Рождена для любви

***

Несмотря на всю ненависть к магглорождённым волшебникам, Люциус всегда знал, что когда эта девочка вырастет — она станет великой.

***

— Рон, я дома, — зайдя в квартиру сказала будущая Миссис Уизли — ты протёр пыль как я тебя просила? — Нет, Герми, прости, — голос Рональда звучал из комнаты напротив — к нам заходил Симус — я совсем забыл. — Ну как так, — неожиданно даже для самой себя крикнула Гермиона, бросив сумку на пол, — сколько можно? Квартира на мне, финансы на мне. Всё на мне! — Ну я же говорил, что ищу работу, — лениво протянул Рон, сидя на кресле — не выходит. Но я стараюсь! Девушка медленно прошла в комнату. Бардак. Конкретный бардак. На полу банка из-под пива, на диване следы от орешков. Ужасная вонь и небритый жених. От разочарования у Гермионы затряслась нижняя губа. Из её глубоких карих глаз потекли слёзы. А Рон этого и не замечал вроде. Он был слишком увлечён международным матчем по квиддичу. Девушка вышла из комнаты, переоделась в домашнюю одежду и стала убирать. После тяжёлого рабочего дня ещё и убирать. Спать легла Грейнджер в час ночи, пока её избранный давно храпел. Гермиона вот уже который год задаётся себе вопросом: «За что?». За что ей такая сложная работа? За что ей такой ленивый жених? Вот уже шесть лет она живёт с Роном и который год убеждается, что тот ни на что не способен. Во время Битвы за Хогвартс ей казалось, что вот она любовь. Но, спустя пару лет (не простых, а полных разочарования, грустных и долгих пару лет) поняла — это не любовь. Но мама говорила: «Стерпиться — слюбиться». И Гермиона терпела, долго. И измены прощала, и бардак, и ужасное отношение к себе — всё прощала. Думала любовь… Да какая там к чёрту любовь? В семь утра девушку будит будильник. Рон спит, а Гермиона тихо, стараясь не разбудить его, собирается на работу. В Министерстве магии кризис. Многие сотрудники попадают под сокращение и Мисс Грейнджер старается изо всех сил, дабы не оказаться в их числе. По дороге в Министерство, Грейнджер успевает выпить чашечку кофе в местной кофейне. Сидя у себя в кабинете, девушка лихорадочно ищет доклад, который должна презентовать на совещании через 15 минут. Но бывшую гриффиндорку прервал холодный голос, который как лезвие разрезало воздух. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — девушка даже не смотрела на вошедшего, но знала — он ухмыляется — Вы ведь помните, что через 10 минут презентация? Тут-то Гермиона решила повернуться. В дверном проёме стоял Люциус Малфой. Как всегда — великолепно одет, галантен и с брезгливой ухмылкой на бледном лице. Или не брезгливой? Нет, показалось. — Да-да. Доброе утро, мистер Малфой, — девушка разгладила складки на юбке и с уверенным видом ответила — конечно помню, я готовлюсь. Вот. Вот он как раз. Гермиона схватила первую папку, которая попалась под руки и показала её аристократу. — Да неужели? А что же это Вы тогда так носитесь по кабинету? — ухмылка мужчины стала шире — волнуетесь чтоли? — Нисколько, — заявила кареглазая, но посмотрев на часы, поняла, что осталось то 8 минут, а доклад не пойми где — я…я…я просто не помню, закрыла ли я квартиру, вот и нервничаю. — А разве этот…как его? Рон? Нашёл работу? — пренебрежительно бросил Люциус — хотя, что я такое спрашиваю? — Вообще-то… Нашёл! Да! — вот она, та самая, хваленая гриффиндорская смелость — он стал тренером по квиддичу. Малфой лишь успел поднять бровь, как в кабинет зашла секретарша Гермионы и протянула ей красную папку. — Мисс Грейнджер, вы не могли найти доклад. Я перерыла весь свой стол и нашла, простите я его положила к себе, — и быстро ушла. Никогда прежде Гермионе не было настолько стыдно. — Удачи, мисс Грейнджер, — мужчина развернулся и в последний момент через плече сказал — не потеряйте ещё раз доклад, пожалуйста. А ещё лучше — сделайте копию. Гермиона села на стул и уткнулась лицом в папку. Лицо её было похоже на помидор. А ещё хуже всего то, что это всё увидел именно Малфой. Мужчина, который как-то странно волновал её последние 2 месяца.

