Часть 1
28 декабря 2019 г., 04:12
Ёнджун сжимал телефон в руке, вчитываясь в текст сообщения, которое строчил последние двадцать минут. Он делал глоток шампанского, а после писал два предложения. Ещё глоток. И ещё предложение…
Слова, которые он никогда не мог собрать воедино перед ДжуА, сейчас появлялись сами собой. Возможно, всё дело было в выпитом алкоголе, либо в большом расстоянии, которое сокращалось с каждой секундой, пока самолёт мчался вперёд, рассекая воздух, а может Ёнджун просто устал держать всё в себе. Хотя… нет. Нет. Всё дело в том, что у него включён режим полёта, до земли ещё далеко, а значит он не может нажать кнопку «Отправить». То есть фактически он может сделать это, но сообщение всё равно никуда не дойдёт, поселится в переписке с пометкой «Невозможно отправить», а затем его удалят, прежде чем у него хотя бы появится шанс дойти до получателя.
Вжимаясь в спинку сидения, Ёнджун тяжело вздыхает. Впервые за долгое время он отвлекается от телефона и смотрит в иллюминатор, на белые крыши домов и светящийся город, который отсюда кажется игрушечным. Многоэтажные здания крупных компаний транслируют рекламу, переливаются разными цветами, а где-то по заснеженным дорожкам ходят толпы людей. Все спешат домой, боясь опоздать на Рождественский вечер и вручение подарков, смеются, кутаются в шарфы, прячась от ветра и снега, что так внезапно обрушился на Инчхон.
Весь декабрь температура не опускалась ниже нуля, шли дожди, а ДжуА грозилась написать письмо Санте, с просьбой хотя бы на Рождество послать немного снега в Корею. И ведь написала же, а потом оставила в почтовом ящике Ёнджуна, словно он и был тем самым Сантой. Он забрал его перед поездкой в Париж и бережно хранил во внутреннем кармане своего чемодана, лишь изредка вынимая его и перечитывая.
Ему нравилось читать её письма, особенно если они были написаны от руки, сразу создавалось впечатление, что он особенный, потому что другие от ДжуА получали максимум смс-ки в мессенджере, а он самое настоящее письмо. Пусть оно и было адресовано старику в красном костюме, который в большом мешке должен был притащить в Инчхон снег, при этом посмеиваясь и выдыхая «Хо-хо-хо».
Перед посадкой Ёнджун успевает выпить ещё один бокал шампанского и ради интереса нажать «Отправить». Текст с его признанием настолько большой, что мессенджер делит его на три разных сообщения, и Ёнджун тихо цокает языком, просматривая самое маленькое — последнее.
«Не понимаю, зачем я здесь распинаюсь, ты ведь даже не любишь меня. Ну почему ты не любишь меня?» — это звучит так отчаянно, словно он действительно нуждается в ответе на такой глупый вопрос.
На самом деле он не хочет знать, что с ним не так. Он не то чтобы красавец, но девушки частенько восхищаются его внешностью, он умный, об этом говорят два высших образования, забитый график и месье Ле Руа, который нехотя отпускал «лучшего в мире работника» домой на Рождество. А ещё у Ёнджуна хорошие манеры и вилла на Восточном побережье. Он считает себя достойным человеком и совсем не хочет разочароваться в себе, если окажется, что с ним действительно что-то не так.
Когда самолёт идёт на посадку, стюардесса просит всех пристегнуть ремни и Ёнджуну приходится наспех удалить сообщения и сунуть телефон во внутренний карман куртки. Он немного нервничает, потому что чем ближе земля, тем ближе встреча с ДжуА.
Последние две недели в Париже он мог думать только о ней. Когда видел красивое платье на витрине, задавался вопросом, понравилось бы оно ей; когда попивал крепкий кофе в кофейне, вспоминая, как она забавно морщит носик и кривится, всё равно делая большие глотки горького кофе; когда смотрел на Эйфелеву башню из окна и мечтал однажды показать её ДжуА; когда лежал на огромной кровати в отельном номере и чувствовал себя чертовски одиноким без неё за стенкой.
ДжуА всегда нравилась Ёнджуну. С самой первой встречи.
В университете она привлекала внимание не своей сногсшибательной внешностью и короткими юбками, а выступлениями на каждом благотворительном мероприятии, нелепыми протестами и звонким смехом, от которого у Ёнджуна всё сжималось внутри. Он и сейчас считал его усладой для ушей, а потому старался рассмешить её, когда они были вместе, или хотя бы заставить улыбнуться. Именно по этой причине он выпустил ручку чемодана, заставив людей, что шли за ним, споткнуться, и поднял руки высоко над головой.
— ДжуА! — он подпрыгнул на месте. — ДжуА!
В толпе ожидающих все зашевелились, кто-то начал возмущаться и громкое «Простите» донеслось до Ёнджуна прямо перед тем, как светловолосая девушка пробралась вперёд, крепко сжимая в руках табличку, на которой блестящими буквами было выведено его имя. Надпись переливалась в искусственном свете ламп, а на лице ДжуА расцвела улыбка. Она тоже подпрыгнула разочек, но когда кто-то сделал ей замечание, сразу успокоилась.
Ёнджун сдерживал себя, чтобы не рвануть вперёд, забыв про чемодан, и заключить её в свои объятия. Он переписывался с ней каждый день, а пару раз даже говорил по видеосвязи, но всё равно очень соскучился. В последнее время он частенько уезжал в командировки за границу, оставляя квартиру и круглый аквариум с тремя золотыми рыбками на ДжуА, но не мог дождаться момента, когда вернётся в Корею и снова будет пить по вечерам какао с лучшей девушкой на свете и целовать её в щёчку перед возвращением домой — потому что это негласное правило, которое они соблюдают. Как и уродливые свитера, которые они надевают каждое Рождество, печенье с предсказаниями и бутылка хорошего коньяка из страны, в которой был Чхве.
