Attempt the Impossible

— Агх, — слышит Цзян Чэн рядом с собой. Он лежит, и его глаза не хотят открываться. Он пытается открыть веки, но они неподвижны, как будто их удерживает тяжелый груз. Он пытается направить энергию через тело, но она не проходит. Что-то не так с его совершенствованием. — Что случилось? — стонет голос рядом с ним, и Цзян Чэн сосредотачивается на звуке, чтобы отвлечься от тяжести в груди. Он чувствует, как дыхание ускоряется, но безжалостно его подавляет. Он никогда не волнуется. Он лидер ордена. — Что случилось? — повторяет голос рядом с ним. Звучит странно знакомо, но в то же время он уверен, что никогда не слышал этот голос раньше. Раздается какой-то шорох, и он наконец открывает глаза, чтобы увидеть копну чёрных волос на земле рядом с собой. Его голова находится совсем рядом с чьим-то затылком, волосы падают во все стороны перед его лицом. Он больше ничего не видит — ни ушей человека рядом, ни его шеи, ни стен вокруг них. Их двое? Насколько ему известно, вокруг них могут быть и другие люди. — Цзян Чэн? — произносит человек растерянно, и Цзян Чэн удивленно выдыхает. Неизвестный со звуком неимоверного усилия поворачивает голову к нему лицом, почти нос к носу. У человека, смотрящего на него… его лицо.

***

— Вэй Усянь, — шипит Цзян Чэн, с трудом садясь. Вэй Усянь — с его лицом и телом! — усмехается, помогая расположиться и начинает передавать ему энергию. — Что… случилось? — Цзян Чэн скрипит зубами, держась за предплечье, где длинная рана медленно кровоточит. — Ну... — произносит Вэй Усянь и не продолжает. Цзян Чэн хмуро смотрит на свою руку. Он видел, как Вэй Ин получил травму в этом месте, прямо перед… Перед… Почему он не может вспомнить? — Я тоже не совсем уверен, — со вздохом говорит Вэй Усянь, помогая Цзян Чэну прислониться к стене. — Я очнулся, а ты украл моё красивое лицо. — Это даже не твоё лицо, — устало произносит Цзян Чэн, откидываясь назад, полностью утратив способность двигаться. Так он в подержанном теле Вэй Ина? Он хмурится, опираясь всем весом на стену, чувствуя, как от напряжения морщится кожа на чужом лице. — Где мы находимся? — Разве мы не были на ночной охоте? — говорит Вэй Усянь, беря руку Цзян Чэна в свою, чтобы продолжить передавать ему энергию. У Цзян Чэна мурашки бегут по коже, но он не может сказать, то ли это из-за того, что его держат за руку, то ли из-за того, что ему приходится смотреть, как собственное тело движется без его разрешения. Его тело… двигается очень похоже на Вэй Усяня, с Вэй Усянем в нём. Наблюдать за этим странно. — Ну, я был на ночной охоте, — поправляет себя Вэй Ин, оглядываясь по сторонам. — С некоторыми учениками Лань и Цзинь Лином. Ты только что появился. Помнишь эту пещеру? Цзян Чэн использует энергию, чтобы оглядеться вокруг, и движений его глаз достаточно, чтобы энергия исчерпала себя. — Нет, — произносит он устало и закрывает глаза. — Хм, — мычит Вэй Усянь. Его голос другой. Он звучит совсем не так, как при Цзян Чэне. Не то чтобы он должен звучать так же. — Цзян Чэн, Цзян Чэн, очнись, — говорит Вэй Усянь и толкает его в плечо после того, как глава ордена закрывает глаза всего на мгновение. — Нам нужно идти. Мы должны выяснить, что случилось, и убраться отсюда. Цзян Чэн сжимает зубы и пытается встать, но не может. Он даже не может оторваться от стены. Он позволяет своему весу опереться обратно на поверхность, с усилием выдыхая. Какой-то шум раздается прямо перед ним, когда Вэй Усянь поворачивается. Глаза Цзян Чэна резко открываются, когда его внезапно поднимают на широкую фиолетовую спину. — Эй! — возражает он, однако тело отказывается следовать его указаниям и оскорблённо располагается на чужой (своей) спине. — Не волнуйся, ты уже столько раз меня нёс, так могу я один раз ответить? — со смехом говорит Вэй Усянь. — Хотя, на самом деле, это всё ещё твоё тело держит ношу… считается ли это возвратом одолжения? Я не уверен. — Заткнись, — говорит Цзян Чэн. Он пытается поднять руку, чтобы ударить его, но не может собраться с силами. Он стискивает зубы, но в конце концов сдаётся и закрывает глаза, чувствуя, как покачивается спина Вэй Ина, на которую тяжело опирается его щека, когда он погружается в глубокий сон.

