На уме одни драконы

Девчонка склоняется к его уху и обжигает дыханием. «Якен», — шепчет она. Дождь стекает по узкому лику чардрева, капает с ее каштановых волос ему за шиворот. Стены Харенхолла, серые и безмолвные, сколько таких девчонок видели? Тонких и жестоких. «Назови другое имя», — молит он, но миледи непреклонна. «Якен». Суп кипит в котлах, а у него кровь кипит, и он замучился искать причину. Жнет Арья не хуже Многоликого, в ее голове сотни имен, самые сладкие из которых она бережет как зеницу. Остается резать и кромсать, и варить кипятком. Кусака обгладывает пальцы стражника, Якен глаз не сводит со своей маленькой подружки — ни отвращения, ни ликования на бледном скорбном лице. И лицо ему кажется смутно знакомым. Приходится отдать единственное сокровище — монету. «Валар моргулис». Ночью Якена навещает кошмар. Толстый мужчина снова умирает в пропитавшейся потом и брагой постели, от него разит гниением плоти и испражнениями. Во сне мужчина хватает его удивительно крепкой рукой и душит так, что шейные позвонки с треском крошатся под унизанными перстнями пальцами. Только говорят они одно и то же, и настоящий Роберт тогда и Роберт из сна сейчас. Всего одно слово: «Ты?!» Никто. День пройдет ли, месяц ли, год — человек переставляет ноги; и однажды Якен вернется в Браавос. Когда убьет дракона. Пока же он в Староместе, учится. Для безликих вся жизнь — непрерывное обучение, необходимо много знать, чтобы достойно нести дары Многоликого.