Новогодний сборник

«...Что-нибудь повешу, может быть себя» — так гласит современный стих, придуманный кем-то на просторах интернета. Звучит очень складно, но вряд ли реально для исполнения. Однако именно это почти произошло два столетия назад, когда о нём и в помине не слышали... Холодно, почти безветренно. За окном спокойно падают белоснежные пушинки снега, блестящего на солнце. На земле сугробы будто бы покрываются маленькой корочкой льда, создающей ещё большее великолепие. В доме же гораздо теплее, но не менее красиво. Мишура висела под потолком и затыкалась в каждый угол, прибитая на гвоздь. Ото всюду пахло вкусностями и сладостями, слюнки так и текли. Двери в это великолепие хозяин оставил открытыми, чтобы туда могли забрести нищие или бездомные животные, охрана была полностью убрана. Ну и конечно вершиной этого всего была распрекраснейшая пихта в пышными ветками, довольно высокая. На ней красовались различные игрушки. Тут были и «яблоки», и красиво обёртанные конфетки, и горящая под самым потолком звезда. Вид только портила некрасиво торчащая из потолка конструкция, к которой тонкая фигура приматывала крепко остатки мишуры. Красные заплаканные его глаза очень придирчиво осмотрели комнату. Он кивнул сам себе, пододвигая табурет сделанный на заказ с высокими ножками к своей работе. Ещё раз проверяя прочно ли всё держится, он заплёл кольцо из мишуры, вешая его на шею. В последний, как он думал, раз парень оглядел яркие убранства. Миг, и табуретка со страшным грохотом полетела вниз. Но вернёмся на несколько минут назад. По красиво украшенному Парижу идёт стройная высокая фигура молодого императора. «Надо же как постарались! Думали вместе с Новым Годом и победу отмечать, эко я их разочаровал! Прямо даже неловко как-то!» — Вёл про себя монолог Российская Империя, вальяжно прохаживаясь на виду у побеждённых французов, смотрящих на него с ненавистью и потаённой злобой. Каждый из них скорее всего мечтал убить его наглую рожу, втоптать в землю и отомстить, но никто из присутствующих не желал спорить со страной победителем. Да, это именно то, как он себя теперь чувствовал. И подходил он к нарядному дому своего противника с высоко поднятой головой, нахально улыбаясь. Попросив охрану остаться на улице, он галантно постучал в дверь, отчего та с негромким скрипом приоткрылась. Это удивило императора, и он, почувствовав что-то неладное, быстро забежал внутрь, вбегая по лестнице на второй этаж и видя неожиданную картину. Не раздумывая, Россия кинулся к задыхающемуся Франции и, дотягиваясь своими длинными руками до петли, высвободил француза оттуда, хватая падающее на пол бесчувственное тело. Прощупав пульс, который всё ещё был, Русский выдохнул, беря того на руки и относя на постель. Империя накрыл своего врага тёплым покрывалом и задумался о том, что собирается делать, пока суицидник не придёт в себя. Решение нашлось само собой, когда он увидел коробку с игрушками и лежавшую вторую ель, которую, видимо, хотели отнести на выброс. Развернув полотно, в которое она была замотанна, РИ понял, чем она не понравилась Первой Французской Империи. Она не была идеальна. Ветки были не столь пышными, да и одна из них скорее всего была сломана им же. Хмыкнув про себя, Русский поставил её рядом с пихтой, начиная украшать. Не смотря на её несовершенства, игрушки и сладости лучше садились на ветки дерева, а там, где была плешь, хорошо влезла огромная коробка, закрывая её. Под характерные звуки, издаваемые шариками и обёртками, Франция и открыл глаза, видя странную картину - в середине комнаты так и валяется табурет, над которым висит оборванная мишура, а напротив с елью возится непонятно откуда взявшийся Империя. Резко обернувшись, он смотрел прямо в глаза лежавшего на кровати Француза, который и не думал притворятся спящим. Глаза Русского всегда оставались для него непроницаемо холодными, единственное, что он мог в них разглядеть и то не всегда, так это недовольство. И сейчас оно прекрасно читалось в его взгляде в перемешку с... а что это? Беспокойство? Жалость? Сожаление? РИ разорвал дистанцию между ним и кроватью, теперь уже смотря откровенно с высока. — Что тебе нужно у меня дома? Я не подписал какие-то бумаги или... — Суицидникам никто права голоса не давал! — Прерывая поток слов рявкнул Империя. — Здесь вопросы буду задавать я. И первый : что это я только что увидел? Решил так просто из жизни уйти, гнида? — Затыкать себе рот я не позволю, сударь. Увидели вы то, чего не должны были, и влезли, когда вас не ждали! — Я жизнь тебе спас, неблагодарный! — А я не просил о помощи! — Да ты бы на краю обрыва висел, падая со скалы, помощи бы не попросил! И вишь какой, под праздник умереть решил. Я тебе умру! Зря что ли подарок тащил? — Подарок? — переспросил ошарашенный Француз, явно не такого конца речи ожидая. На это РИ просто хмыкнул, разворачиваясь и выходя на лестницу. Перед тем как скрыться из виду совсем, он обернулся и махнул всё ещё лежащему на кровати мужчине на большую коробку с нахальной улыбкой, тут же разворачиваясь обратно. Франция не сразу решился подойти к ней, мало ли что туда мог положить его враг, но детское любопытство взяло верх. Осторожно ступая босыми ногами по холодному полу, он приблизился к неизвестному ящику, осторожно открыв его. Ахнув, он не поверил своим глазам. Ещё в сражение он потерял свой китель со всеми орденами, потому как ему пришлось маскироваться под обычного солдата. Вероятность обнаружения была настолько велика, что предмет одежды пришлось осторожно закопать в снегу и пообещать себе когда-нибудь за ним вернуться. И вот его враждующая сторона дарит эту вещь на праздник. Как? Откуда? Где он его нашёл? Видел ли он, узнал ли главнокомандующего? И если узнал, то почему не выдал? Так много вопросов и не единого ответа. Осторожно проведя рукой по дорогой сердцу вещи, Француз достал её и обнаружил, что под ней лежит мешок картошки. «Это он так насмехается над темпами введения этой культуры? Ладно-ладно, я тебе припомню!». Вернувшись к кителю, он тяжко вздохнул, понимая, как горят сейчас его щёки румянцем. А ведь у него самого не было для Русского подарка, кроме недавнего проигрыша в войне. Первой Французской Империи очень не хотелось, но прямо в этот момент пришлось признать, что соперник выиграл ещё одно сражение этим подарком.