***

Цзян Чэн просыпается в постели в незнакомой комнате, всё ещё в позаимственном теле Вэй Усяня. — А, ты проснулся! — странный голос Вэй Ина звучит излишне громко с соседней кровати. Цзян Чэн откидывает голову в сторону, чтобы посмотреть на него. Теперь ему гораздо легче двигать шеей, чем раньше. Энергия совершенствования, которую передал ему Вэй Усянь, похоже, всё ещё помогала ему, несмотря на то, что это тело не сформировало золотого ядра. Ядра нет, но Цзян Чэн, кажется, не чувствует ни боли, ни разрушающей пустоты, которую помнил, когда… Он выбрасывает эту мысль из головы. — Итак, хорошая новость, — говорит Вэй Усянь, не ожидая ничего от Цзян Чэна, — заключается в том, что мы в порядке и наша ситуация обратима. Плохая новость, — говорит он, постукивая по одному из пальцев, на котором находится Цзыдянь, — заключается в том, что чем больше людей узнают об этом, тем менее успешными будут наши попытки вернуться. Цзян Чэн свирепо смотрит на палец. — Кто источник? — хрипит он, пытаясь сесть. На этот раз он справляется в основном самостоятельно, хотя Вэй Усянь протягивает руку в небрежной поддержке и не даёт ему завалиться на бок. — Кто источник информации? Ах, Цзян Чэн, ты мне не веришь? — говорит Вэй Усянь, надув губы. Это выглядит… очень, очень странно. Цзян Чэн совершенно уверен, что его лицо никогда прежде не имело такого выражения. — Ну, не похоже, чтобы я записал, — говорит Вэй Усянь, небрежно ставя одну ногу на кровать. — Один из слуг в гостинице сказал мне, что это распространённая быль в местных краях. — Никогда не слышал о ней, — говорит Цзян Чэн, нахмурив брови. — Ну, знаешь, — говорит Вэй Усянь, наклоняясь ближе, словно заговорщик. — Причина, по которой ты о ней не слышал, заключается в том, что… мы не местные. — Идиот, — фыркает Цзян Чэн, устраиваясь удобнее. Он начинает чувствовать себя более энергичным; украденное тело действительно неплохое, несмотря на отсутствие ядра. — Нет, правда! — продолжает Вэй Ин, двигая бровями. — Мы в пяти днях пути от Гусу! Цзян Чэн резко поворачивает голову. — Невозможно, — произносит он, не моргая. — Нет, нет, это правда! — говорит Вэй Ин, присаживаясь рядом. — Что бы нас ни поменяло, оно же и перенесло нас. Может быть, наши души перепутались во время перемещения? Цзян Чэн пристально смотрит на него с пульсирующей веной на лбу. — Но что бы это ни было, люди здесь говорят, что можно вернуться назад! — быстро продолжает Вэй Усянь, оттолкнувшись ногами от края кровати. — Нам просто нужно взять с собой одну вещь, и через некоторое время она сможет поменять нас обратно. — Что за вещь? — спрашивает Цзян Чэн, прищурившись. — Эм, — говорит Вэй Усянь, широко улыбаясь. — Ничего страшного, мы сумеем её достать. Просто отдохни и сосредоточься… — он уклоняется от руки, которая тянется, чтобы ударить его, — на исцелении, и я скажу тебе, когда ты будешь готов! — Вэй Усянь, — произносит Цзян Чэн предостерегающе, взгляд становится темнее. — Ладно, ладно! — говорит Вэй Усянь, поднимая руки в мирном жесте. — Не морщи так моё хорошенькое личико! Это яйцо. Нам нужно украсть яйцо. — Яйцо? — Да, просто яйцо, ничего особенного! — говорит Вэй Ин. Это тот тон, который он использует, когда что-то не так. Подозрительный. Связанный с неприятностями. Это напоминает Цзян Чэну о том времени, когда они были моложе. Не очень хороший знак. — Какое яйцо? — говорит он, прищурившись. — Эм, — говорит Вэй Усянь и толкает Цзян Чэна в плечо. Тот удерживает себя от падения в сторону. — Ну, по крайней мере, у тебя дела идут лучше. Ты даже не мог сесть, когда мы очнулись, помнишь? Нам нужно украсть яйцо у чудовища, которое живет в пещерах неподалеку отсюда. — Какое чудовище? — говорит Цзян Чэн, его взгляд становится ещё более пристальным. — Каменная змея, — говорит Вэй Усянь, пожимая плечами. — Местные говорят, что они могут перемещать людей на большие расстояния, но только тогда, когда им угрожает смертельная опасность. Иногда, когда это происходит, души меняются местами. — И поэтому нам просто нужно разбить яйцо? — спрашивает Цзян Чэн, сдаваясь. Похоже, он действительно не может винить Вэй Усяня в случившемся. — Как только мы его получим?  — Ну, не совсем, — отвечает Вэй Усянь, почёсывая подбородок. Цзян Чэн пытается ударить его, чтобы предотвратить покраснение кожи, но тот просто уклоняется назад.  — Сначала мы должны дождаться, когда из него вылупятся.

