Новогодний сборник

Наступает конец дня, когда в свою силу вступает пред ночное время суток, а худая высокая фигура с чашкой обычного чёрного крепкого чая в красивом свитере цвета кофе с молоком, наверно, больше ему размера на четыре, садиться на подоконник, высматривая того, кто обещал вернуться с работы ещё пол часа назад, принеся необходимые продукты для готовки. Честно, Россия даже не знает, что задумал приготовить отец, но он так яро настаивал на том, чтобы они сделали это вместе, что парень просто не смог отказать. Времени у них оставалось не так много, а ведь они ещё хотели сделать кое-что прежде, чем к ним нагрянут гости! За окном бушевали лютые морозы, снежинки кружились веером, то собираясь вместе большими комками, то рассыпаясь и становясь слишком маленькими и незначительными, чтобы их можно было разглядеть. Из форточки немного дуло, поэтому волосы Славянина немного колыхались, путаясь, а голые ноги мёрзли, заставляя его прижимать их к свитеру, от которого так знакомо и приятно пахло. Поднеся руки, полностью укутанные в длинные рукава не его размера, к носу, он медленно набрал в лёгкие воздух, прошедший через ткань крупной вязки, щекоча нос и заставляя его чихнуть. Какой-то же он потрясающий и головокружительный! Прерывая свою же идиллию, Росс поднялся с нагретого места, когда кружка стремительно опустела, чтобы налить себе ещё, но внезапно в двери раздался щелчок, который мог означать лишь одно. Сердце пропустило несколько быстрых ударов, расслышанные парнем только из-за того, что остальные звуки растворились, боясь помешать. Отмерев, он быстро поставил чашку на стол, подбегая словно был на марафоне к коридору, но, не удерживаясь, спотыкается об ковёр и падает на пол. Поднимая глаза, он видит уже спешившего к нему отца, еле успевшего повесить пальто. Вот оно, это родное лицо, усеянное веснушками и с рядом морщинок на лбу - стареет предок. Оказавшись прямо над ним, Союз не стал терять времени, осторожно поднимая сына на руки, придерживая за филейную часть, «чтобы тот не упал». Умеет он конечно вогнать Федерацию в краску... — Сколько раз говорил тебе : не бегай по квартире, это тебе не стадион. И кажется, я просил тебя поправлять ковёр, чтобы ты больше не спотыкался! Нерадивый же мне попался ребёнок! — Воскликнул СССР, всё ещё держа его на руках так, будто парень не весил ничего. — А я, кажется, просил тебя не опаздывать хотя бы на этот праздни... ааа... — Речь РФ была нагло прервана, когда пальцы Совета прилично так сжались, а он хитро улыбнулся, одним резким движением мимолётно целуя сына в шею, которую он случайно оголил перед ним. Росс ждал продолжения, томно прикрыв глаза, но его опустили обратно на пол, кидая что-то вроде : «Разбери пакеты». Страна Советов отправился переодеваться, оставляя проклинающего его сейчас Триколора одного. Подняв тяжёлую сумку, Россиянин донёс её до кухни, ставя на стол и принимаясь изучать её содержимое, которого, как впрочем и обычно, было лаконично мало, ведь папа всегда закупался только по делу, исключением из чего может разве что послужить какой-либо подарок, неожиданно принесённый им любимому. Содержимое пакета оказалось на столе мгновенно : около двадцати штук картофеля, рассчитанного на большие порции семьи Русских, две пачки сливочного масла, головка ароматного сыра, какая-то зелень и всякие приправы тоже двойной, а иногда и тройной порции. Тем временем из ниоткуда за спиной появился Коммунист, хватая Россию за талию со словами : — Ага! Кто развешал брать мой свитер, а? Хоть бы штаны надел, смотрится как платье на тебе! — Ой, можно подумать, тебе не нравится. — Фыркнул Россия, поворачивая голову, чтобы увидеть теперь уже красного Союза, быстро ретировавшегося, явно в смущении : — Так, учись, сына. Сейчас будем готовить картофельные веера в дополнение к столу. Все продукты я уже купил, осталось тебе не убиться, пока готовить будем. — Отпуская Росса, быстро и решительно подходя к столу, где лежало купленное им добро. И высказывание про убийство его не было напрасным или пустым, как впрочем и все его фразы. Триколор готовить не умел. Он честно пытался, помогал отцу по дому с этим, но это было его своеобразным проклятием. За что бы парень не брался, всё валилось из рук, разбивалось, с грохотом летя на пол, а пальцы все оказывались заботливо перебинтованы Страной счастливых рабочих. Однако СССР посадил его чистить картошку в надежде на то, что нерадивый справится с таким простым заданием, пока разбираясь с травами и их количеством по старой потрёпанной книге рецептов, которую он вёл будучи ещё совсем юным. Сначала всё шло хорошо, Совет даже ненадолго думал, что в этот раз всё обойдётся без происшествий, поэтому спокойно нарезал зелень, когда