Солнечные Звёзды

- Эй, командир, а ты знал, что люди летают? - Мы пилоты, Кристофер, нас научили этому в лётном училище. - Там нас учили водить самолёты, а летать меня научили потом. - И где? - На высоте десяти тысяч метров. - И кто? - Мальчик, просыпавший на лицо звёзды. Кофейная завеса, гоняемая по кругу кондиционером, встрепенулась, когда открылась дверь, впуская внутрь запах сэндвичей в пластиковых упаковках. Мальчишка на пороге снимает капюшон толстовки и тихо здоровается, впрочем, его гулкий голос бойко отдаётся от высоких стен. Он напоминает отставшего от своей группы студента, вот только под растрёпанной лисьей чёлкой глаза горят уверенно, непоколебимо. Небольшой дорожный чемодан решительно вкатывается в комнату, как бы показывая, что он тут не случайно. You looked into my eyes you had me hypnotized and I can still remember you Кристофер не понаслышке знал, что форма поднимает людей на другой уровень. Прямо как эволюция у Покемонов, которых с утра до вечера смотрел его брат. Раз – ты обычный прохожий с улицы, забежавший в продуктовый за яблоками, два – командир воздушного судна с прямой осанкой и волевым взглядом. Он сам поначалу удивлялся себе в зеркале. Запыхавшийся сопляк остался где-то в коридорах училища, на его место пришёл натирающий до блеска свой значок на груди пилот. Мальчишка выходит из раздевалки, на ходу пытаясь справиться с волосами, торчащими из-под фуражки. Медные завитки непослушно выскакивали обратно, а он с завидным упрямством продолжал заталкивать их под ткань. - Оставь, - говорит Кристофер, непроизвольно улыбаясь. – Они забавные. Ореховые глаза замирают, после чего смотрят на него немного даже удивлённо. - Я Кристофер. - Феликс. Когда мальчишка, Феликс, наклоняется, чтобы ответить на рукопожатие, свет висевшей над столом лампы падает на его аккуратное лицо. И тогда Кристофер видит их. Сотни рассыпанных по смуглым щекам звёзд. Как будто он каждое утро умывался галактикой. I wasn’t expecting that, it was only a word, it was almost misheard, I wasn’t expecting that На брифинге палец Феликса теребил застёжку наручных часов. Он сосредоточенно смотрел на экран, медные волосы цеплялись за ресницы. Кристофер понимает, что новичком быть нелегко, у всех окружающих открыт мысленный блокнот, в который вносятся твои косяки. Наверняка, все поначалу выглядят так же напряжённо и серьёзно. Наверняка. Кристофер не знал точно, потому что привычки разглядывать новеньких у него не было. Феликс просто сел так удачно, что постоянно был в поле зрения, только и всего, а ему стало скучно. - Не бойся, всё будет нормально, я подстрахую, - говорит он ему, когда они выходят в коридор. - Я не боюсь, - Феликс отвечает твёрдо и становится ясно, что не врет. – Но спасибо. И почему-то Кристофер провожает взглядом его спину в идеально выглаженной белой рубашке до самого поворота. Сам он в первый день боялся, причём боялся так, что из вспотевших ладоней выскальзывала идентификационная карта. А у этого с виду не очень крепкого мальчишки страха действительно не было. Нервозность, но не страх. Зато силы в ореховых глазах было немерено. I learned that everything (the wind, the leaves) has breath inside Лавандовое небо горело на линии горизонта, с одной стороны размытой акварелью уже становясь сливовым. Сахарные облака скользили под носом гудящего самолёта. Естественный свет невесомыми прикосновениями пересчитывал звёзды на щеках Феликса, который жадно всматривался в свои ожившие фантазии. Его напряжённое до и во время взлёта лицо расслабилось, черты разгладились. Наблюдать за ним было забавно. Мальчишка особо не разговаривал, по крайней мере пока что, но Кристофер был уверен, что они сработаются. Всего пары фраз было достаточно, чтобы понять, что голова у него работала как надо, а умных людей он любил. Судя по тому, как глаза постоянно уходили вправо, к соседнему месту, рыжих тоже. После ужина свет в кабине выключен, горят только датчики и некоторые кнопки на приборной панели. В чернильном небе прорезались звёзды, холодные и гордые. Кристофер временами мысленно соединял их линиями, рисуя что-то максимально упрощённое, но сегодня (и впредь) его внимание было украдено звёздами совсем другими, солнечными. Их владелец задумчиво пил кофе, смотря в бездонный мир перед собой. But I see your true colors shining through Через неделю по компании