***

В течение последних десяти минут Цзян Чэн сожалеет о своем горячем отказе позволить Вэй Усяню показать ему некоторые основные методы тёмного искусства. Эти десять минут, конечно же, проходят в конце целого часа уклонения от змей размером с лошадь. Когда Вэй Усянь крикнул ему, чтобы он «отвлекал внимание», Цзян Чэн бездумно откликнулся на его приказ, вернувшись к своим старым привычкам той поры, когда они были молоды. Его раздражает, как слаженно они всё ещё могут работать вместе. Но ещё больше его раздражает то, что Вэй Усянь стоит в одиночестве на краю пещеры, используя Саньду, чтобы ударить самую большую змею, которая вьётся вокруг яиц, в то время как Цзян Чэн остаётся защищаться от всех остальных. — Вэй Усянь! — кричит он, уворачиваясь от очередных шипящих клыков за своим плечом. — Поторопись! У твоего бесполезного тела нет совершенствования, я ничего не могу сделать с этими змеями! — Всё в порядке, мы не хотим причинить им вреда! — отзывается тот, смеясь. — Взрослые могут переместить нас подальше от яиц, но только детёныши вернут нас обратно! — Так что поторопись и возьми яйцо! — рявкает Цзян Чэн, ударяя по змеям большой палкой, которую он нашёл. Палка! Как недостойно! Почему Вэй Усянь не носит свой дурацкий меч?! — Почти готово! — говорит Вэй Усянь, и Цзян Чэн слышит треск.  — …Ой, — произносит Вэй Ин, и шипение самой большой змеи превращается в рёв, когда он ныряет на пол, хватая яйцо рядом с тем, на которое он только что наступил. — Бежим, бежим, бежим! — кричит он, пробегая мимо Цзян Чэна, который, не теряя времени, следует за ним.