— Ты добрался живым! — ДжуА сжимает табличку под мышкой, приподнимаясь на носочки и одной рукой обвивая шею парня. — Ура!
Ёнджун хохочет, снова оставляя чемодан и крепко сжимая хрупкие плечи девушки. Она ниже его буквально на пару сантиметров, поэтому для него не составляет труда чмокнуть её в лоб, а потом в щёку и уткнуться в её шею, в попытках скрыть горящее от смущения лицо и желание как бы «случайно» промахнуться и поцеловать её в губы. Она использует гигиеническую помаду со вкусом персика, а Ёнджун без ума от персиков.
— Ты заценил табличку? — она отстраняется спустя всего пару секунд и сразу хватается за табличку, над которой работала весь вечер. Достать блестящий скотч было непросто, потому что в магазинах были огромные очереди в канун Рождества, словно люди в самый последний момент вспомнили, что вот он, праздник, и рванули скупать весь супермаркет. Но сложнее всего было начертить имя парня и наклеить скотч так, чтобы он выглядел хорошо.
— Да, твоя табличка лучше, чем у всех присутствующих, — Ёнджун показывает поднятый вверх большой палец, но ДжуА уже не смотрит на него. Всучивая парню именную табличку, она хватается за чемодан, рассматривая наклейки, которыми его облепили в аэропорту.
— Ты доплачивал за багаж? Сколько же ты всего привёз из Парижа! — её глаза и так светятся от восторга, но после ответа Ёнджуна начинают светиться ещё больше.
— Это всё подарки для тебя и для Нуна. Мне даже пришлось выбросить в аэропорту шляпу и два свитера, чтобы не было перевеса.
ДжуА хлопает в ладоши.
— Ту страшную шляпу, из-за которой все люди на тебя пялились? — Ёнджун нехотя кивает. — Супер, хоть кому-то удалось заставить тебя выбросить её.
У ДжуА хорошее настроение, в основном из-за снега и потому, что она рада видеть своего компетентного друга, которого мечтают заполучить даже зарубежные компании и переманить его из Кореи во Францию, а ещё потому, что он тоже рад видеть её. Он взгляда от неё оторвать не может, а его красные щёки выдают его.
— Хватит смотреть, — ДжуА пытается сдвинуть чемодан с места, но тот ни в какую, — нам нужно поторопиться, если не хотим попасть в пробку.
Вероятнее всего, они всё равно простоят в пробке по меньшей мере полчаса, потому что движение в центре заблокировано из-за огромного надувного Санты, о котором Ёнджун слышал даже во французских новостях, и из-за большого количества людей, выезжающих к родственникам.
— А что ты для Нуна везёшь? — ДжуА сдаётся, оставляя попытки забрать чемодан, и предоставляет это дело Ёнджуну. — Знаешь, как он подрос за эти две недели? Усы такие длинные…
ДжуА снова пребывает в восторге, и в этот раз вовсе не из-за Ёнджуна.
Буквально месяц назад они вместе возвращались после похода в кино домой, и ДжуА как всегда потянула Ёнджуна кататься на качелях у дома. Она громко хохотала и дрыгала ногами, пока он раскачивал качели, а ветер развевал её светлые волосы и шумел в ушах, но всё равно услышала писклявое «Мяу». Он как сейчас помнит это её выражение лица, когда она обнаружила белого пушистого котёнка под горкой. Она, ни секунды не колеблясь, заявила, что заберёт его домой.
— Ты же мне присылала его фото практически каждый день, — пытаясь успеть за девушкой, Ёнджун несколько раз поскальзывается на плитке и проклинает дорогущие туфли от Берлути, которые приобрёл в Гайбанелле пару месяцев назад.
— Но в реальной жизни он даже больше, чем на фото, — ДжуА внезапно оборачивается, и Ёнджун едва ли успевает расправить плечи и немного отклониться назад, чтобы действительно не впечататься своими губами в её.
Интересно, разозлилась бы ДжуА, если бы такой случайный поцелуй произошёл? Она вообще-то не умеет злиться, и кричать тоже, всегда звучит очень мило и забавно, но на втором курсе она сломала нос парню, который пытался пригласить её на свидание. Кажется, это тоже произошло случайно, но всё же…
— Ох, кстати, — ДжуА слегка закусывает нижнюю губу и опускает взгляд, словно провинилась, — тут такое дело… совсем забыла сказать…
Ёнджун заметно напрягается, сжимая ручку чемодана сильнее. Не нравится ему такая застенчивая и виноватая ДжуА, потому что обычно это не сулит ничего хорошего.
— Что ты уже натворила в моей квартире?
У него было всего две просьбы, когда он уезжал: протирать пыль хотя бы раз в неделю и присматривать за рыбками. Поскольку с пылью вряд ли могло что-то страшное произойти…
— Боже, — Ёнджун выдыхает, — кого из моих рыбок ты убила?
Раздвижные двери открываются и закрываются, впуская в просторное помещение вечно опаздывающих людей с чемоданами и сумками, а также морозный ветер, от которого так и хочется съёжиться. Белые хлопья оседают на большую белую плитку за прозрачной дверью, в считанные секунды образуя маленькие лужицы на входе, а на улице снежинки долго кружат в воздухе, прежде чем медленно приземлиться на землю. Инчхон весь светится разноцветными огоньками, а блестящий снег хрустит под ногами прохожих.
