Из огня да в полымя. Версия

      Малфой и Грейнджер вернулись в замок порознь. Было время обеда. Но оба остались в своих гостиных.       Драко сидел в кресле, запрокинув голову. Он слышал её стоны. Снова и снова. «Посмотри, Малфой, как там красиво.» И эти утомлённые глаза и руки. Покачивающаяся походка. Он ни о чём больше думать не мог.       Гермиона лежала на диване у камина. Смотрела на огонь. У неё было странное чувство. Сегодня она испытала что-то потрясающее. То, чего раньше даже представить себе не могла, только знала, что такое бывает. Гермиона поняла, что это больше, чем просто хорошо. Это то, что принесло ей покой. Покой почти сравнимый с безразличием. Она говорила с Малфоем не испытывая к нему ничего плохого, может даже что-то хорошее.       Она пыталась понять, что он сделал? Его поведение не укладывалось ни в какую логику. Малфой носился по лесу и звал её. Кричал на весь лес! Его голос звучал у неё в голове. Он звал её, словно ему нужна была помощь.       Как он злился на неё! Как смотрел. Что это было? Она впервые испытала такие потрясающие ощущения… с его именем на губах. У девушки мурашки побежали по телу. Малфой, словно стёр Виктора из её сознания.       Ей было так хорошо! Она была счастлива тогда, счастлива с Виктором. Что теперь с ней творится, Гермиона не понимала. Ей было жаль. Малфой всё испортил. Такую чувственную встречу превратил в панику.       Она задремала. Не слышала, как вернулись гриффиндорцы с обеда. Как они все на цыпочках разошлись по спальням. Как Джинни укрыла её пледом. Все были уверены, что Гермиона заболела, не просто так же она ушла с уроков.       Когда слизеринцы шумно возникли в гостиной, Драко даже вздрогнул от неожиданности. Он хотел сразу уйти, но не успел.       — О! Герой любовник! Явился! — насмешливо произнёс Нотт, и Драко почувствовал, как жар прокатил по телу.       — Ты что, Тео, головой ударился? — усмехнулся Драко, а поперёк горла ком встал.       — Да мы поняли! Не парься. Грейнджер ещё та штучка. Не удивительно, что она Монтегю послала.       Возмущение кипело внутри, но Малфой не мог его показать и лишь устало вздохнул.       — Слушай, Тео. Малфой и Грейнджер понятия несовместимые. Ты в своём уме вообще?       — Что же ты за ней рванул, как ненормальный? — ехидно усмехнулся Нотт. — Сто процентов вы заранее договорились! Ну, и как она? Горячая? — подмигнул он и расплылся в улыбке.       Малфой был готов башку оторвать этому насмешнику. Горячая ли Грейнджер? Судя по стонам — да! Только не для него.       — Я себе руку быстрее зубами отгрызу, чем к грязнокровке притронусь, — с брезгливостью бросил Малфой. Его затошнило от собственных слов. Драко себя ненавидел.       — Слышь ты, урод! — вдруг раздалось за спиной. Драко даже бровью не повёл, хотя внутри всё оборвалось. Монтегю. — Не смей её так называть!       Драко медленно поднялся с кресла и нагло смотрел в глаза Грэхему.       — А иначе что? — бросил он.       — Костей не соберёшь… иначе! — Монтегю был настроен решительно. Это было видно. Малфою не нужен был конфликт, но и оставлять последнее слово за сокурсником он не мог.       — Посмотрим, кто быстрее в больничном крыле окажется, — усмехнулся Драко и отвернулся, чтобы уйти.       — Ты меня понял, Малфой? — сквозь зубы процедил Монтегю. — Посмеешь тявкать в сторону Грейнджер, я тебя урою.       — Да пошёл ты, — усмехнулся Драко, и Грэхем ринулся в его сторону.       — Тихо, тихо! Парни, вы что?! — торопливо заговорил Нотт, вставая между ними. — Нашли из-за чего!       — Ты вообще заткнись! — проревел Грэхем. — Она вам не трофей, козлы!       — Защитник хренов! — повысил голос Малфой. — Ради чего ты распинаешься. Она не оценит твоего порыва!       — Мне это не надо! — хрипел Грэхем. — Ты не знаешь её! Человека в ней не видишь! А она лучше всех нас вместе взятых! Ты! Ты знаешь, что она пережила! И не сломалась! Не озлобилась! Как у тебя только язык поворачивается, мудак! Это было в твоём доме! На твоих глазах, сука!       — Я не мог ничего сделать! — прохрипел Малфой. — Она убила бы её! Моей тётке ничего не стоило и меня прикончить!       — Трус! — бросил Грэхем.       — Ты ничего не знаешь, — с этими словами Малфой развернулся и направился в спальню.       — Забудь это слово, Малфой! Никогда его не произноси!       — Ты мне не указ, Монтегю, — Драко было плохо. Наверное, как никогда.       — Экспеллиармус! — голос Пэнси. Палочка Грэхема отлетает в сторону. Малфой резко обернулся. — Ты сдурел, Грэхем? — выкрикивает девушка. — Вы оба ей не сдались! Зачем весь этот цирк? Драко! Мы ведь всё понимаем! Не закрывайся! Если тебе нужна помощь, мы все готовы! Грэхем! Мы сделаем, что сможем! Только не калечьте вы друг друга! Очевидно же, что у неё кто-то есть! И этот кто-то, точно не Уизли и не Поттер!       Все замерли. Драко обвёл глазами гостиную. Ни одной насмешки. Ни осуждения. Ничего из того, чего он так боялся.       — Ты ходил за ней, Драко! Не отпирайся! Тебе никто не поверит, — тихо проговорила Пэнси.       Внутри вдруг разлилось тепло. Какая-то призрачная надежда, о которой он даже мечтать не мог. Он смотрел на Пэнси, как на незнакомого человека, который пытался вытащить его из болота.       — Так ты узнал, с кем она встречается?       Драко отрицательно мотнул головой. Грэхем презрительно хмыкнул.       — Хочешь, мы все будем следить за ней? Рано или поздно выясним.       — Пэнси, что за чушь? — воскликнул он. — Мне не нужна помощь! И Грейнджер мне не нужна! Ясно? Хватит!       Драко, словно увидел перед глазами ту железную стену, которую воздвиг между собой и всем миром. Он не доверяет никому! Не может и не хочет. Он чувствовал, что после того, что слышал в лесу, уже ничего не сможет сделать. Грейнджер никогда не будет с ним. Он этого сам не допустит! Малфой хотел, чтобы эти нежные звуки принадлежали ему, только ему! А она. Как же отвратительно! Грейнджер дарит их этому… медведю. Да у него вид такой, словно он вообще ничего не способен ни чувствовать, ни понимать.       Драко обманывал сам себя. Он лежал на кровати лицом к стене, чтобы если вдруг войдёт Гойл, не увидел… его слёз. Малфой не мог больше выносить этой боли. Одиночества. Его тронул порыв Пэнси, но от этого стало ещё хуже. Он был жалок, омерзителен сам себе. Он говорит и делает совсем не то, что хочет, не то, что думает. Знает, что Грейнджер — это маленькая девочка добрая, нежная, искренняя. А он изо всех сил пытается убедить себя в обратном, чтобы было легче смириться с потерей. Но от этого становится только тяжелее.       Он не пошёл на ужин. Не хотел снова смотреть на неё и ощущать безнадёгу.       А она, войдя в зал искала его глазами. Малфоя нет. Вдруг он слышал её стоны в лесу? А может, всё видел? Только не сказал ничего. Грейнджер волновалась.       Виктор был напряжён. Он хотел поговорить с ней. Они обменивались многозначительными взглядами, но не знали, как договориться. Краму казалось, что на него смотрят абсолютно все и втайне насмехаются. Она была с ним, отдавалась всем своим существом, а в последний момент шептала имя другого. Ему было больно.       