уже гуляли сплетни. Феликса считали самодовольным и напыщенным из-за того, что он почти ни с кем не общался и на работу приходил, как ни странно, только чтобы работать. На летучках между рейсами он держался немного поодаль от сформировавшихся в коллективе стаек, не присоединяясь ни к одной. На него посматривали с подозрением. - Нет, ну что за дерьмо? – Кристофер, не спрашивая разрешения, падает на стул напротив приподнявшего брови Феликса так, словно делал это каждый вторник. – Ты видел нового Короля Льва? Мне аж плохо стало в кино, я весь фильм за сердце держался. - Да, вышло не очень, - отвечает он после небольшой паузы, не понимая как реагировать на такое резкое внимание к себе. - Я, здоровый мужик, специально принёс салфетки, чтобы нареветься на сцене с Муфасой и, я тебе отвечаю, так сделали все в зале, кроме детей. Кто в итоге плакал? Никто. Ни одна единая душа, только если из-за убогости. - Но начальная сцена была хорошая. - Тут соглашусь, у меня аж мурашки побежали от ностальгии, но моральную травму от озвучки Энимал Плэнэт никто не отменял. Кристофер несколько раз кивает и откидывается на спинку, тяжело вздыхая. Он задумчиво смотрит куда-то в потолок, не замечая на себе пытливый взгляд. Феликс как будто мнётся, взвешивая возможные действия. Он отпивает кофе из высокого стакана, постукивает по нему пальцами и слегка выпрямляет спину, подаваясь вперёд. - Ты смотришь что-то у Баззфид? - Шэйн и Райан мои поставщики серотонина, - оживляется Кристофер, ударяя ладонью о ладонь. – Hey there, demons, it’s me, ya boy. Он удовлетворён своей же пародией настолько, что начинает смеяться, демонстрируя ямочки – маленькие следы упавших комет. В свою очередь солнечные звёзды на чужих щеках неожиданно подсвечиваются. Феликс слегка улыбается, у его глаз появляются, теряясь в медных завитках, морщинки. Со взлётной полосы срывается один из тысяч самолётов. Через окно видно шагающих в рукаве к терминалу пассажиров. Как обычно пахнет въевшимся в ковры кофе, работает на стене телевизор, стайки сотрудников оценивающе наблюдают за их столом со стороны. После короткого обсуждения любимых эпизодов Феликс снова замолкает, но только чтобы через минуту обратиться к нему уже с другой целью. - Спасибо. Мне сложно начинать разговоры. - Да без проблем. С тобой разговаривать интересно. Посадочные огни цепной волной начали разгонять темноту. Everywhere we go we’re looking for the Sun Толпа людей двигалась очень неравномерно, было много любителей резко перейти на другую сторону, даже не оценивая окружающую обстановку. Кристофер едва успевает отвести руку, чтобы на неё не накапало фритюрное масло с чьего-то жареного осьминога на шпажке. Фестиваль азиатской еды определённо пользовался популярностью. Горячий и влажный воздух слоями оседал на коже. Кристофер, наконец, получает свои креветки в кляре, за которыми стоял десять минут, и осторожно выбирается в относительно свободное пространство между рядами палаток. Он задирает голову, чтобы прикинуть куда заглянуть дальше. Воодушевлённый импульс ударяет грудную клетку быстрее, чем мозг успевает переварить полученную информацию, когда глаза цепляются за лисьи волосы. Почему-то сомнений даже не возникает, как будто в Сиднее других людей нет. - Вас обнаружили, прекрасный незнакомец. Все люди действительно исчезают из Сиднея, когда удивлённые ореховые глаза обрамляются морщинками, а звёзды снова подсвечиваются. Просторная изумрудная футболка превратила пилота обратно в мальчишку. Его медные волосы переливаются на солнце, ветер подкидывает завитки, спутывая их, и Кристоферу кажется, что он в десяти тысячах метров над землей. Одинокий выходной уже не такой одинокий. Они бродят среди палаток, высматривая что-нибудь интересное. Солнце жарит макушки, но запястье жжёт всё же сильнее, когда его вдруг обхватывают пальцы Феликса. Он воодушевленно показывает на лавку с бинсу и Кристофер бы не отказался подарить ему эту лавку всю целиком, потому что на пару секунд его гордые звёзды на щеках ярко сияют. Звёзды продолжают гореть, даже когда ночью Кристофер смотрит на свой монотонный потолок. Потолка он не видит, в голове на повторе новая Вселенная, созвездие лиса. So completely perfect, perfect with no reason Запах средства для уборки смешивается с запахом кондиционера для постельного белья, раздражая раскалывающуюся голову ещё