вдруг раздались два неприятнейших звука. Оба были ему противны, оба он знал и узнавал. Первый - уроненный на пол нож, гулкими звуками отражаясь в голове. Лишь недавно он перестал их бояться, хотя время с Войны прошло не мало, он всё ещё вздрагивал при каждом резком звуке. Второй - цоканье его криворукого сынка, обозначающее, что тот порезался и сейчас очень старается не вскрикнуть от боли. И на вопрос, что противнее слышать Совку, ответ был очевидным. Резко развернувшись, он подошёл к РФ, придерживающим место пореза. Этот дурень чуть фалангу себе не отрубил! Вздохнув, Союз осторожно подул на ранку, чтобы она так не ныла, поднося палец к струе холодной воды, которую он включил второй рукой, всё ещё придерживая сына за запястье. Наконец разжав пальцы, он потянулся за аптечкой, откуда достал пластырь, наклеивая на рану. — Так, я сейчас дорежу, что осталось, и помогу тебя с картошкой. Ну не чисти ты быстро, знаешь же себя и возможности свои, ну! Росс на это никак не отреагировал, отводя почему-то взгляд. На самом деле, ему было стыдно за то, что в таком возрасте он не способен приготовить и простейшего, даже режа колбасу на бутерброды может чуть не лишиться руки. Совет уже боялся подпускать его к плите! При чём сам, торча на работе до позднего часа, почти не бывая дома, умудрялся радовать иногда детей кулинарными шедеврами. Вся его жизнь состояла из череды ответственных решений и важнейших государственных вопросов, однако он каким-то образом находил время на то, чтобы научиться готовить такую вкусную, тёплую и аппетитную еду, столь любимую его детьми. Вместе дочистив гору, сидя бок о бок друг с другом, он переглянулись, улыбаясь соседу напротив. И всё-таки Коммунист отдаст всё на свете лишь за один такой момент. Хмыкнув совсем заботливо и по-доброму, как умел только он и только при Федерации, он осторожно смахнул рукой кусок шкурки с его лица. Встряхнув головой, он командным голос объявил о том, что теперь в картошке нужно сделать глубокие продольные разрезы. Росс с новым энтузиазмом приступил к этой миссии, но испортил первую же картошку, просто отделив части друг от друга, разрезав их слишком сильно. Вздохнув, Совет сел к нему вплотную, беря его ручку в свою широкую ладонь, словно тот был маленьким ребёнком, и начал показывать, комментируя : — Вот так, осторожно. Не дави ты так сильно, не нужно до конца прорезать. Надрезы, сына, надрезы, ты ведь знаешь значение этого слова? Так в чём проблемы? Не до конца, осторожно. Вот так. Хорошо, молодец, справился! Теперь давай сам. И помни, лучше недорезать, чем перерезать! Работа вновь закипела полным ходом и шла довольно быстро, потому как время поджимало. Дальше дела обстояли лучше, не смотря на то, что РФ умудрился сломать несколько ломтиков, пока начинял их тем, что побыстрому из зелени и специй сделал батя. Ну, это было не так критично. После того, как Совок смазал форму маслом и кинул ещё по кусочку сверху, всё это отправилось в духовку на тридцать-сорок минут, после чего СССР поставил перед напрочь замученным сыном маленькое блюдце, куда сложил все кусочки, которые умудрился сломать Россиянин, смотрящий на отца с какой-то радостной тоской, мило улыбаясь. Взяв пальцами один ломтик, Росс поднёс его к губам папы, ожидая, пока тот сообразит. Неожиданно не больно укусив того за пальцы, Страна Советов хмыкнул, отмечая : — Ужас, стыд и срам, кого я воспитал! Расхаживает тут почти голый, ведёт себя как известно кто, кошмар! И, — Перебивая лукавую фразу, которую уже хотел кинуть сын, он ответил — Должен признать, мне это даже по душе немного. Но! Если только чуть-чуть! Так, у нас ещё полно времени до праздника, пошли развлечёмся. Только про картоху не забыть бы, зря что ли пальцем жертвовали! И они синхронно вышли с кухни, о чём живо разговаривая. Слышен был искренний смех России, его радостные выклики. Союз же был более сдержан, однако, не заметно для чужих глаз, на его лице постоянно цвела улыбка, словно редкий подсолнух с кучей семечек - веснушек на его лице. РФ не переставал проказничать, чтобы добиться этой улыбки - то скакал вокруг отца, то накидывал на его шею купленную мишуру, а то и вовсе включил новогоднюю музыку, кладя свои руки ему на плечи. И так они кружили по большой зале, пока не почуяли характерный запах и не кинулись доставать картошку из духовки. Росс, что было естественно, обжёгся, получив ещё нотаций от СССР и поцелуи на болящие участки. Позже гости будут всей компанией придумывать шутки про то, как это России, даже с помощью Совета, удалось приготовить такой шедевр, не зная, с какой любовь готовилось вкусное блюдо и с каким настроением. Они опять заснут все на одном диване, а на утро окажется, что Триколор во сне обнимает отца.