Виктор решил рискнуть и после ужина, быстро покинув зал, спрятался в той же подсобке, где они были первый раз. И она пришла. Через десять минут.       — Виктор, — выдохнула она, бросаясь ему на шею. И он не хотел отталкивать девушку, хоть обида и не давала покоя. — Прости меня, — зашептала она. — Я не виновата. То есть… Я, наверное, виновата. Нужно было быть осторожнее, чтобы меня никто не заметил.       — Почему он искал тебя? Зачем?       — Ох, я не знаю! Мы всегда были врагами. Возможно, он хочет навредить мне. Хотя, не похоже. Он после ареста родителей вообще сам не свой. Может, у него крыша поехала? — с ужасом предположила Гермиона.       — Вы говорили?       — Да. Он сказал, что его послал профессор Флитвик. Как всегда, подшучивал надо мной.       — Он тебя обидел? — насторожился Виктор.       — Нет! Что тоже странно. Давай больше не будем о нём! Я хотела сказать, — Гермиона собралась с духом. — Сегодня я испытала такое! Ох, Виктор! Это было так чудесно! Так волшебно! — она прижалась к нему крепче. Он сильнее обвил её руками, ощущая, как напряжение начало нарастать. Виктор ещё обижен, но она так нежна! Он готов смириться с чем угодно ради её ласки. Она скользнула руками по его плечам, по спине и обратно. Коснулась губами его уха.       — Давай очень быстро… — прошептала Гермиона, и мурашки покрыли всё его тело. Виктор прильнул к её губам. Гермиона вздохнула. Он не церемонясь запустил руку под её форменную юбочку. Трусики мокрые. Виктор немного отодвинул их в сторону и его пальцы скользнули внутрь мягко, медленно.       — Ах! — она приподнялась на цыпочки. Он вошёл глубже. Стон. Она впивается пальцами в его плечи. Движение вглубь, наружу и снова. Гермиона прерывисто дышит. Он так напряжён. Хватит церемоний! Виктор бросает на пол свою мантию, тянет её вниз. Гермиона ложится. Он раздвигает её колени. Она в нетерпении. Так хочется повторения этого ощущения! Только бы успеть! Он врывается быстро, сразу, мгновенно набирая скорость. Стоны. Стоны. Она не сдерживается, стонет громко, так сладко.       Уже близко. Она чувствует. Ещё немного.       — Да. Да. — шепчет она. — О, да, Виктор!       И слышит шёпот: «Что ты вытворяешь, Грейнджер…» Она зажмуривается, дыхание останавливается, сладость разливается по всему телу. «Грейнджер!» — вопль в голове. Она зажимает рот, чтобы не выкрикнуть его имя. Серые глаза. Нет! Нет! Только не это!       Стон Виктора вырывает её из забытия. Ей страшно. Гермиона видит чёрные глаза перед собой. Обхватывает его ногами, погружая глубже, впивается в его губы. Он вздрагивает. Стон. Ещё стон. Гермиона сжимает его.       «Что ты вытворяешь, Грейнджер…»       «Уйди, уйди! — кричит она внутри самой себя. — Тебя здесь не должно быть! Малфой, убирайся!»       Но он смотрит на неё укоризненно, разочарованно. Её глаза наполняются слезами. Это невыносимо! Ей так хорошо! Но причём здесь Малфой? Почему он лезет в её жизнь? Откуда он взялся?       А Виктор целует её лицо, шею. Это такое блаженство. Но этот взгляд серых холодных глаз.       «Это пройдёт. Всё пройдёт. Просто день такой. Он же не будет преследовать меня вечно. Я забуду.» Она нежно гладит спину Виктора, уговаривая себя не думать о Малфое. Это так странно.       — Нам пора, — шепчет Виктор.       — Да. Я знаю, — Гермиона обнимает его крепче. Он такой горячий, сильный. Кажется, она готова на всю жизнь остаться в его объятиях. Нет! Малфой — это просто наваждение.