***

Они возвращаются обратно в Облачные глубины вопреки возражениям Цзян Чэна, потому что Гусу, в конце концов, ближе. Вэй Усянь неохотно согласился с тем, что они оба должны продолжить путь к Пристани лотоса, поскольку «Цзян Чэн» должен предстать перед своим орденом, но настоял, чтобы сначала они остановились в Гусу, чтобы убедиться, что все ученики благополучно вернулись. И, как уверен Цзян Чэн, чтобы увидеть лунные глаза Лань Ванцзи. — Ты помнишь о том, что именно ты настоял на том, чтобы мы никому не говорили о подмене? — говорит Цзян Чэн, неловко балансируя за Вэй Усянем на Саньду. Ему горько от того, что он вынужден быть приглашённым наездником на собственном мече, и не скрывает этого. У Вэй Усяня на руке красные пятна там, где хватка Цзян Чэня была слишком сильной. — Я не настаивал, — отвечает Вэй Усянь. — Горожане настаивали! Ты слышал их — если люди узнают нас в чужих телах, то души ещё больше запутаются, и им будет труднее вернуться туда, где они должны быть. Цзян Чэн молчит, нахмурившись. Он абсолютно уверен, что его душа будет точно знать, где её место. Но Вэй Усянь… Он отрицательно качает головой. Это разумная предосторожность. — Неважно, — резко говорит он. — Мы не можем им сказать. Так что не давай никаких странных комментариев и не делай никаких странных вещей с Лань Ванцзи! Веди себя надлежащим образом! — Надлежащим образом? — повторяет Вэй Усянь с возмущенным видом. — Цзян Чэн, а разве я когда-нибудь вёл себя неподобающе?  — Легче перечислить времена, когда ты вёл себя правильно! — огрызается Цзян Чэн, раздражённо сопя носом. — Чтобы сосчитать их, понадобятся пальцы одной руки! Он не позволяет себе остановиться и подумать о том, насколько знакомо это взаимодействие, хотя прошло уже несколько десятилетий с тех пор, как у них было нечто подобное.

***

— Господин Вэй! Господин Вэй! — раздаётся хор голосов, когда Цзян Чэн и Вэй Усянь приземляются. Когда они сходят с Саньду, вокруг них собирается толпа молодых людей. — Не подходите так близко, — резко бросает Цзян Чэн, когда дети толпятся вокруг него, но тут же осекается. Когда он проел Вэй Ину мозг, чтобы тот вёл себя, как Цзян Чэн, он забыл подумать о том, как вести себя в роли Вэй Усяня. Он чувствует, как его лицо приобретает странный цвет. Вести себя, как Вэй Усянь. Слишком бесстыдно! Он не может это сделать!  — Эм, — напоминает о себе Вэй Ин, когда подходит сзади. Все ученики отскакивают назад и приветствуют его официальным поклоном. — Глава ордена Цзян! — говорят они хором, не смея поднять взгляд. — В-В… Вэй Усянь плохо себя чувствует, — прикрывает его Вэй Ин, слегка запинаясь на словах. Он действительно безнадёжен! Неужели так сложно произнести собственное имя?! — Мы оба были… ранены… во время нашей ночной охоты. Эм… Ученики, которые были на той охоте, здесь? — Да, — говорит один из учеников, взглянув на Цзян Чэна в теле Вэй Усяня, как бы желая подтвердить, что ему следует выслушать главу другого ордена. Вэй Усянь даже не из ордена Лань, почему они подчиняются ему? Хотя, опять же, прислушиваясь ко всей этой чепухе, которую Вэй Усянь разглагольствовал о своем «браке» с Лань Ванцзи… может быть, ученики действительно думают… Цзян Чэн обрывает эту мысль, резко качая головой. Ученик всё ещё смотрит на него. — Господин Вэй? — робко обращается к нему ученик. Цзян Чэн тупо смотрит на него. — Да, — говорит он, поспешно собираясь с мыслями. — Приведите нас к ним. — Я скажу Ханьгуан-цзюню, что вы вернулись, — говорит другой ученик и убегает в противоположную сторону. Цзян Чэн бросает взгляд на Вэй Усяня, который выглядит радостно взволнованным.Он толкает его локтем в бок, и тот придает лицу более нейтральное выражение. — Очень хорошо, — говорит Вэй Ин с поддельной важностью главы ордена. Цзян Чэн думает, что звучит очень фальшиво, но ученики, похоже, ведутся на это. — Приведите нас к ним.