— Нун заглянул в приоткрытую дверь, — ДжуА снова и снова кусает губы. — Но, клянусь, он никого не убил, просто оставил маленькую, практически незаметную царапинку на животе одной рыбки, — она выставляет руки, будто боится, что Ёнджун что-то сделает. — С ней всё в порядке, она жива и всё так же пялится на твою кровать через аквариум. Честное слово.
ДжуА вообще-то не понимает, как в качестве домашних питомцев можно держать рыбок, то ли дело кот или собака, кролик или попугай, их, по крайней мере, можно приласкать, а с попугаем даже поболтать. А что могут рыбки без своего аквариума?
— Зачем ты вообще его в мою квартиру впустила?
Ёнджун берётся за ручку чемодана одной рукой, а второй сжимает табличку с именем. У него нет ни малейшего желания стоять посреди аэропорта и слушать оправдания ДжуА, когда ещё нужно разложить вещи, заказать что-нибудь из еды и надеть уродливый вязаный свитер с оленем.
— Он ходит за мной по пятам, а если остаётся дома один — плачет.
Белые снежинки оседают на куртку Ёнджуна и путаются в длинных светлых волосах ДжуА, когда они пересекают парковку, направляясь к единственному свободному такси. В любой другой день ДжуА непременно потащила бы Ёнджуна на автобус, но сегодня ведь Рождество, они должны торопиться домой, потому что их ждёт там праздничный ужин и маленький плакса Нун.
— Кажется, Санта получил твоё письмо, — Ёнджун отряхивает куртку от снега и помогает водителю погрузить в багажник чемодан.
— Что? О чём ты? — сначала не понимает ДжуА, а когда вспоминает письмо, написанное вначале декабря, весело хмыкает. — Ох, действительно. Ты передал его ему? В Париже ведь тоже есть резиденция Санта Клауса? Ты там был? А в Диснейленде?
Ёнджун качает головой, придерживая дверцу для подруги, и только после неё забираясь в машину.
— Я был в офисе большую часть времени, только перед отъездом пробежался по магазинам, чтобы купить для тебя подарки. Я видел Эйфелеву башню из окна своего отеля, что уж говорить о Диснейленде?
На самом деле Ёнджун не был настолько помешан на своей работе, но конец квартала выдался тяжёлым, было много дел и встреч, и всё нужно было успеть в последние две недели, чтобы получить выходной и вырваться домой, к ДжуА.
— Зануда, — девушка отворачивается к окну и вынимает из кармана куртки телефон и скрученные белые наушники.
— Нет, — Ёнджун стонет, — не смей слушать музыку, лучше поговори со мной. Как дела на работе? Что нового?
Он так сильно скучал по ней, а она собирается слушать музыку всю дорогу вместо того, чтобы болтать с ним обо всём и ни о чём. Он хочет многое ей рассказать, поделиться какими-нибудь забавными историями, которые точно заставят её смеяться, но в его жизни практически ничего не происходит, а конференции и собрания едва ли можно назвать забавными.
ДжуА выдёргивает наушники из ушей и на её лице появляется безумная улыбка.
— В этом месяце прибыло более двадцати новичков, — она садится вполоборота к Ёнджуну, — и двенадцать из них — парни. Как с обложки. Двое в моём отделе и они просто шикарны.
Ёнджун даже не пытается сдержать фырканье. ДжуА постоянно рассказывает о новичках на работе и обещает начать с кем-то встречаться чуть ли не каждый месяц, но никто ей не предлагает, а сама она не станет проявлять инициативу. ДжуА страшно боится быть отвергнутой, хоть и не признаётся в этом никому. Даже Ёнджуну.
— Точно, — он складывает руки на груди, мельком поглядывая на водителя, который полностью сосредоточен на дороге, — ты заговорила о шикарных парнях, а я не могу не упомянуть француженок. Они удивительные и такое вытворяют своим языком… — Ёнджун опять краснеет, замечая недовольный взгляд ДжуА и слегка поджатые губы. — Кхм, слова. Я имею в виду то, как они говорят. Удивительно. Французский язык очень красивый.
В который раз он пытается вызвать у неё ревность, заставить взглянуть на него как на парня, а не просто друга, но снова сталкивается с осуждением и недовольством. Наверное, он немного перегибает, рассказывая ей о девушках, которых на самом деле видел издалека.
ДжуА что-то делает в своём телефоне и её губы слегка подрагивают, когда водитель сворачивает на мост.
— Ты прислал мне что-то?
У Ёнджуна сердце уходит в пятки. Он несколько раз моргает, пытаясь понять, как так вышло, что ДжуА что-то пришло от него, когда он находился в воздухе и абсолютно точно удалил отправленные сообщения. Он удалил.
— Ой, — Ёнджун напряжённо смеётся, перехватывая телефон ДжуА, — это я случайно, наверное. Это точно от меня?
Когда он сжимает губы в тонкую линию и всматривается в уведомление, выглядит очень сосредоточенным. ДжуА даже на какое-то время замирает, просто глядя на густую чёрную чёлку, которая лезет в глаза без укладки, длинные ресницы, прямой нос и слегка вздёрнутый подбородок. Она переводит взгляд на его руки и длинные тонкие пальцы, которыми он водит по сенсорному экрану.
— Пароль? — он удивлённо бормочет себе под нос. — Зачем ей пароль?..
Проклятое уведомление можно только смахнуть, а зайти в переписку и удалить его невозможно. Текст сообщения скрыт, так что Ёнджун понятия не имеет, какая часть его признания ей пришла, и от этого ещё страшнее.
