит! — Ты уже и его кулинарные предпочтения знаешь? — поймав его грозный взгляд, Хэнском стушевался и вскинул в примирительном жесте ладони: — Шучу-шучу! И все же… Я думал, что тебе нравится Беверли. — К-какая Беверли? А, Марш? Причем тут она? — Ну… я просто подумал…что вы вроде как… — Не «вроде» и не «как». Сегодня в к-кино под открытым небом будут показывать «Девочек на колесиках». На билеты — все равно у Стелси не получится прийти — пригласи ее, купи м-мороженое, а дальше сам разберешься. — Спасибо. Реально спасибо! Я никогда не забуду, как ты мне помог, Билл! — Иди давай, Дон Жуан, — Хэнском, любовно поглаживая билеты, в припрыжку побежал покорять подругу. — С нашим-то везением, она р-развернет тебя еще на подходе, дружище. Ну, чем смог, тем помог! Делать хорошие дела несложно. Даже настроение немного поднялось от омерзительно-счастливого лица Бена. Мда… Кто бы ему самому помог? Клочок выдранного с тетради листка испещрила злостная надпись: «Еще раз напишешь подобное, придурок, оторву тебе то, что у тебя там в штанах спряталось!» Шарик, качнувшись вперед, принял послание и улетел в небо, попирая все законы физики, то есть, минуя второй этаж здания и крышу. Билл проводил его восхищенным взглядом: вот что значит инопланетная технология! «Ты такой милый, когда злишься. Как же я хочу трахнуть тебя, Билли», — гласила очередная записка, и он, вздыхая, обреченно сполз под парту. Неудачники по очереди одарили его сочувствующими взглядами. Учитель треснул по голове указкой и напомнил, что вздыхать о девчонках надо на перемене, а не на уроке. Знал бы, что причиной его несобранности является сбрендивший монстр, проявил бы больше мужской солидарности к нерадивому ученику. Ну не виноват он, что как-то с самого начала не боялся Пеннивайза! Разве что чуть-чуть. Самую малость. Больше, конечно же, злился из-за смерти Джорджи и мечтал надавать клоуну по первое число, чтобы неповадно было жрать детей и издеваться над ними. За своими злостными мечтами он как-то упустил момент, когда монстр начал к нему бессовестно подкатывать. Это сейчас Билл понимал, что это были знаки симпатии, а тогда — улыбка (хищный оскал во все зубы и капающие на лицо слюни), объятия (чуть не задушил, паршивец), признания (клятвенные обещания убить каждую неделю со дня знакомства). Неудивительно, что Денбро развел бурную деятельность и организовал самую настоящую антикампанию против Пеннивайза. — Мы не должны его б-бояться! — Но, Большой Билл, он всех нас сожрет! — Не сожрет — подавится. Зубы сломает об нас! З-загнётся от заворота кишок! — нес в внемлющие массы яростную ахинею Денбро, когда заметил, что неудачники с опаской косятся за его спину. Неужели Пеннивайз тоже проникся революционной речью и решил посмотреть на расхрабрившегося парня? Убьет — и глазом не моргнет! Поджилки немного затряслись, но отступать было поздно. Не хватало еще перед своими друзьями опозориться и прослыть треплом! Билл решительно повернулся лицом к врагу и удивленно воззрился на… шарик. Обычный красный шарик, к веревочке которого был прикреплен небольшой конвертик. Парень отцепил его и осторожно развернул, памятуя о пришибленном чувстве юмора у монстра. Вылезет еще оттуда какая-то чупакабра и откусит палец. «Синие океаны твоих глаз трепетом отзываются в моей груди. Молю, взгляни же на меня, Уильям. Хочу в твоем взгляде утонуть… Билл, любимый, заканчивай — у меня от твоей грозной речи болит голова! Давай я сделаю вид, что испугался?», — кончики ушей стремительно покраснели, а записка была одним резким движением скомкана и засунута в карман, чтобы, не дай Бог, никто ее не увидел. — Что там? Он нас на стрелку вызывает или поведал, какие нынче трусы на Эддичкиной мамаше надеты? — Эм, нет ничего. Клоун шлет привет. П-приглашает… Тьфу, трепещет от страха и обещает больше не п-пугать, — ребята после его слов оживились, приободрились, принялись обниматься со слезами на глазах. Надо же, какая лёгкая победа. И только Билл понимал, что попал. Конкретно так попал. Шарик, к всеобщему удивлению, таскался за ним следом и никуда не собирался исчезать. В ванной, в туалете, на прогулке с друзьями, с одноклассницей в подсобке — на последнем надоедливая вещица подозрительно вибрировала и грозилась взорваться в любой момент. Нервная система парня с каждым днем все сильнее и сильнее трещала по швам. — Отстань-отстань-отстань. Ну пожалуйста, я буду хорошим! — канючил Денбро, расхаживая по комнате взад-вперед. Он был уверен, что клоун ошивается где-то рядом и втихую ржет над ним. Парень уже сто раз проклял себя за длинный язык, но никакие мольбы на монстра не действовали. «Милый, твое стремление стать лучше — похвально, но ты нравишься мне и такой», — Билл, прочитав записку, сполз по стенке и уронил голову на грудь. Шарик сочувствующе качнулся над плечом. Кому, как не ему знать, каким пришибленным бывает его хозяин.

