Самое важное

Ландо уже 20, но он, как и годы назад, спит в обнимку с игрушками, опуская их к себе в постель в нереальном количестве – иногда Карлосу кажется, что за их горами он потеряет своего невероятно улыбчивого Ландыша с его вечно забавно растрепанными колечками кудряшек и смешной растянутой улыбкой. Ландо уже 20 лет, а они все еще не пересекают границу поцелуев –Карли не до конца уверен, что хочет так стремительно перейти ее. Нет, Ландо вызывает…весьма однозначное желание, сам Сайнс не считает его ребенком, но, неизменно и взаимно, не говоря об этом, они оба ждут того самого момента, когда все сложится само. С ним нет ожидания и нестерпимого ощущения, что еще немного, и они перейдут ту грань, когда держаться просто будет невозможным. Карлосу легко и хорошо целовать его, скользить по руке, сжимать тонкую талию ладонями, перекидывая англичанина через плечо и похищая прямо из спортзала, с кухни, дивана в гостиной, встречи с другом. Они смеются, целуются на последних рядах кинотеатра, пачкают друг друга мороженным и кормят сахарной ватой с приятно сладких пальцев. Но больше всего на свете Карлос любит такие вечера, когда англичанин уже почти совсем начинает клевать у него носом на плече за просмотром очередного фильма, и, не торопясь, гладит его по сбившейся футболке, цепляясь за нее пальцами и почти что растекаясь по груди забавно надувшейся щечкой. Такого Ландо стоит осторожно взять на руки, тихо, чтобы не вызвать лишнего копошения, мягко прижать к груди. Затем – самое сложное – лестница на второй этаж, а потом, о боже – спальня. Если все эти грани пройдены успешно, остается самая малость – мягко опустить англичанина в завал игрушек, а потом услышать вечную, тихую, немного ворчливую просьбу. - не уходи,- Ландо всегда лежит на боку, стиснув коленями одеяло, смотрит сквозь узкие, закрывающиеся щелочки глаз, словно оценивая расстояние от себя до Карлоса, глядя, как тот подходит и садится рядом, тихо переплетая их пальцы – он всегда держит Ландыша так, пока тот окончательно не уснет, погружаясь в теплые объятия сна и безвольно утопая в спутанных кудряшках. Только удостоверившись, что Норрис окончательно погрузился в сказочные сновидения, испанец коротко целует его в лоб, и, не торопясь, идет обратно на кухню, чтобы подготовить этому «ребенку» стакан молока на утро. Ландо уже 20, но Сайнс не хочет торопиться, наслаждаясь намного более важным.