Вначале он долго распинался перед ней и писал что-то о том, насколько она удивительная девушка, во втором сообщении было непосредственно признание и предложение быть его девушкой, а в третьем… оно было самым маленьким и глупым. Что ДжуА вообще должна была ответить на его вопрос? Почему она его не любит? Есть причины для ненависти, есть причины для любви и других чувств, но «нелюбовь» беспричинна.
«Нелюбовь» — это безмятежное глубокое море, воды которого вечно спят и даже самый сильный шторм не способен пробудить волны. «Нелюбовь» — это не ненависть, это даже хуже. Ненавидят обычно за что-то, а не любят — просто так. И от этого никуда не деться, особенно если тот, кто тебя не любит, живёт в соседней квартире и так настойчиво стучится в сердце, но своё при этом открывать не хочет.
— И чем ты занимаешься? — ДжуА придвигается ближе, опуская подбородок на плечо Ёнджуна и внимательно наблюдая за его попытками подобрать пароль. Он водит пальцем по цифрам, но подобрать подходящую комбинацию не может.
— Точно, — он внезапно выдыхает, расстёгивая куртку и из внутреннего кармана вынимая свой мобильный. Он ведь может удалить сообщение из чата со своего телефона.
— Эй, Ёнджун, — ДжуА обхватывает обеими руками его предплечье и прижимает парня к сидению, — что ты творишь?
— Прости, ДжуА, — он нажимает несколько раз на кнопку питания, ожидая, что экран вот-вот вспыхнет, но он по-прежнему чёрный, — я случайно отправил это тебе. Не думал, что оно дойдёт, я ведь включил режим полёта…
ДжуА выхватывает у него из рук свой мобильный и смахивает уведомление, не спеша разблокировать телефон и прочитать его.
— Что бы ты там не написал — ничего страшного, — она усмехается, ещё сильнее прижимаясь к нему и закрывая глаза. — Мы же друзья, и ты уже получал от меня реально стрёмные смс-ки. Например, фото с корпоратива и пьяные голосовые…
— Ты не понимаешь, это немного другое, — Ёнджун легонько стучит пальцем по экрану своего айфона и прерывисто выдыхает. Кажется, он разрядился. Подзаряжался всю ночь и практически всё время просто лежал в кармане, не считая тех двадцати минут, что были потрачены на сообщение для ДжуА, но всё равно разрядился.
Проклятие. Теперь Ёнджун обречён. Если она прочитает сообщение, вряд ли захочет провести рождественскую ночь с ним и вряд ли примет его подарки, скорее всего она смутится и попросит его держать дистанцию. Она в восторге от новичков на работе, но никак не от Ёнджуна.
— Высадить вас здесь? — водитель такси поворачивает к дому и медленно проезжает первых два подъезда.
— Нет, наш последний, — ДжуА оживает и снова светится от счастья. Притупляя любопытство, она убирает телефон в карман, так и не прочитав сообщение, и указывает Ёнджуну на гирлянды, которые прикреплены над дверью подъезда.
В этом году она лично помогала жильцам украсить подъезд и внесла чуть больше денег, чем планировала, но была очень довольна результатом. Несмотря на длительное отсутствие снега, у неё было праздничное настроение, и она хотела, чтобы у всех остальных оно тоже было.
Аромат свежеиспечённого хлеба и корицы встретил гостей на лестничной клетке, когда оказалось, что лифт не работает и придётся тащить тяжёлый чемодан на шестой этаж так. Благо водитель предложил помощь, а Ёнджун за это оставил ему щедрые чаевые. Он немного торопился домой и вынужден был следить за ДжуА, чтобы она ни в коем случае не взялась снова за телефон и не прочла его сообщение до того, как он успеет подзарядить телефон и удалить его, поэтому переводил взгляд с девушки на ступеньки и обратно. От волнения у него в горле ком появился, который он никак не мог сглотнуть, даже когда заплатил водителю и пожелал ему счастливого Рождества, и когда остался наедине с объектом своего воздыхания. Совсем немного, но он боялся оставаться с ней и в то же время боялся оставлять её одну.
— Не хочешь зайти со мной? — он с третьей попытки вставил ключ в замочную скважину и опять уставился на ДжуА. Кажется, она была абсолютно счастлива, потому что чуть ли не прыгала на месте, подталкивая парня к дверям квартиры.
— Ты же всего на две минуты, — она махнула рукой, — я подожду у себя.
— Нет! — Ёнджун попытался схватить её за руку, но промахнулся. — С чего ты взяла, что я только на две минуты? Нужно разобрать чемодан, принять душ и найти свитер… Что хочешь заказать на ужин? Знаю хорошую службу доставки…
ДжуА надула губки и исподлобья посмотрела на парня.
— Разобрать чемодан? Душ? Доставка? — покачав головой, она ещё и нахмурилась. — Я весь день готовила праздничный ужин и приехала в аэропорт на час раньше для того, чтобы потом сидеть в твоей квартире и есть еду из ресторанов? Сегодня же Рождество!
Для ДжуА этот день был особенным, не только потому что Ёнджун вернулся из командировки, но и потому что она ждала Рождество целый год. Именно в этот день с любым может произойти чудо, и в этот день все собираются за столом, а дети надеются обнаружить подарки под украшенной ёлкой. В этот день люди встречаются и созваниваются со своими близкими, обмениваются приятными словами и поздравлениями. В этот день никак нельзя оставаться одному и никак нельзя питаться едой из ресторанов.
— И ты предлагаешь?.. — Ёнджун приподнимает брови.
— Оставить чемодан в гостиной, надеть мой любимый свитер и пойти ко мне, — на лице ДжуА появляется скромная улыбка, — потому что специально для тебя я испекла яблочный пирог и приготовила пасту. Ты же любишь яблоки и итальянскую кухню.
