Кошачьи глаза

      Иккинга не признавали на Олухе. Он был худ, слаб и не умел обращаться с оружием. Его не презирали, просто недолюбливали. Все, кроме старого кузнецы и родного отца. Но Стоик — отец Иккинга — был вождём и времени на сына у него почти не было, а Плевака — тот самый кузнец — был правой рукой вождя и не мог уделить много времени наследнику. В итоге мальчик рос одиноким и забитым, тихим и аккуратным, не спрашивающим у взрослых и обладающий пытливым умом, и чрезмерно любопытным. Его интересовало всё: почему звёзды исчезают, почему волны бегают, почему идёт дождь, как куётся оружие, как драконы летают. Драконы? Простите, я про них забыл. Драконы уже как триста лет нападают на остров, но лишь воруют скот. Из-за них Олух и его жители прославились своей стойкостью, осаду остров мог выдержать с лёгкостью, а его жители почти бы ничего не потеряли — Олух был очень благоприятным островом несмотря на близость драконьего гнезда.       Но вернёмся к Иккингу. Мальчик очень часто сбегал в лес, в который запрещалось ходить всем. Маленький и незаметный Иккинг легко уходил от наблюдателей и скрывался в лесу. Там он чувствовал себя в безопастности, пока однажды прогуливаясь он не наткнулся на старый сундук. Он был небольшим, заметить его было очень трудно потому что большей частью он был зарыт в землю. Мальчик нашёл его только из-за того, что споткнулся о край сундука. Сам сундук был небольшим, потрёпанный временем, обитый серебром и не запертый на замок. Иккинг отнёс его в небольшой овраг, который нашёл совершенно случайно и там открыл.       В сундуке лежала стопка книг, амулет в виде головы оскалившегося волка и странная колба с вязкой зелёно-синей жидкостью, в которой были красные прожилки. Странная жидкость манила, но мальчик сначала изучил все книги, которые понимал. В них было много интересного, они давали информацию о алхимии, кузнечном деле, фехтовании, монстрах и чудовищах. В одной из книг говорилось, что та жидкость есть мутоген, призванный создать ведьмака — охотника на чудовищ. Ведьмаки сильнее, быстрее и выносливее любого человека, но раньше при обряде превращения выживали всего трое из десяти. Тот мутоген, который нашёл Иккинг был доработанной версией старого состава, но даже это не отменяло не обратимых изменений, а именно побледневшей кожи, черноты вен при достижении предельного уровня токсинов в организме и изменения глаз.       Мальчик понял: вот его шанс стать лучше, стать тем, кого признают. Зайдя в небольшую пещерку, также расположенную овраге, Иккинг садиться на кровать и откупоривает склянку с мутогеном. В нос бьёт неожиданно приятный запах трав. Мальчик подносит склянку к губам и замирает в нерешительности. Необходимо ли это? Тряхнув головой, Иккинг залпом выпивает весь мутоген и моментально проваливается в сон.       Прошла неделя, всё это время тело мальчика менялось, становилось сильнее, выносливее, быстрее, ловчее. Разум бился в оковах плоти ощущая невероятную боль, он тоже менялся, становился старше. Лишь на шестую ночь агония прекратилась, а на закате седьмого дня юный ведьмак очнулся.       Иккинг поднялся с постели и пошатываясь пошёл к озеру, чтобы хоть как-то сбить жар с тела. Но стоило ему достигнуть чистой глади воды, как он тут же отшатнулся. На него смотрел бледный юноша с тёмно-изумрудными глазами и почерневшими венами, которые рисовали узоры по всему телу. Юный ведьмак рассматривал себя, с толикой наслаждения понимая, что мутоген сработал как надо.       