q.e.d.

У Элиотта нет любимого цвета. Нелюбимого тоже нет, поэтому вопрос, заданный кем-то из художки, ставит его в тупик. Он обожает каждый цвет и готов рассказывать о нём часами. Мама говорит, что он с самого детства был внимателен к краскам, может, поэтому Элиотт проносит эту любовь сквозь взросление. Вся его жизнь с ними связана. Элиотт описывает Париж бирюзовым, Тулузу, в которой раньше жила бабушка — тёпло-оранжевым, а обожаемая Люсиль Ницца представляется ему пепельно-розовой. Элиотт никогда не говорит о своём настроении вслух — просто берёт грифельный карандаш или масляные краски, мешая их, пачкая холст. Эпизоды тоже отмечаются разными палитрами. Сначала вокруг всё очень яркое. Солнце светит сильнее, раскрашивает фасады зданий, волны Сены, листву, его собственные руки. Потом всё выцветает: Элиотт всё ещё помнит живую, почти кричащую резкость, но видит только тусклый бордовый, тёмно-серый и обесцвеченный жёлтый. Порой его утягивает в черноту, хотя такое случается очень редко. Три раза он совсем не обращает внимания на цвета, которые его окружают. Три раза они не имеют значения, потому что больше ничего не имеет значения. В последний из них (после ссоры с Идриссом и перед переводом в новую школу) Элиотт думает, что сейчас — точно всё, но его зачем-то снова спасают. Элиотт открывает глаза и видит больничную белизну потолка и простыни, зелёный бегунок собственного пульса, синие занавески. Он думает, что ненавидит синий. Когда его выписывают, Элиотт находит человека, задавшего ему тот смешной вопрос, и на полном серьёзе говорит, что у него появился нелюбимый цвет. Он не рассказывает о том, как долго пялился в окно, пытаясь высмотреть небо, и всё время натыкался на дурацкие куски ткани, прячущие его кусочек свободы. Я ненавижу синий, — повторяет Элиотт уже про себя. Он решает, что избавится от тетрадей этого цвета, попросит маму купить новое постельное белье, выбросит пару свитеров, кроссовки, которые всё равно износились… Через два с половиной месяца он сталкивается с Лукой и случайно смотрит ему в глаза.