Ну вот как можно не любить ДжуА? Мало того, что она самая прекрасная девушка из всех, что встречал Ёнджун, так она ещё и милая, внимательная, добрая. И умеет готовить.
Если бы всё зависело только от Ёнджуна, он бы уже давно её замуж позвал, но он боится всё испортить.
Дружеские отношения между мужчиной и женщиной как тонкий хрусталь — малейшая трещинка, вызванная влюблённостью одного из них, способна разрушить всё.
— Но в чемодане подарки, — Ёнджун хмурится, — и перелёт был тяжёлым, я хочу привести себя в порядок.
ДжуА отрицательно качает головой.
— Ты и так замечательно выглядишь, — она зарывается пальцами во влажную после снега чёлку парня и взъерошивает её. — Красавчик, — тихо смеётся, — чемодан можешь взять ко мне. Завтра перетащим его в твою квартиру. Без моих подарков он будет легче, да?
Отбирая у Ёнджуна ключи от его квартиры, она легонько отталкивает его в сторону.
— Я поищу твой свитер, а ты тащи свой чемодан ко мне и смотри на повзрослевшего Нуна. Он просто прелесть.
***
Ноги Ёнджуна следовали по хорошо знакомому пути, но ступал он осторожно, вглядываясь в темноту, чтобы не наступить на притаившегося где-то Нуна. В квартире ДжуА пахло просто изумительно, чем-то сладким и пряным, острым и нереально вкусным. Перед полётом Ёнджун не успел перекусить, думал, что наестся вдоволь после возвращения домой, и кажется, он не ошибся. От мыслей о пасте и яблочном пироге у него заурчало в животе. Ответный рык раздался откуда-то из темноты, а затем Ёнджун вскрикнул, подпрыгивая от испуга и хватаясь рукой за сердце. Пушистый Нун соскочил с комода, вцепившись подрезанными крохотными коготками в синие джинсы и начав бить парня задними лапами. — Нун! — Ёнджун бросил чемодан и попытки добраться до кухни в потёмках, начав искать на стене выключатель. — Прекрати! Лампа под потолком вспыхнула, осветив узкий коридорчик и огромные голубые глаза кота. Он выглядел сумасшедшим, пока пытался укусить Ёнджуна за колено, и не прекращал дрыгать задними лапами даже когда парень схватил его за шкирку и приподнял повыше. — Какого чёрта, Нун? — он легонько щёлкнул его по носу. — Отдам твои подарки уличным котам, и будешь знать, как нападать на меня. Гладкая белая шерсть выглядела плюшевой и на ощупь была такой же. Кот довольно замурчал, стоило его легонько погладить по голове, и жалобно мяукнул, умоляя отпустить. Если раньше его мяуканье больше напоминало писк, сейчас оно было более низким и гортанным, да и сам Нун стал чуточку больше. Светло-розовые уши вытянулись и торчали вверх, мокрый розовый нос блестел в свете лампы, а в глазах плясали черти. Может внешне он и изменился, но на деле такой же засранец, сразу видно. Ёнджун отпустил кота на пол и осторожно обошёл его, прижимаясь к стене. Ещё на входе он вытащил из чемодана подзарядку и теперь торопливо шёл в сторону кухни, собираясь «оживить» свой айфон. У него было совсем немного времени всё исправить, пока ДжуА искала в его квартире красный вязаный свитер с оленями. Его она подарила ему на первое совместное Рождество, а себе выбрала жуткий жёлтый свитер с эльфом. Выглядели они оба реально паршиво, но ДжуА нравилось это. Включение телефона заняло какое-то время, и Ёнджун нервно постукивал пальцами по кухонному столу, прислушиваясь к каждому шороху. Свитер лежал на верхней полке в шкафу, он специально выложил его на видное место перед поездкой, чтобы после долго не искать, и ДжуА должна была вот-вот найти его и вернуться. — Аллилуйя! — Чхве облегчённо выдохнул, когда загорелся экран и появилась знакомая заставка. У него руки дрожали, пока он пытался зайти в мессенджер, а когда он нашёл нужный контакт, дверь в квартиру открылась. ДжуА с ходу начала звать Нуна, хвалить его за то, что он такой красавец и тискать его. За это время Ёнджуну удалось побледнеть, а потом покраснеть, потому что все три сообщения были доставлены. Все три сообщения, которые, как ему казалось, были удалены, висели синим облаком в чате. Если бы ДжуА прямо сейчас их просмотрела, этот Рождественский вечер мог бы превратиться в катастрофу. — Ёнджун, ты где? — голос ДжуА звучал бодро и весело. — Ёнджун! — Я на кухне, — он наспех удалил сообщения, которые могли выставить его дураком, и бросился к холодильнику. — Вау, ты приготовила желе? И у тебя куча банок с консервами для Нуна. А я привёз ему какой-то крутой органический корм. Ёнджун достал из холодильника тарелку с салатом из свежих овощей и захватил бутылочку острого соуса. — Мы будем накрывать на стол в кухне? Или перенесём всё в гостиную? — его щёки по-прежнему горели, но теперь он чувствовал себя чуточку увереннее и спокойнее. Угроза миновала, так что он может немного расслабиться и просто наслаждаться едой, приготовленной ДжуА, и её компанией. За окном идёт снег и земля замёрзла, так что ботинки больше не утопают в грязи, как было пару недель назад, и даже днём солнечные лучи не в состоянии пробраться сквозь тучи. Белые сугробы на детской площадке видны даже с шестого этажа. — Ты проголодался, наверное, — улыбка ДжуА становится чуть шире. Кажется, словно её распирает от счастья, но она изо всех сил сдерживает себя. — Хочешь, чтобы я приготовила для тебя парочку кимпабов, прежде чем мы начнём накрывать на стол? Когда она проходит мимо Ёнджуна, он улавливает тихое хихиканье и почему-то снова смущается. Она не смеётся над ним, она ведь ничего не знает, просто она счастлива, что будет праздновать Рождество с хорошим другом. — Если тебе не тяжело, — Нун крутится под ногами и Ёнджун легонько подталкивает его в сторону пустой миски, только бы случайно не наступить на белый пушистый хвост, — а я тогда перенесу стол в гостиную. Там будет удобнее. — И там ёлка, — добавляет ДжуА, начиная что-то напевать под нос. Она точно в отличном настроении и точно приготовит лучшие в мире кимпабы, поэтому Ёнджун старается больше не беспокоиться о мелочах и мысленно настраивает себя на праздник.***