Быстро окунувшись в озеро и вернувшись обратно на берег, Иккинг начал размышлять. В доступных ему книгах не было ни слова о тренировочных программа или о чём-то подобном. Мальчик присел на холодный камень и в голове у него родилась небольшая идея — он может использовать весь лес, как свой тренировочный полигон. Одна проблема решена, осталась вторая: раздобыть оружие. Сковать не выйдет, у Иккинга слишком мало опыта, а вот исправить уже пришедший в негодность клинок он сможет. Подобные мечи очень часто были в Плеваки и исчезновение одного-двух кузнец не заметит. Вторая проблема решена. Осталось только начинать реализовывать.       Решив не терять времени, юный ведьмак подскочил с камня, на котором сидел, и попробовал поднять его. Не получилось, камень оказался слишком тяжёлым, но Иккинг не отчаялся. Он закинул ноги на камень и уперевшись руками в землю стал отжиматься, после двух десятков силы покинули его и юный ведьмак, разбежавшись, прыгнул в озеро. Нырнул он глубоко, почти коснулся рукой дна озеро, Иккинг хотел продержаться под водой как можно дольше — хватило только на пятнадцать секунд. Вынырнув, юный ведьмак начал бегать по оврагу наворачивая круги, потом снова нырнул, снова задержал дыхание. После озера он стал подтягиваться на корне от дерева и снова в озеро. Так Иккинг занимался до вечера.       В деревню он возвращался мокрый от пота, уставший, но довольный. Его программа тренировок подходила его новому телу, но и разум нуждался в нагрузке, поэтому юный ведьмак захватил бестиарий, который должен был выучить. За изучение разных чудовищ время летело не заметно, Иккинг уснул только когда луна достигла центра небосвода. Во сне он видит странное устройство. Бревно, подвешенное на прочную верёвку и раскачивающиеся взад-вперёд, под ним линия вбитых в землю срубленных молодых деревьев и всё это закреплено над обрывом на прочный остов. Это Маятник.       На следующие утро, юный ведьмак, прихватив из дома крепких верёвок, направился в кузню, там ещё никого не было, ведь солнце только начало подниматься. Взяв один из кучи испорченных мечей, Иккинг распалил горн и нагрел клинок, после, на наковальне, он исправил форму меча и сделал его чуть уже, как подобает мечу ведьмака. Когда с основной ковкой было закончено, мальчик стал закалять клинок. Закалял в воде, ибо ничего другого просто не было, но и вода давала хороший результат. Меч получился что надо, прочный, в меру длинный, острый и, что самое главное, он был уже готов к использованию. Создание ножен не заняло много времени, они были готовы к моменту прихода Плеваки в кузню. Юный ведьмак расстался со старым кузнецом так, что Плевака и не заметил его.       В овраге Иккинг вытащил из пещеры топор и ушёл в поисках подходящего дерева, сами поиски заняли не так много времени, но вот срубить и доставить в овраг дерево оказалось задачей не из простых, но мальчик справился и с ней. Весь оставшийся день в него заняло создание маятника, вместо обрыва он решил использовать озеро, которое было достаточно глубоким только в центре, и Иккингу пришлось потрать изрядно сил и времени, чтобы соорудить прочный остов в центре озера. Почему не на берегу? Мелководье, не будет ощущения опасности, а это значит, что рефлексы не будут работать на полную мощность, ведь сознание понимает, что утонуть не получиться. Юный ведьмак закончил только когда солнце уже садилось за морем, но он был вполне доволен своей работой, за один день он смог сделать довольно много.       Вернулся Иккинг мокрый от пота и воды, но улыбающийся. Быстро смыв с себя всю грязь, он упал на кровать и отправился с Оле Лукойе* в царство снов. Ведь завтра начинаются его тренировки.