***

После ужасно тяжёлого, но всё же удачного совещания девушка вернулась домой, но спокойно отдохнуть ей снова не удалось. На столе стояло два бокала, на одном из которых был отпечаток розовой помады, открытая бутылка вина и отсутствие кого-либо дома. Гермиона набрала Рона, но в трубке прозвучал не привычный ей мужской, хрипловатый бас, а женский скрипучий голос. — Алло? — сказали в трубке. — А. А где Рон? — дрожащий голосом спросила Грейнджер. — Рони в душе, а кто его спрашивает? — последовал быстрый ответ. — А вы посмотрите в телефонную книжку, — Гермиона сбросила вызов. Сползла по стенке и стала плакать. Ну сколько можно? Сколько ещё это будет продолжаться? Тёмноволосая надела пальто и выбежала из дома. В ближайший бар. Напиться — вот её текущая цель. Прибежав в один из маленьких пабов в Лондоне, девушка села за стойку. Ей не хотелось ничего. Сколько лет та пыталась построить семью, удержать Рона. Ей казалось, нужно просто приласкать его и все будет хорошо. Бокал за бокалом, рюмка за рюмкой и Грейнджер уже была почти не способна соображать. В её мысли снова прокрался этот образ. Образ аристократа до мозга костей, идеального, неповторимого и, черт возьми, безумно привлекательного Люциуса Малфоя. Почему этот мужчина всё лез и лез к ней в голову, девушка и сама не понимала. Хотя, возможно это просто его шарм. Ведь природа не обделила его умом, обаянием, красотой и чудовищной харизмой. После окончания войны, Малфои пропали на два года из виду, но потом стали появляться на светских приёмах и вечерах. После свадьбы, Драко с Асторией уехали жить в Германию. Нарцисса же вскоре подала на развод и улетела в Италию, а мистер Малфой остался один в огромном Малфой-мэноре. — Бррр… Жуткое место, — это были мысли вслух, но получилось громко. — И как же Вас занесло в это жуткое место? — прошептал кто-то за спиной. Девушка от неожиданности подпрыгнула и повернулась. Перед ней стоял мистер Малфой. Он был в обычной, маггловской одежде. Чёрные джинсы, белая рубашка и чёрные ботинки. Обычно, Люциус Малфой так не выглядит. Да он так вообще никогда не выглядит. Где трость? Мантия? Великолепный пиджак? — А я и не про паб говорила, — изрядно выпившая Гермиона с трудом соображала — я про Ваше жилище. — Прямолинейно, — волшебник сел напротив неё — это алкоголь с Вами такое творит? — Наверное, — пожала плечами Грейнджер — я редко пью. — Заметно, — снова эта ужасная ухмылка — вы всё же не ответили на мой вопрос. Как Вас сюда занесло? — Ха… Это замечательная история, — Гермиона грустно улыбнулась и вытерла слезу со щёки — мне изменил человек, которого я очень любила… Вру. Не очень. И девушка снова сделала глоток какого-то крепкого коктейля. — Сочувствую — тихо сказал мужчина. Девушка поперхнулась и уставилась на Люциуса: — Что? — удивлённо промямлила Грейнджер — что Вы только что сказали? — Я сказал, что сочувствую тебе, — быстро переходя на «ты» ответил Люциус — да, я умею сочувствовать. Я не бездушный кусок метала. — Спасибо, — девушка немного улыбнулась — позволь и мне теперь задать вопрос. — Да пожалуйста — безпристрастно ответил мужчина. Гермиона прищурилась и спросила: — Какого чёрта ты лезешь мне в голову ежедневно. Везде. По утрам, пока собираюсь на работу, днём в Министерстве, вечером, даже ночью, когда сплю. Какого чёрта, Люциус? — она впервые назвала Малфоя по имени. Алкоголь сделал своё дело и теперь это не просто Грейнджер, а прямолинейная девушка, которой всё надоело. — У меня встречный вопрос, — Малфой наклонил голову набок — почему ты мне снишься каждую ночь, Гермиона? Никто таки не решился ответить на вопросы друг друга, они сидели может минут 10 и не могли отвести взгляд. До них не доходило, что так долго думать о человеке нельзя — влюбишься. Что собственно и произошло. Первая не выдержала Гермиона, она встала, схватила пальто и вышла из паба. За ней вышел и Люциус. — Мне кажется, я почему ты так часто обо мне думаешь, — сказала Грейнджер — ты просто меня презираешь. Я ведь грязнокровка. — Нет, ты очень красива и умна. Привлекательная и невероятная девушка, — внятно ответил Малфой — старший — у меня не было целью тебя унизить или оскорбить. Послушай… Он остановился, схватил её за руку и заставил посмотреть себе в глаза. — Последний год я только и делал что жил для тебя, — без толики сарказма и издевки сказал Люциус — я просто не хотел рушить вашу с Уизли семью. Может тебе кажется, что я бездушный кусок грязи или ничего не стою, но ты ошибаешься. Я очень хотел измениться и дорогой в новую жизнь стала ты. — Люциус, — Грейнджер была в шоке, не зная что сказать та просто смотрела в серые глаза Малфоя и невнятно промямлила — Я люблю тебя. — И я тебя, Гермиона, — он улыбнулся. Впервые за всю жизнь искренне. Люциус взял лицо Гермионы в свои ладони и поцеловал её. Он на вкус был как мускус и шотландский виски, а она как вишня и корица. Его холодные губы накрыли её мягкие и пухлые, язык пробрался в рот и стал изучать каждый уголочек. На следующий день все газеты будут шуметь о романе этой парочки, их телефоны будут разрываться от звонков, но им будет плевать с высокой колокольни. Обсуждая это за завтраком, Люциус скажет ей одну фразу: — Ты была рождена для моей любви.