— Банка здесь, — ДжуА задевает локтем бок парня, при этом тихо посмеиваясь. Ёнджун сидит на диване с закрытыми глазами, потому что после бутылки Леро на двоих у него слегка кружится голова и щёки не то что красные, а буквально горят. Он успешно пережил ужин и кормление пастой чуть ли не с ложечки, потому что ДжуА очень хотелось, чтобы он попробовал еду из её рук, — словно он был ещё одним котёнком, которого нужно было сперва ткнуть носом в тарелку, а потом подвинуть её к нему, — обмен подарками, Рождественский плейлист на ютубе и фальшивые ноты ДжуА, а теперь, когда он был пьян и расслаблен, у него совсем не осталось сил на последнее испытание — печенье с предсказаниями. — Ёнджун, не спи, — ладонь ДжуА кажется холодной по сравнению с разгорячённой кожей, когда она прикасается к щеке парня. Она нежно и робко поглаживает её, постепенно спускаясь к линии подбородка и кадыку, который дёргается всякий раз, когда Ёнджун сглатывает. А когда ДжуА прикасается к нему, он сглатывает очень часто. «Почему ты меня не любишь?» — вопрос едва ли не слетает с его языка, но он вовремя прикусывает кончик и приоткрывает глаза. Он предотвратил катастрофу этим вечером и не хочет неприятностей ночью. В комнате темно и только разноцветные огоньки с гирлянды освещают книжные стеллажи вдоль стен. Когда они мигают, охватывают практически всю комнату, и Нун, сопящий в обнимку с мягкой игрушкой единорогом, которого Ёнджун привёз для ДжуА, тихо постанывает, пытаясь прикрыться белоснежными лапками. В ярко-синем цвете ДжуА выглядит забавно, совсем как инопланетянка, и Ёнджун усмехается, снова громко сглатывая. — Вот сдалось тебе это печенье? — он перехватывает её руку, окольцовывая кисть пальцами и легонько сжимая. — Давай просто ляжем спать. ДжуА снова задевает бок парня локтем и в этот раз он сдавленно стонет. Он съел так много яблочного пирога и желе, что ещё пара вот таких толчков и ему станет совсем плохо. — Это традиция, — высвобождая свою руку из хватки Ёнджуна, ДжуА протягивает ему стеклянную банку с изогнутым печеньем. В ней около двадцати печенюшек, все золотистые и хрустящие. Ёнджун хотел бы возразить и назвать эту её традицию ерундой, но на самом деле он и сам верит, что печенье может что-то предсказать. Взять хотя бы пустую бумажку, что попалась ему в первое совместное Рождество с ДжуА. Он думал, что ему попалось бракованное печенье, но в тот год он сменил специализацию, съехал от родителей и встал на ноги, обзавёлся успешным делом и спонсорами — начал жизнь с чистого листа, можно сказать. — Ладно, — Ёнджун потягивается, запуская правую руку в банку и шаря в ней пару секунд. Обёрточные упаковки шуршат, заставляя Нуна навострить уши и даже оторвать морду от игрушки, уставившись на тени, что отбрасывают разноцветные лампочки. Нужное печенье само цепляется за пальцы Ёнджуна и ему остаётся только вытянуть и разорвать упаковку. Пока он аккуратно распечатывает печенье, ДжуА вытягивает то, что на самом верху и сжимает его в ладони. Печенье в её руке крошится, в то время как печенье Ёнджуна разваливается на две идеально ровные половинки, а синие буквы на белом фоне появляются и исчезают из-за мигающих гирлянд. — Что у тебя? — ДжуА загадочно улыбается, убирая светлые волосы назад и склоняясь над предсказанием парня. — Ваша судьба… — Ёнджун щурится, пытаясь прочитать вторую часть предсказания, а когда гирлянда прекращает мигать, переходя в другой режим и начиная переливаться красными, жёлтыми, синими и зелёными цветами, шумно выдыхает: — Перед вами. Печенье в руке ДжуА снова хрустит, когда она внезапно сжимает его. Она молчит и Ёнджун тоже не знает, что сказать. Это похоже на злой рок, дурацкую шутку, которая не просто заставляет его чувствовать себя неловко, но ещё и в очередной раз напоминает о том, что ему никогда не признаться в своих чувствах девушке, в которую он по-настоящему влюблён. — А что у тебя? — он старается выглядеть расслабленным и в то же время заинтересованным, хотя на самом деле сердце бешено стучит в груди и он не может думать ни о чём, кроме дурацкого предсказания и ДжуА, что наклонилась слишком близко. Свитер с эльфом на ней сидит идеально, и это удивительно, но ей он вполне подходит. Если бы кто-нибудь выпускал жуткие свитера, ему стоило бы взять в качестве модели ДжуА. На ней всё сидит идеально: пижама, потёртые джинсы, блузка от Изабель Маран, платье от Бриджит Бардо и поношенные спортивные