***

Цзян Чэн успешно договаривается об очень неловком воссоединении с некоторыми плачущими подростками, которых он смутно узнает по ночным охотам Цзинь Лина, в то время как Вэй Усянь умудряется стоять в стороне, благословенно молча, но всё же каким-то образом очевидно смеясь над ним. Цзян Чэн заверяет учеников, что с ним всё в порядке, и через некоторое время ему приходится едва не идти по головам, чтобы заставить их отступить. Они действительно ведут себя слишком вольно со старейшиной Илин! Вэй Ин не должен позволять подчиненным так себя вести. Думая об этом, он слышит, как Вэй Усянь вздыхает у него за спиной и, оглянувшись через плечо, видит, что Лань Ванцзи направляется прямо к нему. О нет. Он бросает панический взгляд на Вэй Усяня, который ободряюще кивает ему. Что это за поддержка? Ему не нужна поддержка, ему нужен путь к отступлению! — Ханьгуан-цзюнь, — хором приветствуют ученики, кланясь и отступая назад. Лань Ванцзи равнодушно кивает и подходит прямо к Цзян Чэну. — Вэй Ин, — говорит он, обводя взглядом тело сверху вниз, словно ища любые признаки травмы. Ученики снова кланяются и уходят. Цзян Чэн чувствует, как мурашки бегут по его телу от того, как внимательно смотрит на него Лань Ванцзи. Почему этот человек так напряжён?! Почему он стоит так близко?! — Ханьгуан-цзюнь, — вмешивается Вэй Усянь, втискиваясь в их пространство и становясь почти так же близко, как Лань Ванцзи к Цзян Чэну. Это слишком близко для трёх взрослых мужчин! — Вэй Усянь был ранен, но сейчас ему уже лучше, — говорит он подозрительно мягким тоном. Это не так, как должен был бы звучать Цзян Чэн! «Веди себя убедительнее, Вэй Усянь, ты раскроешь нас обоих!» Лань Ванцзи поворачивает голову, не двигаясь телом, и стреляет в Вэй Усяня взглядом, похожим на ледяное копьё. Если бы взглядом можно было убить, Вэй Ин превратился бы в замерзший труп. Ну, это очень похоже на выражение лица, которое Цзян Чэн обычно видит у Лань Чжаня, но глаза Вэй Ина расширяются, и он отступает на шаг назад. Лань Ванцзи пренебрежительно поворачивает голову и наклоняется еще на несколько сантиметров в пространство Цзян Чэна. Он ещё раз оглядывает его с ног до головы. Цзян Чэн остается неподвижным, не зная, что делать, волосы на затылке встают дыбом. Он не может сделать ничего такого, что сделал бы Вэй Усянь в этой ситуации… он просто не может! Лань Ванцзи продолжает пристально смотреть на него, затем кивает. — Пойдём, — говорит он и, схватив Цзян Чэна за руку, поворачивается, чтобы немедленно уйти. — Подожди, подожди! — громко говорит Цзян Чэн, в отчаянии глядя на Вэй Усяня. — Ханьгуан-цзюнь, — вмешивается Вэй Ин, вновь обретая уверенность. — Вэй Усянь сказал, что будет сопровождать меня до Пристани лотоса. Нам нужно проследить за кое-чем с нашей ночной охоты. Лань Ванцзи снова обращает к нему холодный, пронзительный взгляд. Цзян Чэн мог бы заметить, как Вэй Усянь немного поник, но тут же отвлекается. — Нет, — говорит Лань Ванцзи. Он отворачивается и тянет Цзян Чэна за руку, чтобы тот последовал за ним. — Нет? — Вэй Усянь что-то бормочет себе под нос, словно шокированный. Вот идиот… Лань Чжань обычно не любезен! Привыкай, так он обращается со всем остальным миром! Цзян Чэн возвращает себе контроль и выдергивает руку из хватки Лань Ванцзи, после чего спешит к Вэй Усяню. Он не бежит, это было бы недостойно. И запрещено в Облачных глубинах. Когда он оборачивается, Лань Ванцзи смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Вэй Ин, — произносит он. — Это совсем ненадолго, — искренне говорит Вэй Усянь. Глаза Лань Ванцзи не отрываются от лица Цзян Чэна. Он полностью игнорирует слова Вэй Усяня. Вэй Ин дуется, поджав губы, и толкает Цзян Чэна локтем. — Скажи ему! Ну же! Скажи, что уезжаешь ненадолго. Цзян Чэн смотрит на него, затем снова на Лань Чжаня. О нет. Он… он должен утешить задетые чувства Ханьгуан-цзюня? Он чувствует, как начинает пульсировать вена в виске. Это будет его смертью.

