Первая течка

      Всё началось на уроке зельеварения. Сперва лишь лёгкий зуд распространился по всему телу Гарри. От такого неприятного ощущения он стал чесаться. Помешивая варево в котле одной рукой, другой он чесал ногу. «Надо сделать всё осторожно, чтобы Снейп не заметил», — думал он.       Но зуд становился невозможным. Чесались не только руки и ноги, но и другие неожиданные места. Сосредоточиться на зелье было невозможно, поэтому Поттер попросил Гермиону помочь с ним.       А затем запахи. Резкая и тошнотворная вонь из котла просто убивала. Пытаясь укрыться от неё, Гарри повернулся в сторону других учеников класса. Где-то зелье пахло ещё хуже, а где-то этот запах был даже приятным.       Но среди всего этого месива сильно выбивался запах глинтвейна. Такой горьковатый, пряный, с едва чувствуемым отголоском шоколада. Этот запах был настолько притягательным, что Гарри довольно заурчал и едва успел подавить стон. Он даже не знал, что умеет урчать.       «От чего же идёт такой запах? Кто-то пьёт спиртное на уроке?! У Ужаса Подземелий?!» — пронеслось в голове гриффиндорца. Запах стал усиливаться, а Поттер повернул голову в сторону аромата. Взгляд Избранного упал на чёрные одёжи. «Снейп?! Неужели от него?!»       Взгляд пробрался вверх и наткнулся на лицо. Белая, как будто бархатная, кожа, тонкие губы, волосы, красиво обрамляющие лицо, орлиный нос и глаза. Чёрные, как безлунная ночь. Хотелось погрузиться в эти омуты и забыться на веки. Раньше эти черты лица вызывали отвращение, но теперь Поттер испытывал лишь восхищение. Стоящий перед ним мужчина завораживал.       — Мистер Поттер, десять баллов с Гриффиндора за бездействие на уроке.       — Д-да, профессор, — ответил избранный невпопад.       — Продолжайте работу. И побыстрее, урок уже заканчивается.       И боль. Резкая и невыносимая. Она убивала, сжигала всё внутри. И от этой боли Гарри упал на пол. Он бился об пол руками, скрёб ногтями, но не произносил ни звука.       — Все вон из кабинета! — рявкнул Снейп и заметив, как все колеблятся, добавил, — быстро!       Все мигом выскочили из класса, радуясь поспешному окончанию урока. Лишь слизеринцы немного задержались, но под гневным взглядом профессора быстро скрылись.       — Что же с тобой опять не так, Поттер? — Снейп применил диагностические чары, но Гарри был полностью здоров.       И тут профессор почувствовал запах. Горький шоколад. Он был такой родной, такой желанный. Северус потерял все сомнения: Поттер — омега.       Омега с первой течкой. Омега с самым лучшим запахом. Северусу хотелось взять его здесь и сейчас, но, понимая, что первая течка очень болезненна, он сдержался. Точнее пытался, хотя выходило достаточно паскудно.       Сбегав за откуда-то оказавшимся в каморке зельем, Снейп приподнял голову Поттера и приставил к манящим взгляд губам флакон.       — Гарри, выпей, это поможет. Всё закончится.       Гарри извивался, но, услышав эти слова, приоткрыл рот, давая Снейпу влить зелье. Он даже не подумал о том, что ему могли дать яд. Хотя он вряд ли бы отказался — боль была просто ужасной. Зелье подействовало мгновенно, и мальчишка обмяк.       Вся одежда юноши была мокрая и грязная, к тому же Северус понимал, что Поттеру нужен отдых, поэтому он взял его на руки и осторожно отнёс в свои апартаменты. Во время нахождения на руках Гарри заметно расслабился, даже начал поглаживать рукой плечо Северуса. Последний на это сильно напрягся, сверкнув глазами, и Гарри, едва подавив стон сожаления, прекратил.       Такое поведение вместе с головокружительным запахом возбудило профессора. «Так, старый развратник, не подчиняйся искушению. Мальчишка не знает, что творит. Ему нужна помощь. Хотя чего старый? Сорок лет для мага — молодость. Так, стоп! Не те мысли!»       Профессор положил мальчика на кровать, применил очищающее и пошёл в ванную, чтобы немного освежиться.       Сполоснув лицо холодной водой и протерев его полотенцем, Северус встал, облокотившись руками о раковину. Он вглядывался в отражение, пытаясь успокоиться и спрашивая себя: «Какого чёрта я творю?». Так и не найдя ответа, он зашёл обратно в спальню.       