***

«Мне так одиноко без тебя, что даже кусок мяса не лезет в горло, а я сегодня свеженькое поймал. Что же ты делаешь со мной, Билли?», — парень хмыкнул. Это самое романтичное, что ему писали в жизни. Забавно, вот уже месяц они слали друг другу записки. Да, путем нехитрых исчислений удалось понять, что шарик был рассчитан для поддержания двухсторонней связи. Привязываешь послание — и он взмывает в небо, растворяясь красным пятнышком в облаках. Пеннивайз восемь раз пытался его развести на секс, в остальных письмах ему поведали, какой он милый, красивый, аппетитный. Билл до сих пор не знал, как ко всему этому относиться: вроде и смешно, а с другой стороны — вдруг все серьёзно? «Значит, самое время садиться на диету. Безглютеновую, безуглеводную. Вообще, становись вегетарианцем! Организм почистишь. Карму там поправишь». — Какой ты жестокий, Билл. Разве можно лишать меня главной радости в жизни? — Денбро резко повернулся и нос в нос столкнулся с Пеннивайзом. Клоун обнажил идеальные клыки и, клацнув ими, выдал короткое: — Кусь! Билл не испугался, отодвинул от себя накрашенную рожу и продолжил сверлить монстра прищуренным взглядом: — Судя по твоим з-записочкам, я думал, что я твоя главная радость в жизни? — Ну ты-то понятно, но кушать тоже хочется. Вообще, с едой я познакомился раньше, чем с тобой, — задумчиво поглаживая подбородок, поделился своим умозаключением клоун. Парень посмотрел на свою записку и, скомкав, выбросил в мусорное ведро. Все равно ее уже видели. — Пеннивайз, а ты, случайно, не хочешь з-забрать свой шарик? — Нет, Билли, не хочу. А как я тебе буду письма слать? Голубей-то у меня нету. — Голубей? — Ну да. Почтовых. Как-то не люблю я птиц, знаешь ли. Гадят везде, клюются. — А поговорить вж-живую не, не дано? — Я монстр старой закалки и воспитания, милый. Не могу врываться к объекту своих воздыханий без приглашения и без официального знакомства с родителями, — и где только этой старомодной чухни набрался? Книжек начитался? Мировую классику, разве что. Старенькую такую. Древнюю с балами, наследниками и со странными обычаями которые вызывали восторг у девчонок и нервный тик у парней. — Раньше тебе это не м-мешало, — отметил Билл, вспоминая, сколько раз он обнаруживал незваного гостя в своем доме. В подвале, на кухне, в водосточной трубе, в шкафу, под кроватью… Да даже сейчас! Стоит, смотрит в глаза и нагло заливает о правилах приличия! — Раньше ты меня интересовал несколько иначе. — Ну да, как е-еда. Что-то вроде жареного цыпленка или рождественской индейки… — Ну подумаешь, разочек к шее зубами примерился… — Десять. — Что? — Ты г-грозился меня убить десять раз. Два из них, между прочим, были почти удачны, — Пеннивайз почесал шевелюру и бросил на него пристыженный взгляд. — Ну ошибочка вышла. Я же не знал тогда… — Ну-ну, — деланно серьёзно произнес Денбро. — Билл, я… Я лучше тебе письмо напишу… — Куда пошел! Я… — парень подорвался со стула, наблюдая, как клоун с громким хлопком исчезает, не дослушав его до конца. — Да я на тебя не с-сержусь… дурак. До вечера никаких известий от Пеннивайза так и не появилось, и Денбро, терроризировавший шар каждые пять минут, уже собирался оседлать велосипед и податься в канализацию, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Он натягивал ветровку, когда заметил на конце ленточки заветный конверт. Дрожащими руками Билл развернул записку. «Ложись спать, Билли, нечего шастать по ночному городу в одиночку… Послушай, я действительно хотел тебя тогда убить. Каюсь, против природы не попрешь, но я очень стараюсь, чтобы не навредить тебе. Мне жаль, хотя вряд ли я правильно понимаю смысл этих слов. Ты мне нравишься…очень. Странное чувство, но без тебя как-то плохо. Паршиво осознавать, что я чуть не убил тебя своими же руками. Прости, маленький, и хороших снов». Сердце пропустило удар. Билл сел на край кровати и прикрыл лицо ладонями. Как же так? Он просто пошутил. Он не хотел, чтобы вот так… Как давно между ними все стало так серьёзно? Ему нужно подумать. Денбро напишет свой ответ завтра, а пока соберётся с мыслями. Поспать ему так и не удалось. — Помнишь свой должок? — Хэнском помотал головой, мол, ничего