штаны… Но самое главное — её улыбка на фото способна затмить самый лучший или худший наряд и привлечь к себе внимание. Ёнджун старается дышать спокойно, хотя понемногу начинает паниковать. Он выпил достаточно, чтобы стать смелее, так почему он не может ничего толкового ей сказать? Почему не может разочек рискнуть? — Сейчас, — ДжуА снова шуршит упаковкой, разрывая её и высыпая крошки — всё, что осталось от печенья, — на стол. Белая бумажка лежит вверх ногами, так что Ёнджун не успевает ничего прочитать, но судя по реакции девушки, там что-то интересное. — Ну? — он подаётся немного вперёд, но ДжуА убирает бумажку за спину и от того, что она пытается скрыть улыбку, у неё появляется на щеке ямочка. — Не скажу, — она хохочет, спрыгивая с дивана и подхватывая практически пустую бутылку коньяка. Наверняка от персиковой гигиенической помады на её губах ничего не осталось, зато сейчас они на вкус как французский шоколад и коньяк — разве это не потрясающе? — Эй, так нечестно! — Ёнджун тоже поднимается со своего места. Он показал ей своё предсказание, хоть ему и было неловко впоследствии. — Покажи. Вместо бумажки ДжуА показывает язык и оббегает стол по кругу, пытаясь не попасться в руки Ёнджуну. Он подаётся то вправо, то влево, но по сути с места особо не двигается. Голова по-прежнему немного кружится, поэтому он не рискует отходить слишком далеко от дивана. — Ты ни за что не догадаешься, — ДжуА смеётся, направляясь к книжным стеллажам. — Ты, Чхве Ёнджун, даже не поверишь… Она пританцовывает вокруг дивана, в то время как Ёнджун просто наблюдает за ней. Теперь ему интересно, что же такого может быть написано в её предсказании, поэтому он перелезает через диван, пытаясь поймать ДжуА за свитер. Она очень проворная и не настолько пьяная, поэтому с лёгкостью уклоняется и сама хватает его за свитер с оленем. Красная нить тянется, когда Ёнджун пытается увернуться, и свитер стремительно, ряд за рядом, распускается, привлекая внимание кота. — Вот мелкая, — возмущённо выдаёт Ёнджун. Он всей душой ненавидит этот ужасный свитер, но его ему подарила ДжуА, поэтому он не может допустить, чтобы от него ничего не осталось. Пытаясь подобрать нитки руками, он следует за девушкой обратно через диван и к столу, а потом ловит её за шлёвку на джинсах, когда она проходит мимо, и со всей силы тянет на себя. Мягкие диванные подушки прогибаются, стоит ДжуА упасть на них, а когда Ёнджун приваливает её собой, диван скрипит. — Ой, — практически бесшумно выдыхает ДжуА. Её бёдра плотно прижаты к бёдрам парня, так что она чувствует то, что не должна, и бутылка с коньяком медленно выскальзывает у неё из рук. Стекло не бьётся, бутылка приземляется на бок, но там недостаточно коньяка, чтобы он мог вылиться. — Ой? — Ёнджун цокает языком, словно вовсе не взволнован положением вещей и ни капельки не смущён слегка задравшимся жёлтым свитером, из-под которого видна полоска бледной кожи и линия красных кружевных трусиков. Если у ДжуА и бюстгальтер того же цвета, а в шкафу есть шапка Санты… Хотя, это неважно, фантазии Ёнджуна хватит для того, чтобы представить её во всём этом и медленно и мучительно умереть, не в состоянии избавиться от этого образа в голове. Красные нитки тянутся по полу и дивану, с каждым движением растягиваясь ещё на пару сантиметров. Ёнджун очень старается не шевелиться, но Нун уже нашёл узелок и теперь пытается прижать его лапой. — Ладно, сдаюсь, — ДжуА убирает руки за голову и продолжает: — Посмотри в заднем правом кармане. Ёнджун не верит своим ушам, зачем-то тянется в задний карман своих джинсов, а когда слышит смех девушки, понимает, что она говорила о своих задних карманах. Чтобы ему было удобнее, она приподнимает бёдра, вызывая у него изумлённый стон. Это немного неожиданно, но очень приятно, до мурашек по коже и дрожи в коленях. Ёнджун мысленно умоляет Господа помочь ему только в этот раз и предотвратить все те неловкие моменты, что могут быть в дальнейшем, если ДжуА снова вот так внезапно толкнётся своими бёдрами в его. Он осторожно запускает руку в задний карман её джинсов и вместо бумажки нащупывает там телефон. — Пароль три девятки и одна восьмёрка, — ДжуА опускается на диван, снова расслабляясь. Разумеется, если она будет возбуждена, Ёнджун не узнает об этом до тех пор, пока не снимет с неё трусики, а вот если он возбудится… Вряд ли ему удастся скрыть это. — Не понимаю, — он ёрзает на бёдрах ДжуА, после чего она закусывает нижнюю губу и слегка прикрывает глаза, — к чему здесь твой мобильный? Я просто хочу знать, что… Ёнджун задерживает дыхание, не в состоянии продолжить говорить. Синее облако в чате отмечено двумя галочками, а знакомые слова кажутся не иначе как обманом зрения. «Ну почему ты не любишь меня?» — он пытался удалить это проклятое сообщение дважды. Дважды. Но ДжуА всё равно его увидела. — Ох, — он дёргается, собираясь встать с дивана, но ДжуА не позволяет, хватаясь руками за рукава распущенного снизу свитера, — прости. Прости, пожалуйста. Я не отправлял этого. То есть я отправлял, но это было не тебе… Ох, какой смысл лгать теперь? Это было адресовано тебе, я просто не думал, что оно отправится. Ёнджун выглядит поникшим