***

      Три года прошли, и вот Иккингу уже шестнадцать. Три года беспрерывной охоты и самосовершенствования, три года постоянных изматывающих тренировок. Первая охота произошла через полгода после принятия мутогена, ведьмак спас женщину из своей деревни от пары утопцев и понял, что сталь не эффективна против чудовищ, он инкрустировал в свой меч серебро. После этого по деревне пошли разговоры о демоне самой Хель, который пришёл из мира мёртвых в мир живых, чтобы очистить его от тварей Хельхейма. Иккинга очень забавляли эти разговоры и выдумки, но после того, как он встретился с банши, стало не до смеха. Мальчик осознал, что мир далеко не так прекрасен и безопасен, как его видят многие, и что лес также представляет угрозу, а его первостепенной задачей стало уничтожение этой угрозы. И он начал активно подтверждать легенду о Демоне Хель, прогоняя любого, кто зайдёт в лес. Одновременно с этим он стал активно искать и уничтожать все гнёзда чудовищ — в основном трупоедов -, которые мог найти, и совсем скоро лес почти перестали населять твари вроде гулей, альгулей, утопцев, болотников, гнильцов, пожирателей и им подобным.       Через год он нашёл место силы, около которого стал медитировать и практиковаться в ведьмачьих знаках — они получались у него особенно хорошо. Иккинг стал ещё реже появляться в деревне и оставался там только если было нападение драконов. Тогда же он начал наблюдать за драконами в лесу и заметил отличие. Драконы нападающие были… неразумными, будто что-то или кто-то управлял ими, словно они были под гипнозом; драконы из леса были умны и осторожны, но когда Иккинг помогал им выбраться из ловушек или залечить тяжёлые раны — они становились его друзьями. Они показывали ему обходные пути, доверяли своих детёнышей, прилетали к нему, чтобы залечить раны, чтобы поесть после долго перелёта, драконы помогали Иккингу с его тренировками: змеевики метали шипы из хвоста, громмели неслись на него тараном, когда сам ведьмак стоял с закрытыми глазам; престиголовы создавали дым, чтобы Иккинг научился ориентироваться почти ослеплённым; ужасные чудовища воспламенялись, когда юноша сидел на них и он должен был соскочить за секунду до воспламенения. Также были и маленькие дракончики — жуткие жути -, которые часто приносили ему травы, до которых он сам не мог добраться и передавали, когда кто-то заходил в лес. Драконы стали для Иккинга семьёй и опорой, как и он для них.       Но в очередном нападении сгорело больше половины деревни и юноша в это время был в лесу. Чтобы отыскать его послали Астрид Хофферсон.

***

      Астрид бушевала, она так долго училась обращаться с оружием и в итоге её записали в тушащую пожары бригаду, в которой был её будущий возможный муж — Сморкала Йоргенсон. А вот второго возможного мужа не было, ходячее бедствие — Иккинг Хэддок — стал очень часто пропадать в лесу, куда даже самые смелые викинги не всегда осмеливались соваться. Из-за демона Хель, который пришёл, чтобы очистить этот мир. И Астрид тоже его боялась, ведь кто знает, что может быть на уме у порождения тьмы. Когда Стоик послал её найти Иккинга, дева-воительница поёжилась, ибо это значило поход в лес, а соваться туда ей категорически не хотелось — собственная шкура дороже.       Астрид тихо ступала по земле, всматриваясь в сумрак предрассветного леса. Нигде не было даже следа, абсолютно ничего. Неожиданно послышались громкие людские голоса, они о чём-то спорили. Дева-воительница, держа секиру в руке, осторожно двинулась в сторону голосов и вышла на обширную поляну. Там стояли давние их враги — Изгои. Они приплыли сюда для какой-то цели, но её Астрид узнать не смогла, ведь как только она приблизилась спор был окончен. Решив сообщить вождю о новом враге, Хофферсон попятилась назад, но — вот ведь незадача — наступила на ветку. Громкий хруст привлёк внимание часового и огромный мужчина с булавой в руке двинулся к тени, в которой и скрывалась Астрид.       Страх сковал её, разум ударился в панику, ведь не обученный ничему кроме того, как правильно держать оружие, подросток не мог ничего сделать опытному воину. Неожиданно мужчина захрипел, схватился рукой за горло и упал наземь. Девушка с ужасом отпрянула, когда увидела, что в горле убитого изгоя торчит кинжал, вошедший по рукоять. Остальные члены команды резко вскочили и стали озираться по сторонам. Упал второй, кинжал вошёл ему точно под подбородок. Неожиданно ветви на противоположной стороне разошлись в стороны и явился из сумрака он. Высокая фигура, тело которой закрывает плащ, а лицо — глубокий капюшон; в руках длинный клинок поблескивающий в лучах поднимающегося солнца. Сверкнули белые клыки в оскале и отразился луч в изумрудных глазах со звериным зрачком. Демон Хель.       