сильнее. Слышно, как внизу, у бассейна, играет музыка, смеются люди, бренчат бутылки. Официанты не успевают обновлять подносы с закусками. В свой большой перерыв между рейсами вся команда расслабляется в отеле вместе со знакомыми коллегами. Только Кристофер валяется в номере из-за резко накатившей мигрени. Заснуть не получается. От воздуха из настежь распахнутого балкона легче не становится. По двери коротко стучат. Отвечать нет желания. Звенит открытый карточкой замок и на секунду в темноте мелькает свет из коридора. - Ты как? Гулкий голос Феликса вместо ожидаемого раздражения вызывает мягкую волну. - Хреново. Кристофер открывает глаза. Света луны и отблесков соседнего здания достаточно, чтобы разглядеть падающие на лоб медные завитки. Феликс аккуратно садится на край кровати и ставит что-то на тумбочку. - Я принёс лёд, - он кладёт ему на лоб мокрое полотенце с холодящими кубиками внутри и Кристофер протяжно выдыхает от того, насколько это было приятно. – И вот ещё эта штука. В Таиланде купил. Холодные пальцы зачёсывают волосы Кристофера за уши. Виноват, конечно же, лёд, когда по позвоночнику бегут мурашки. По вискам проходится маленький влажный ролик. В нос тут же ударяет сильный запах ментола и каких-то специй. - Мне обычно помогает. - У тебя руки холодные. Феликс какое-то время не двигается. Затем он наклоняется вниз, ладони опускаются на горящие щёки. Так нерешительно и осторожно, что Кристофер не может не улыбнуться. На его лице появляются два маленьких следа от кометы. На улице радостно кричат. С громким хлопком открывается новая бутылка шампанского. Феликс с интересом опускает ладонь вниз, проводя пальцами невидимые линии. Указательный палец касается ямочки. Он как будто не замечает, что за ним внимательно наблюдают. - А у тебя звёзды на щеках, ты знаешь? - Звёзды? – озадаченно переспрашивает мальчишка. - Да, целые сотни, - теперь уже Кристофер касается пальцами его лица. Феликс смотрит на него долго. Ореховые глаза слегка поблескивают. По запястью легко скользит его тёплое дыхание. Кристоферу кажется, что он этого человека выдумал, собрал по углам сознания всё волшебное, что там было, и слепил завораживающего небесного эльфа, который умеет летать. Таких людей не бывает. - Я не люблю свои веснушки. - Я люблю. Ответ вырывается раньше, чем проходит фильтрацию. Чёртова мигрень. Хотя Кристофер не жалеет, он всегда предпочитал выражать свои мысли прямо. Феликс выглядит опешившим. Главное что не уходит, значит была у него какая-то своя причина остаться. Уйти всё же приходится, потому что у него так вовремя звонит телефон. Нужно согласовать графики, небо надолго не отпускает. Но Кристофер ещё долго чувствует на своих пальцах звёздную пыль. All my days are nights, you never leave my mind Напарники менялись почти постоянно, каждый подстраивал расписание и часы под себя. Рулетка крутилась, шар делал свой выбор. В любом случае время от времени пересекаешься с каждым, так что Кристофер привык выбрасывать за борт свои ожидания. Только вот в один момент они начали возвращаться обратно. Вписывая в таблицу своё имя, он параллельно высматривал ещё одно. Сначала вскользь, прикидывая будет ли шанс перекусить за одним столом. Спустя три месяца он нависал над столбцами, занимаясь базовой математикой. Во всех рейсах, что дневных, что ночных, ему катастрофически не хватало звёзд. Феликс опускается в кресло, по его носу бежит тонкая полоса солнца, подсвечивая млечный путь. Вместо того, чтобы как обычно убрать рюкзак в отсек снизу, он упорно в нём ковыряется, пока, наконец, не достаёт маленький свёрток из хрустящей тонированной бумаги. - Мы летали в Кейптаун. Увидел это на рынке и подумал о… подумал, что тебе понравится. Кристофер с интересом разворачивает неожиданный подарок. Обычно у них не принято было дарить что-то друг другу, на всех, как говорится, не напасёшься. На его ладони лежит неширокий браслет из чёрной кожи. Две стороны ленты связывает минималистичная голова волка из металла, отделанного под серебро. Работа была грубая, но весьма умелая, сохраняла под собой некий дикий стиль под стать тематике. - А мне ведь нравятся волки, - Кристофер улыбается. – Спасибо. - Давай помогу. Видя, как он собирается надеть браслет, Феликс сам берёт его, оборачивает вокруг запястья и начинает разбираться с неподатливой застёжкой. Он впервые наклоняется