Гриффиндорец зря время не терял. Он успел проснуться, превозмогая боль. Она сильно уменьшилась, но осталась. «Где я и как я здесь оказался?! — бушевало в его голове. — Этот запах… Он всё ещё здесь… Снейп!» Запах снова поселился в гриффиндорском мозгу, не давая здраво мыслить. Просто сумасшедшее возбуждение и желание охватило. Желание… Подчиниться? Отдаться этому несносному профессору с ошеломляющим запахом. И это звучало в его голове так правильно и так странно одновременно.       «Раньше такого не наблюдалось. Я даже не рассматривал, что я гей, а теперь так», — думал Гарри, но мысли переплетались, сливались, создавая неведомую бурду. Осмысленным и самым важным осталось лишь желание.       Дверь уборной открылась, и из неё показался слизеринец. С влажным лицом и едва мокрыми волосами он выглядел ещё лучше. Он облокотился плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди в защитном жесте. И было непонятно, кого он защищал: себя от Гарри или Гарри от себя.       — Очнулся?       — Как видите.       — Не дерзи, — мягко упрекнул старший и, видя, как Гарри пытается встать, продолжил. — Тебе лучше не вставать с кровати. Твой организм неожиданно тяжело переносит первую течку. Вечно у вас всё не как у всех, — неожиданно даже для самого себя путаясь в обращениях, хмыкнул слизеринец.       — Течка? Что это? — Гарри ничего не понимал. А когда он не понимал, то начинал злиться. Ещё эта боль и желание. — Почему я не знаю, что со мной происходит, а Вы знаете? Вы в этом виноваты?!       — Гриффиндорец, — как-то беззлобно констатировал профессор. Сил на злобу буквально не осталось, всё уходило на контроль. — Хотя в каком-то роде — да, — не смог не съязвить он.       — Вам лучше объясниться, иначе…       — Иначе что, Поттер? Вы не в выигрышной позиции, — говоря это Снейп немного наклонился вперёд, чтобы немного нависнуть над наглецом. Запах ударил в голову с новой силой, и он поспешил вернуться в прошлую позицию.       — Извините, — процедил грифиндорец зло. А потом добавил насмешливо, — сэ-э-эр.       — Поттер, ты не знаешь? Точно, ты же вырос среди магглов, хотя они должны были знать. Я не лучший кандидат для просвещения, — ответил Снейп на давно заданный вопрос, пропустив мимо ушей очередную дерзость. И сразу смутился, заливая обычно белые щёки едва видным румянцем. Не привык он к такому.       — Кто, если не вы знаете буквально всё, профессор? — стал насмешиливо подмазываться к нему Гарри.       В Снейпе бушевали эмоции. С одной стороны он не мог о таком говорить, особенно с ненавистным Поттером, хотя за последние полчаса его отношение к нему кардинально поменялось. С другой, ему нужно знать об этом, и чем скорее — тем лучше. Подумав пару мгновений, Снейп начал:       — Это прерогатива твоих опекунов, — чуть поломавшись сказал профессор, но продолжил. — Есть три вида человека: бета, альфа и омега. Самая распространённая это бета. Бета — самый обычный человек, которого ты знаешь. Большинство магглов — беты. Беты обычно живут со всеми типами.       Альф намного меньше чем бет. Альфа же, это мужчина или изредка женщина, — тут Снейп замешкался, — связывать свою судьбу он может либо с омегой, либо с бетой, хотя встречаются и союзы альф. Альфа всегда стоит в главенствующей роли. От беты его отличает хороший нюх к запахам омег, а также некоторые действия при… соитии.       Омега также не часто встречается. Обычно это женщина и реже, как в твоём случае, мужчина. Омега всегда стоит в подчиняющейся роли. Связывают свою жизнь они с бетами и альфами. В отличие от беты они имеют сильное восприятие запахов альф и течки, которые происходят по особым дням. В это время нюх обостряется, но боль присутствует только в первый раз. Во время течки выделяется много своеобразной жидкости.       Альфы и омеги — редкие типы.       Тут Снейп замолчал. Он понимал, что гриффиндорцу надо переварить всю полученную информацию.       — Профессор, можете рассказать про связи между альфами и омегами? — Гарри задал самый смущающий вопрос. Снейп, мысленно обратившийся к Мерлину уже дюжину раз, в очередной раз проклял Дурслей, тяжело вздохнул и начал говорить.       — Альфы и омеги, как я уже говорил, встречаются редко, но их союзы самые стойкие. Обычно при первой встрече они чувствуют сильные запахи друг друга. Каждый чувствует собственный запах, ассоциируемый с партнёром. Чтобы привязать омег к себе навечно, альфы оставляют метку. Это укус, который показывает, что эта омега занята. После метки омега больше не сможет связываться с другими партнёрами.       — Запахи чувствуют все альфы и омеги?       — Да, но избранные, то есть предназначенные судьбой пары, чувствуют его намного сильнее, — сказал профессор и стал дожидаться реакции Гарри.       Этот запах течной омеги сбивал с толку и запутывал язык. «Этот грифиндорец всё спрашивает и спрашивает. Я скоро не выдержу», — думал слизеринец.       — Северус, очнись, — уже не в первый раз сказал Гарри, обращаясь к застывшему профессору.       Этот «Северус» от Гарри стал тем, что подтолкнуло Снейпа к безумию. Прорычав что-то невразумительное, он метнулся к Поттеру, накрывая его тело своим и вдавливая кровать. Руки продавили матрац с двух сторон от головы избранного, а колено вклинилось между его ног. Тёплое дыхание обожгло кожу лица, пока разум терялся в чёрным омутах напротив. Желанные губы находились в паре сантиметров, когда Снейп пришёл в себя. Одним резким движением он слез с кровати и отошёл от неё.       — Прости, это была ошибка, — сказал Северус, открывая дверь в подземелье. «Мне надо срочно сбежать от этого искушающего запаха и от этого желанного и ненавистного Поттера с его алыми пухлыми губами и яркими зелёными глазами и… О, чёрт, не думай об этом!»       — Стой! — сказал Гарри таким жалобным, но при этом томным голосом, что на мгновение в Снейпе снова появилось это звериное желание. И продолжил, напрочь забыв про глупую в данной ситуации субординацию. — Пожалуйста, продолжай. Твой запах. Он… Он сводит с ума. Прошу…       — Ты точно уверен в правильности этих действий? — сказал Северус полностью серьёзным голосом.       — Северус… К чёрту правильность! Пожалуйста.       И, понимая всю неправильность своих действий, Снейп послушал. Плевать на правила — в Азкабан не посадят, Гарри сам дал согласие, и ладно.       Гриффиндорец постоянно спешил, хотел быстрее, но Снейп специально действовал медленно.       Ласкал губы мягким поцелуем, не углублял, боялся сорваться. Он был уверен, что Поттер не хочет, а хочет его внутренняя омега. И Северус сдерживался, просто целуя.       Но Гарри не нравился такой расклад. Он углублял поцелуй всё больше и больше. Скользил наглым языком по чужим дёснам, сталкиваясь с чужим языком и тихо постанывая прямо в чужие губы. Он тянулся всё ближе и ближе. Подталкивая к действию, он ненадолго разорвал поцелуй, снимая рубашку. Поняв, что от него хотят, Снейп начал нарочито медленно и без магии раздеваться и раздевать гриффиндорца.       Слизеринец оставил брюки на себе в качестве последней преграды. Гарри же он раздел полностью. Он не позволял себе что-то делать для себя — надо было помочь младшему перестать чувствовать боль, а он как-нибудь потом справится. Один.       И Снейп поцелуями покрывал всё тело Гарри, рисовал никому не ведомые узоры, кусал за мочку уха, хрипло шепча «Гарри», прислонялся всем телом, как будто пытался согреть. Хотя согревать было некого — Поттер под ним просто горел и чуть ли не плавился. Гарри стонал, когда Снейп вытворял что-то неописуемое с его сосками.       Когда слизеринец накрыл его член ртом, Гарри вскинул бёдра, пытаясь погрузиться всё больше и больше в столь приятную глубину. Но его попытки пресекли на удивление сильные руки слизеринца, и он сдался. Воздух вокруг них сгустился, превращаясь в марево из запаха шоколада и глинтвейна. Боль была лишь миражом, про который можно подумать, только как про страшный сон. Не выдержав такое, он кончил очень быстро, даже смущаясь перед партнёром.       А Снейп лишь довольно улыбался.       — А ты? Я же лежал просто. Ты же не… да? — формировать предложения в таком состоянии избранный не мог от слова совсем, и Северус на это лишь хмыкнул.       Снейпа распирала животная похоть, но он пытался не подчиняться ей. Он пытался отвлечь гриффиндорца от боли. «Это мой избранный, но каждый должен иметь право выбора. Зачем ему старый и ворчливый профессор? А я как-нибудь потерплю, не привыкать», — думал он.       — Ты найдёшь себе получше.       — Не надо мне лучше, мне ты нужен. То есть ты и так лучший, — запутался, но выкрутился младший.       Снейп лишь печально усмехнулся. На глазах Гарри почти показались слёзы, и с самым милым и грустным из всех своих видов он прошептал: «Пожалуйста. Возьми меня».       