и расстроенным. Он уже совсем не пьян и уж точно не возбуждён, он разбит и подавлен. Ему стыдно и ужасно неловко. Хочется сквозь землю провалиться или хотя бы телепортироваться в свою квартиру, чтобы избежать проницательного взгляда ДжуА. — Кто тебе сказал, что я тебя не люблю? — она разжимает руки, выпуская красный свитер и нечаянно роняя скомканную бумажку с предсказанием на диван. Осторожно сталкивая Ёнджуна с себя, она садится в позу лотоса и поправляет задравшийся свитер. — И кто сказал, что ты можешь забирать свои слова обратно? Если прислал сообщение, просто оставь и позволь мне его прочитать. А лучше вообще никаких сообщений, только личные признания, чтобы их потом невозможно было удалить. Ладошки ДжуА снова кажутся холодными, когда она накрывает ими руки Ёнджуна. — Иногда ты такой глупый, — она продолжает громче, — рассказываешь о француженках и симпатичных помощницах, хотя и так очевидно, что я злюсь из-за этого. И привозишь из-за границы кучу дорогих подарков, словно не знаешь, что лучший подарок летит в бизнес-классе и целует меня в щёку, после заключая в крепкие объятия. И я не могу не любить тебя. Ты же такой… такой… Пока ДжуА пытается подобрать подходящие слова, Ёнджун переступает через смущение и страх, подаваясь вперёд и осторожно целуя девушку в губы. Поцелуй быстрый, нежный и практически невесомый. ДжуА даже не сразу понимает, что только что произошло, и только когда замечает зажатость Ёнджуна и его красные щёки, улыбается краешком губ. Он может быть взрослым, серьёзным парнем, который является одним из лучших работников в своей сфере, может вести переговоры и проводить конференции, может летать чуть ли не каждый месяц за границу, но когда дело доходит до любви, он превращается в робкого и стеснительного ребёнка. — Чхве Ёнджун, ты же только из Франции, — ДжуА отпускает его руки и легонько толкает его в плечо кулачком, — разве не знаешь, какой поцелуй считается настоящим? Французский. Французский поцелуй. Кажется, Ёнджун смущается ещё больше, но это быстро проходит после того, как ДжуА берёт инициативу в свои руки и прижимается своими губами к его губам. Чтобы быть ближе, ей приходится обвить его шею руками и расправить плечи. Ёнджун же, в свою очередь, опускает руки на девичьи бёдра, к которым всего несколько минут назад прижимался, и подключает язык. Его поцелуи нежные и очень осторожные, неторопливые, настолько приятные, что у ДжуА всё внутри сжимается. Отстраняясь, чтобы отдышаться, Ёнджун не открывает глаз, словно боится, что всё это окажется сном и что сейчас он проснётся в просторном отельном номере, совершенно один. — Но что же у тебя за предсказание? — он легонько трётся носом о щёку ДжуА, вызывая у неё улыбку. — Говорила же, что ты ни за что не догадаешься и даже не поверишь, — она нащупывает рукой скомканную бумажку между диванными подушками и перед тем, как вручить её Ёнджуну, ещё раз целует его в губы, растягивая удовольствие и воздух настолько, насколько это вообще возможно. Лампочки снова мигают, а Нун уже вовсю играет с нитками, распуская свитер до коричневой мордочки оленя. Ёнджун пытается отогнать кота рукой, в то же время разворачивая предсказание, но всё тщетно — Нун уже валяется в нитках, путаясь в них пушистыми лапами. — Боже, — Ёнджун удивлённо приоткрывает рот, — это же… — То же самое, что и у тебя, — ДжуА ложится на диван и настойчиво тянет Ёнджуна за собой. — «Ваша судьба перед вами». Она смеётся, считая такое совпадение очень забавным и значимым. Возможно, если бы не это печенье, она бы и не решилась заговорить с Ёнджуном об удалённых сообщениях, а если бы не коньяк, ни за что не потребовала бы «французский поцелуй», а если бы не свитер… — Ты должна была сказать раньше, что прочитала сообщение, — Ёнджун больше не пытается «случайно» промазать, сразу целует в губы и не может оторваться, — тогда я бы не удалял его. Я бы и предыдущие не удалял. Первые две части были гораздо лучше. — Правда? — ДжуА приподнимается на локтях, чтобы взглянуть на Нуна и хотя бы попытаться спасти любимый свитер любимого парня. — Тогда ты должен рассказать мне, что было в первых двух частях. Ты написал так много, что мессенджер поделил на три сообщения? Ёнджун незамедлительно кивает, укладываясь на диван рядом с ДжуА. — Даже не знаю… — он лукаво улыбается, стягивая свитер через голову и поправляя белую футболку с эмблемой Меркура. Чтобы восстановить свитер, сначала придётся остановить Нуна, собрать все нитки и найти того, кто сможет всё вернуть на свои места. — Я писал о том, что у тебя красивые глаза. — Целых два сообщения? — ДжуА устраивается поудобнее, приготовившись слушать. — Нет, — Ёнджун прикладывает указательный палец к своим губам, призывая девушку молчать, — я писал о них только два абзаца. И ещё два о твоей улыбке. И о том, как сильно я люблю твою стряпню… — А ты можешь говорить так, словно читаешь для меня это сообщение? — ДжуА мечтательно улыбнулась, поворачиваясь лицом к парню и закрывая глаза. — Чтобы я могла представить, как получила и читаю его. ДжуА очень ждала этого от Ёнджуна, поэтому он снова пересилил себя и прочистил горло перед тем, как начать: — Привет, ДжуА…