На резкий рывок демона изгой не спел отреагировать, за что поплатился жизнью — его голова в мгновение ока отлетела от тела и покатилось по земле. Второй оказался куда более прытким, он подскочил к посланнику Хель и занёс руку для удара, на его клинок так и не смог достичь цели покатившись по земле вместе с отрубленной рукой; следующим ударом демон пронзил изгоя и закрылся его телом от стрел. Отбросив мертвеца, он выставил руку вперёд и вокруг него вспыхнула яркая оранжевая сфера. Булава одного из изгоев просто отлетела в лицо владельцу, ударившись о сферу, демон быстрым движением пробил череп лежащему изгою, и повернул голову в сторону оставшихся четырёх. Один из изгоев вскрикнул и бросился бежать. Посланник Хель выставил руку вперёд и всех четырёх изгоев снесло ветром. Один из них быстро вскочил, и, закричав, бросился на противника, размахивая топором. Демон перерубил рукоять топора и вонзил меч в горло изгоя, тот захрипел и обмяк. Пытавшийся бежать изгой, стоял с луком на перевес и стрелой на тетиве, в его глазах читался страх, ведь посланник из мира мёртвых спокойно и бесшумно приближался к нему. Свист разорвал воздух, отточенным движением демон рассекает стрелу и в резком выпаде разрубает изгоя на две части. Осталось двое. Они оказались умнее своих павших товарищей и начали обходить с разных сторон, а потом одновременно атаковали. Посланник Хель крутанулся вокруг своей оси, двигая клинок снизу-вверх и перерубил сустав на локте одному изгою, а другому пробил череп через глаз. Оставшийся изгой пытался бежать, но демон выставил руку вперёд и с ладони сорвался поток бушующего огня. Изгой упал на землю, он кричал и визжал от боли, сгорая заживо; воздух наполнился запахом палённой плоти и изгой, в последний раз вскрикнув, упал мёртвым. Его тело было обуглено и чернело.       Посланник Хель стоял посреди поляны, окружённый трупами и запахом крови. Неожиданно он повернул голову в сторону, где пряталась Астрид. Её глаза встретились с кошачьими глаза демона и девушку пробила паника. Она резко подорвалась с места и побежала прочь, продираясь сквозь ветки и кусты, ей было плевать на Хэддока, плевать на всё. Нечеловеческий страх гнал ей всё дальше, пока она не упала без чувств достигнув деревни.       Астрид очнулась быстро. Она находилась всё там же, на границе деревни и леса. Стоило ей только обратить свой взгляд на могучие деревья, как в памяти всплыла та поляна и короткое сражение изгоев с демоном. Он внушал ужас, а его мастерство было неоспоримо, ведь он играючи расправился с почти десятком врагов. А тот щит? Тот странный ветер? Тот бушующий огонь? Что это? Магия? Астрид терялась в догадках, но одно она поняла точно: кем бы ни был этот демон, он почему-то оставил ей в живых, а не убил сразу. Но почему? И тут в памяти всплыли два горящих изумрудных глаза с кошачьим зрачком, почему-то они казались деве-воительнице знакомыми, да и сам демон был кем-то знакомым.       Помотав головой, Хофферсон поднялась с земли и пошла к своему дому, постоянно оглядываясь назад, словно боялась вновь увидеть в сумраке те глаза, но она их так и не увидела. Добравшись до дома, Астрид быстро поднялась на второй этаж, в свою комнату. Её ещё колотило от страха, но уже не так сильно, как на поляне. Она хотела бы забыть все те ужасы и просто уснуть, но не могла — память возвращала её к моменту выхода демона на поляну и Хофферсон заново переживала все те страхи. Она слышала легенды о посланнике Хель, вот только никогда не думала, что увидит его в живую, что увидит его мастерство, его силу. И эта сила пугала, сильно пугала.       Солнце поднималось, а Астрид так и не легла спать, стоило ей погрузиться в дремоту, как в кошмарах восставали картины того, как демона расправляется сначала с изгоями, а потом и с ней. И каждый раз Хофферсон просыпалась с криком, в холодном поту и ощупывала себя на наличие ран. Каждый раз это повторялось и дева-воительница забросила попытки уснуть, ей не хотелось снова видеть те картины. Вместо этого она почти всё утро потратило на то, чтобы заточить и без того острую секиру — это дарило ощущение безопасности. С оружием на коленях и точильным камнем в руках, Астрид замерла, причиной её состояния было то, что завтра уже начинаются тренировки драконоборцев, значит и Хэддок будет там, а это отличный шанс вызнать у него: куда он постоянно пропадает. А если не ответит? Что за бред? Чтобы какой-то Иккинг не ответил ей, Астрид Хофферсон, деве, от которой все мальчишки сходят с ума? Такое невозможно, ведь тоже сходит по ней с ума. Сходит ведь?