***

— Почему ты был так груб с ним?! — ругается Вэй Усянь, когда Цзян Чэн цепляется за его мантию, а Саньду летит по воздуху. —Ты даже не мог встретиться с ним взглядом, ты видел, как он был обижен?! Он выглядел обиженным??? Лань Ванцзи просто смотрел на него, как всегда, без всякого выражения, пока Цзян Чэн пытался объяснить своё запланированное пребывание на Пристани лотоса, а затем проводил их к выходу. Он остался на земле, наблюдая, как Вэй Усянь уносит их прочь, но Цзян Чэн не оглянулся, чтобы взглянуть, наблюдает ли Лань Ванцзи за ними, пока они не скрылись из виду. — Ты был так холоден с ним! Он этого не заслуживает, — говорит Вэй Усянь, морщась от света облаков. — Ты не мог сказать ему, что будешь скучать по нему, что будешь думать о нём, пока отсутствуешь, что в твоём сердце есть только место для него и что ты каждую ночь будешь одинок в своей пустой постели? Цзян Чэн скорее умер бы. Он предпочёл бы смерть, чем продолжать стоять здесь на собственном мече, не в силах контролировать его, вынужденный слушать этот разговор ещё один бесконечный отрезок времени. Он уже давно прекратил попытки прервать негодующую болтовню Вэй Усяня и смирился с вынужденным молчанием. К счастью, сквозь облака перед ними просвечивает блеск воды Пирса лотоса — благословенное помилование. — И то, как он смотрел на меня, — задумчиво говорит Вэй Усянь, поправляя печать на руке, чтобы начать спуск. — Как будто он хотел вырвать моё сердце и оставить его на земле. Не то, к чему я привык, но всё ещё… горячо? Цзян Чэн был неправ — помилования не будет. — Так вот как он на тебя смотрит? — Вэй Усянь продолжает приставать к нему. — Цзян Чэн, как Лань Ванцзи выглядит с твоей стороны? Он всегда так себя ведёт? Ты думаешь, он ревнует меня к тому, что я провожу время с другими мужчинами? Сейчас они находятся всего в нескольких метрах над озером Пристани лотоса, широкие листья покрывают воду. — А как, по-твоему, он отреагирует, если я заговорю с ним в таком тоне? — говорит Вэй Усянь, опуская их так низко, что они скользят над водой. — Думаешь, я смогу заставить его ревновать ещё больше? Цзян Чэн, Цзян Чэн… Цзян Чэн хватает его за руку и срывает печать, прерывая полёт Саньду, и боком сбивает Вэй Усяня, сбрасывая их обоих в воду. Голова Вэй Усяня всплывает на поверхность, выплевывая воду от смеха. — Думаешь, это меня остановит? Тебе следовало бы знать лучше, Цзян Чэн! Глава ордена Цзян смотрит на него кислым взглядом, держась на плаву, а Вэй Усянь подплывает ближе, смеясь настолько, что набирает полный рот воды и начинает задыхаться, протягивая к нему руку. Цзян Чэн берёт его за руку, притягивая ближе и погружая его голову под воду. Вэй Усянь барахтается, выбивая грязь со дна озера под ними.