так близко, что чувствуется идущий от рубашки запах травяного порошка. Медные завитки снова выпадают из-под фуражки на лоб, тоже от души усыпанный звёздами. Кристофер не может удержаться. Он слегка поворачивает запястье и мягко водит пальцами по руке Феликса, пока тот поправляет крепление. Движение как будто случайное и бессмысленное, но в то же время вполне себе красноречивое. Феликс опускает взгляд, когда чувствует прикосновение. И, задумавшись буквально на секунду, снова сосредотачивается на браслете. Фактически так же красноречиво позволяя этому происходить. You make my whole world feel so right when it’s wrong, that’s how I know you are the one Температура в кабинете едва колыхалась за порогом двадцати градусов. Кто-то забыл переключить режим после дневной жары. Вязкая ночь и огни терминалов с любопытством жались к окнам, наблюдая за развернувшейся сценой. - Я ещё раз повторяю: я не полечу со сломанным датчиком. Отменяйте рейс, ремонт не будет сделан раньше завтрашнего вечера. - Один час, Крис, ничего не случится за один чёртов час. Ты хоть представляешь сколько польётся дерьма и сколько денег нужно будет отстегнуть за отмену? Не усложняй компании жизнь, если не хочешь лишиться премии. В очередной раз. - Знаешь чего я не хочу лишиться? Своей грёбаной жизни. И жизни ещё сотни людей на борту только из-за того, что в управлении сидят узколобые жлобы, которые ставят деньги выше безопасности. - Сбавь обороты. Думаешь никто больше с такими мелкими проблемами не летает? Все летают и никто не ноет, кроме тебя. - Легко, наверное, судить, когда сидишь жопой в кожаном кресле на земле. Напряжение с жаром горело в промерзшей насквозь комнате. На шее Кристофера вздулась вена, щёки немного покраснели из-за накатившей злости. Работники по ту сторону стойки осуждающе косились на него как на надоедливого попрошайку, который стандартно приходит каждый вечер со своими загонами. Один против целой бюрократической команды, которая ещё несколько недель будет с аппетитом перетирать ему кости. - Он прав, я тоже отказываюсь лететь. Это небезопасно и противоречит уставу. Шаг вперёд и Феликс встаёт на одну линию с Кристофером. Взгляд у него твёрдый, но в то же время ясно показывающий абсолютное равнодушие к находящимся перед ним людям. Кто-то возмущённо хмыкает. По принятым понятиям новенький должен молчать, пока его не спросят. - Хорошо спелись. Вы реально ждёте, что после вашего выступления все тут же побегут оформлять отмену? - Не хотите, так не отменяйте. Значит поведёте самолёт сами. - Помалкивал бы ты, мелкий, и где только находят таких борзых сопляков? - Феликс официальный член команды и имеет полное право выражать своё мнение, а права затыкать ему рот тебе никто не давал, Брайан, - резко щерится Кристофер. – Если вы не хотите отменять рейс, то это сделаю я. Только после звонка в головной офис я позвоню ещё и в Управление по безопасности гражданской авиации. Когда они выходят на забитую парковку, вдалеке уже подсвечивается малиновая дуга нового дня. Феликс потягивается, разминая затёкшую шею. Медные завитки тут же поднимаются прохладным ветром, пахнущим стёртыми об асфальт колёсиками чемоданов. - Поздравляю, теперь тебя тоже будет ненавидеть весь отдел, - Кристофер кладёт ладонь ему на плечо. - Плевать. Я сюда не за друзьями пришёл. - Скажи честно: ты не думаешь, что я зря поднял кипишь? Они останавливаются. Мимо проезжает машина, освещая звёзды на чужих щеках фарами. Феликс смотрит ему в глаза прямо, открыто. Кольцо волос падает ему на лоб. - Безопасность никогда не бывает зря. Кто-то должен был поставить этих ленивых планктонов на место и это сделал ты. Если будут какие-то претензии, то я тоже молчать не стану. - Вот поэтому со мной стараются особо не общаться, - Кристофер смеётся. – Говорят я плохо влияю на остальных своей принципиальностью. Меня ещё не вытолкали отсюда только из-за того, что я беру минимум выходных, а теперь будут и до тебя докапываться. - Это не единственная авиакомпания в любом случае. - Только пришёл и уже готов уходить? - Если ты уйдёшь, то я с тобой. В ореховых глазах отражаются неоновые огни вывесок. Феликс говорил не часто, но зато каждый раз прямо и честно. Уголки губ Кристофера приподнимаются. Звёзды на небе уже потухли, зато внутри него они теперь горели всегда. Can I be close to you? Общество в их маленьком