***

      Предрассветная битва с изгоями вымотала Иккинга, сил почти не было. Их хватило только на то, чтобы дойти до оврага, оставить там снаряжение и двинуться в сторону деревни. Всё же применение двух альтернативных форм знаков занятие весьма изматывающее, но это доказало их превосходство над «обычными» формами. Чего только стоит активный щит Квена, который создавал сферу вокруг ведьмака и блокировал любую атаку. А поток Игни? Вещь очень сильная и крайне полезная, если научиться её контролировать. Но вот то, что изгои зачастили на Олух его напрягало. Юный ведьмак очень часто замечал их корабли около берегов, и это настораживало, сильно настораживало. У них с изгоями мирный договор, по которому ни одна из сторон не имеет права нападать на другую, но изгои отправляют корабли с воинами. Они хотят развязать новую войну? Скорее всего, ведь прошлый их вождь был убит в дуэли, а значит к власти пришёл кто-то, кому очень не нравился мирный договор.       Иккинг патрулировал берега и лес, убивая и сжигая тела изгоев, после рассеивая их прах, ведь из него могли восстать призраки, а лишних проблем ему не хотелось. Но сегодня он допустил оплошность: Астрид всё видела, а значит скоро об этом узнает и вождь, если узнает вождь не миновать прочёсывания леса от и до. Необходимо спрятать тропинки и скрыть овраг, передать информацию драконам и вернуться в деревню, ведь его тоже могут отправить в патруль. Юный ведьмак развернулся и бегом отправился до ближайшего гнезда жутких жутей, эти маленькие дракончики передадут его весть всем остальным. А за сокрытие тропинок и оврага можно было не беспокоиться, ведь он не оставляет следов, а его тренировочная площадка сокрыта иллюзорным Ирденом — его собственной разработкой. Поводов для беспокойство больше не было.       Придя в деревню, Иккинг отправился к себе в комнату, но стоило ему пересечь порог, как с кухни донёсся голос Стоика Обширного: — Иккинг, иди сюда! — Крикнул вождь. — У меня есть новость. — Иду-иду, — юный ведьмак вошёл на кухню, где за столом сидел Стоик и чистил топор, — что такое? — Ты оправляешься на тренировки драконоборцев, — сухо ответил вождь и продолжил чистить оружие. — Завтра на рассвете первая тренировка, не опозорь меня. — Хорошо, я постараюсь. — Кивнул Иккинг и удалился к себе в комнату.       Закрыв дверь, ведьмак огляделся. Комната была в пыли, ведь он в ней не появлялся уже достаточно давно, относительно чистой была только кровать, всё остальное покрывал слой грязи. Вздохнув, Иккинг принялся за уборку, которая заняла не больше получаса, а по её окончанию комната дышала чистотой. Кивнув самому себе, ведьмак скинул кожаную куртку и ботинки, и завалился спать. Сон его был не глубоким и чутким, любой звук громче шагов мыши будил ведьмака, но не смотря на это Иккинг высыпался всегда, и сейчас тоже. На отдых ему понадобилось всего несколько часов, и к моменту его пробуждения настал час активного восстановления деревни. Его тоже туда приставили.       Весь оставшийся день, ведьмак и остальные трудились не покладая рук. Их отпустили только когда солнце уже заходило, все были уставшими и даже у Сморкалы не хватало сил для подколов. А ведьмак шёл бодро и даже строил какие-то планы, если судить по улыбке на лице. Сморкала и остальные скалились, но ничего не говорили — эта работа слишком вымотала их, но они обещали отыграться на завтрашней тренировке. На эти заявления Иккинг только кивал головой и продолжал идти в лес, там завилась какая-то неводомая зверушка, которая пугает мужиков, а это значит, что от неё надо избавиться и как можно скорее.       Лес встретил ведьмака как родного сына, приветливо открывая тропы. А Иккинг улыбнулся и направился в овраг.