И Поттер, не сдерживаясь, стонал под профессором. Снейп следовал, как и в прошлый раз. Целовал, шептал, гладил, согревал. И когда член во рту профессора почти достиг разрядки, Северус спросил:       — Оно тебе точно надо?       — Возьми уже меня, — повторил уверенно.       И Снейп послушал. Он растягивал гриффиндорца медленно и осторожно, добавляя всё больше пальцев. Смазка хлюпала, источая прекраснейший из всех запахов и, не выдержав, Северус облизал руку, втягивая длинные пальцы в рот и смотря прямо в зелёные глаза. Гарри заскулил, всем видом показывая, чтобы Снейп ускорился. Но тот продолжал действовать медленно и осторожно. Положив ноги партнёра на плечи, он обмазал свой член остатками смазки и стал входить.       Погрузив головку он остановился, давая Поттеру привыкнуть. Гарри было больно, но он держался — боялся, что Снейп уйдёт. Он даже сам стал двигаться, подталкивая любовника к дальнейшим действиям. Тот медленно вошёл до конца, хотя всё внутри хотело двигаться быстро и резко. Хотелось вдалбливаться в узкую и тёплую темноту, придавливая омегу к кровати всем телом. Хотелось разогнаться так, чтобы разломать к чёрту хлипкую учительскую кровать. Хотелось оставить на теле Гарри сотни меток, затем зализывая их. Но немного утихомирив зверя внутри, Снейп задал медленный темп, пытаясь не навредить гриффиндорцу.       — Мне не больно, давай быстрее, — жалобно простонал Гарри, запрокидывая голову и подставляя шею для поцелуев.       — Тогда держись, — прорычал альфа ему в самые губы, отпуская себя.       И Снейп ускорился, вдавливая младшего в матрас, сжимая одной рукой его ягодицу, а другой талию до синяков, врываясь в податливый рот. И в контраст с бешенным темпом целовал нежно и так осторожно, словно Гарри был хрупкой игрушкой. И это так сводило Поттера с ума. Он потерялся в ощущениях, напрочь забывая про всё в этом мире.       Они с Северусом сейчас были не в Хогвартсе, не в Англии и даже не на планете Земля. Они были где-то вне, где были лишь жадные движения рук, стремительные толчки, мягкие губы и бездонные чужие глаза в сантиметре друг от друга.       Гарри кончил второй раз за вечер, издав такой громкий и долгий стон, который услышала, кажется, вся Англия. Северус едва успел выйти, спуская куда-то на одеяло, а затем лёг рядом, восстанавливая дыхание.       Гарри прислонился лбом к его плечу и грустно сказал:       — Ты не поставил метку. Это был первый и последний раз? Я не нужен?       — О, нет, Гарри, — ответил профессор, сгребая гриффиндорца в объятия, — ты мне нужен, но кем бы я был, не давая тебе права выбора?       — Но я уже выбрал, — нагло и упёрто сказал младший. — И могу повторить хоть сотню раз.       Он облокотился рукой о плечо любовника и навис над ним, произнося в приоткрывшиеся от едва заметной улыбки губы:       — Я выбрал тебя, Северус Снейп.       Спустя одно долгое мгновение гриффиндорец был снова повален на матрац, и теперь уже профессор нависал над ним, жадно впиваясь в припухшие губы несдержанным поцелуем. Еле оторвавшись, он провёл дорожку лёгких поцелуев-мазков до ключицы Гарри и впился в неё острыми клыками. А затем осторожно зализал его, пальцами собирая с пышных ресниц омеги капельки слёз.       Невербально очистив их и кровать и получив благодарный поцелуй в щёку, Снейп притянул какой-то невзрачный флакон и протянул его Гарри.       — Это что? — спросил избранный опасливо, но принимая зелье.       — Яд, Поттер, — насмешливо проворчал слизеринец, — надоела семейная жизнь, хочу стать вдовцом и забрать себе всё твоё состояние. Универсальное заживляющее это, пей, — уже ласково закончил он.       — Всё хорошо, мне не надо…       — Пей, — сказал как отрезал.       Пришлось пить. Слабая, но неприятная боль сразу же отступила, и Гарри улыбнулся, но увидев победную довольно улыбку Снейпа, сделал недовольный вид, на что последний лишь фыркнул.       Снейп уселся на кровати, облокотившись о спинку, а Гарри, даже не спросив разрешения, удобно устроился на его коленях. И что, что они худые? Ему удобно.       — Я тебя люблю, — сказал одними губами Поттер и залился краской, смотря снизу вверх в чёрные тёплые омуты. Но его услышали.       —И я тебя, Гарри, — ответили ему в его же манере.       И эта беззвучная фраза была самой громкой из всех, что они оба когда-либо слышали.