не помню, ничего не знаю. — Бен, я же сейчас по-другому напомню, — друг тут же кивнул с важным видом, словно не он секунду назад строил из себя дурачка. Правильные угрозы прекрасно лечат амнезии разного рода. — Мне нужна твоя помощь. — Какая? — Стихи пишешь? Не ври. Беверли говорила, что пишешь. Я читал — проникся. В общем, помоги мне сочинить стих. — На домашку по литературе? — Нет. Для л-любовного послания. — Оу, — многозначительно протянул Бен и понимающе ухмыльнулся. Кулак очень сильно зачесался в желании подправить выражение на лице друга. — Пока ты не сморозил очередную хрень. Нет, не п-похабный стишок о штанах и их содержимом. Что-то легкое и ненавязчивое. Пусть увидит разницу между нормальными стихами и своими, — «Мне просто нужно сделать для него что-то особенное». Незачем себе врать. После вчерашнего письма он был сам не свой. Ночь без сна, во второй раз приперся в школу в пижаме и даже на шар смотрел как-то по-другому — любовно. — Заметано. Тогда после уроков ко мне? — Идет. Уроки пролетели незаметно и двое друзей, не дожидаясь остальных, рванули к Хэнском домой. Благо его родители были на работе. Слишком дотошные люди, а расспросы им ни к чему. Сразу они несколько часов поиграли на приставке, а после приступили к делу со всей тщательностью, на которую только были способны. Лист бумаги, две ручки и черновик для неудачных попыток. Чашка чая и перо за ухом для привлечения музы. — Так-с. Начнем. Какие у него есть достоинства? — Эм, н-никаких, — ну не говорить же, что клоун, по его мнению, изъянов не имел. Вообще. Нет их — и все. Совершенное существо. — Ну нет! Так не пойдет, Билл. У любимого человека обязательно должно что-то нравится. — Ну не знаю… глаза, в-волосы у него ничего. Улыбка. — Хм, давай о волосах? Мне так проще придумать, — немного смущенно признался Бен. Денбро кивнул: волос, так волосы. Сам-то он ничего толкового не напишет. — Они у него рыжие, огненные. С чем возникают ассоциации? — Лисьи хвосты, — под скептическим взглядом Бена он попытался исправиться: — Цветы какие-то. О-осенние листья. Раскаленные угли? — Неплохо. Угли-угли. В майских…нет…в горящих… В январских кострах! — спрашивать, почему именно в январских, он не стал. Хотя… Белая зима, как грим на лице Пеннивайза, пламя костра, как волосы и глаза. Билл в них уже давно сгорает. Никогда не думал, что чувства так внезапно накроют с головою. Еще и к кому! Но жить без любви намного хуже… «Пеннивайз, подожди еще чуть-чуть. Я скоро!» С Беном они попрощались через час. Друг, умаявшийся после совместного творчества, искренне пожелал ему удачи, и Билл, вскочив на Сильвер, словно на крыльях ветра, помчался домой. Нутро дрожало от нетерпения и страха. На простом белом листе было написано: «Жар твоих волос, Угли в январском костре. Я в нём сгораю». Билл замер в нерешительности. Интересно, понравится ли ему? Может это дурная затея? Шар подбадривающе толкнул его в плечо, призывно покачивая ленточкой. Парень, отбросив сомнения, привязал записку и попросил: — Отнеси ему. П-пожалуйста. Минуты ожидания складывались в часы. Он уже сто раз успел пожалеть, что затеял эту хрень со стихами. Может, клоун сейчас крутит пальцем у виска и думает, что Денбро дебил? Или катается по полу от смеха? С каждой мыслью Билл становился мрачнее и мрачнее. Он не сразу заметил, что шар летает за ним по комнате с письмом. Парень, сглотнув, протянул руку и забрал записку. «Я тронут. Это лучшее, что я получал в своей жизни. Люблю тебя. Пеннивайз». Губы сами собой сложились в дурацкую улыбку. Любит. На радостях он принялся прыгать по комнате, чем нехило напугал родителей. Мама, на всякий случай, проверила у него температуру и напоила чаем с мятой. Билл на все вопросы лишь мотал головой и не мог объяснить им, почему он такой счастливый. «И я тебя люблю. Билл», — отправил он прежде, чем погасил свет в комнате и лег в кровать. Завтра они обязательно встретятся и поговорят нормально. И пусть только попробует сбежать! В глубинах канализации красный почтовый шар наблюдал, как его хозяин в сотый раз перечитывает послание и улыбается. Не злобно, а счастливо. Все же, чудеса сбываются. Уж кто-кто, а он точно знает.