воздушно-транспортном государстве разделилось на три лагеря. Те, кому было плевать, те, кто бросал презрительные взгляды, и Кристофер с Феликсом, которые как ни в чём не бывало пили кофе за одним столиком вдали от остальных. Новая волна слухов поползла быстро. Обособленность от другой части компании помогла сблизиться намного сильнее. Феликса не хотели принимать из-за проявившегося характера, Кристофер не хотел принимать тех, кто не принимал Феликса. После общих рейсов он подвозил его домой и почти каждый раз они вместе обедали в забегаловках по дороге. Слушать гулкий низкий голос вместо радио и надоевших песен было намного приятнее. Чернильное небо плавно окутало самолёт. Внизу плескался такой же бездонный океан, скрытый толстым слоем шероховатых облаков. Кристофер прикидывал куда можно будет сходить перекусить в этот раз и повернулся, чтобы предложить место недалеко от обсерватории, где подают неплохую рыбу. Но замер, споткнувшись о звёзды. Голова Феликса склонилась к плечу. Медные завитки падали на закрытые глаза. Губы были плотно сжаты, грудь мерно поднималась под выглаженной белой рубашкой. Желтоватый свет с приборной панели скользил по его солнечным щекам. Так просто и так красиво. Кристофер осторожно забирает из его рук фуражку, откладывая назад. Удержаться было сложно. Контролировать себя в принципе не хотелось. Он пальцем поддевает лисью прядь волос, убирая её со лба, но она возвращается обратно. Такая же упрямая и непослушная, как и сам Феликс. Хочется коснуться звёзд, как тогда, в номере, но Кристофер с усилием одёргивает себя. От такого он точно проснётся и появятся вопросы. Хотя, кажется, они уже давно висят в воздухе. Кристоферу ещё месяц назад начало казаться, что он чувствует на себе взгляд. Сколько бы раз он ни пытался, поймать его не получалось. Ореховые глаза встречались с его собственными только во время разговоров. Когда они прощались в машине, пауза перед открытием двери каждый раз становилась дольше. Магнитное поле звёзды отпускать не хотело и временами казалось, что они сами тянулись к нему. Бортпроводники с облегчением зашагали к терминалу. Время показывало три часа ночи, смена закончилась. Задержавшиеся пилоты только сейчас собирались выйти. Феликс был какой-то задумчивый и медлительный, он упорно молчал, пока Кристофер зачитывал ему меню, обрисовывая планы. Тот списывал всё на усталость. Из-за наставленных железных ящиков проход к двери был достаточно узким и неудобным. Сосредоточившись на чём-то своём, они одновременно шагнули в этот своеобразный коридор, вплотную сталкиваясь друг с другом. - Прости, - Кристофер виновато улыбается. Впрочем шаг назад никто так и не делает. Ореховые глаза поблескивают из-за бьющих в окна фонарей. Во взгляде Феликса горит притягательное солнце и плывёт манящая луна. Быстрый ритм его сердца через рубашку отдаётся покалыванием на коже. Он кладёт ладони на лицо Кристофера, который потерялся в пространстве и разумом уже был не на земле. Он впервые видел звёзды так близко. Феликс касался пальцами его щёк, задерживаясь на следах от комет. Затем чуть ниже, на уголках губ. Он как будто специально медлит, пытается решить что будет лучше. Медные завитки щекочут лоб, когда он, наконец, целует его, с неожиданной силой вжимая в шкафчики позади. Держать в руках целую галактику было до головокружения пьяняще. Кристофер прижимал его к себе за талию, забывая о том, что когда-нибудь надо всё же остановиться. Он целовал звёзды, а звёзды целовали его. Феликс тяжело дышит, отстраняясь, и откидывается спиной на металлическую стену. Его губы были бордовые, медные волосы спутались, глаза очаровательно прикрыты. - И откуда же ты такой взялся, мальчишка с солнечными звёздами? – тихо посмеивается Кристофер, подаваясь вперёд и нависая над ним, упёршись о шкафчики руками. - Слышал тут учат летать. - Кто? - Командир, гуляющий под кометами. - И как успехи? Феликс снова кладёт ладонь ему на щеку и смотрит долго, изучающе, как будто потерявшись в мыслях. Он едва заметно улыбается. - Хочу взять дополнительные курсы на дом. Чтобы уж наверняка. Кристофер любил небо, но больше всего он любил звёзды. Особенно те, что так тепло смеялись в его руках. Cause you're a sky, cause you're a sky full of stars I'm going to give you my heart Cause you're a sky, cause you're a sky full of stars And cause you light up the path