V illusio

По лицу видно, что он не скучал. Возможно даже не вспоминал. Тэхён видит это в его глазах — взгляд непроницаемый, покрытый толстым слоем льда. — Привет, Юнги. — Здравствуй, Тэхен. Приветствие формальное — так здоровается человек с малознакомыми ему людьми. Так здоровается лишь физическая оболочка, а то что запрятано в глубине поздоровается позже, если захочет выйти наружу. *** Тэхен отрывает взгляд от бумаги ещё тогда, когда пиликнул сигнал электронного замка вдалеке. Рука с кусочком рисовального угля застыла, не давая нанести последние штрихи на картине. Чуткий слух с первого раза запоминал малейшие звуки, будь то шорох или чьи-то шаги. Вот и сейчас неторопливые шаги с мягкой поступью вырвали его из своего мира, давая понять КТО направляется в сторону его камеры со стеклянной витриной. Точь в точь как у Ганнибала Лектера в фильме, который так полюбился Киму в детстве. *** — У нас мало времени, Тэхен, — Юнги делает шаг вперёд, показывая парню закрытую чёрную папку. — Знаешь, что это? — Полагаю, что это папка с моими художествами, которые я прошу уже очень долго. — отвечает парень, подбирая под себя ноги, откладывает в сторону уголь и, будто невзначай, закрывает своей широкой спиной незавершенную картину. Тот не особенно любил, когда его работы кто-то видел в стадии «в процессе». — Не угадал. — Юнги морщится, будто съел что-то противное и кислое. — Позволь сберечь твое время. Ты просто так бы не пришел ко мне, Юнги. — хмыкает Тэхен, — принёс папку, в которой находятся либо фотографии жертв, либо документы с протоколами и версиями убийств. Глаза мужчины расширяются от удивления и, видя это, Тэхен поясняет: — Со мной часто разговаривают врачи, когда проводят очередное исследование или осмотр, — морщится. — Что, появился мой подражатель, а ваши копы сбиты с толку и не понимают, что происходит, ведь настоящий убийца уже изолирован? Он не даёт Юнги открыть рот, продолжая свой монолог, задумчиво подпирая подбородок рукой. — У жертв точно такой же вид, такие же признаки смертей, все буквально сделано под копирку. Кажется, что Кровавый Пикассо вернулся из тьмы. — называя свое прозвище, которым его окрестили газетчики после поимки, Тэхен усмехается. — Я ничем не могу помочь тебе, правда. — Разводит руками парень и прикусывает губу, сосредоточенно глядя на мужчину. Юнги долгим взглядом смотрит будто сквозь парня и неожиданно прислоняется лбом к стеклу. — Я скучаю, — еле слышно доносится до Тэхена и он жмурится, позволяя проступившим горячим каплям скатиться по щекам. — Я тоже, — отвечает парень и прикладывает руку, параллельно ладони, лежащей на той стороне. Даже сквозь преграду юноша ощущает, как обжигает прикосновение. — Мама с папой до сих не могут прийти в себя, — шепчет Юнги, опаляя дыханием, заставляя запотеть стекло. Тэхен всхлипывает и прижимается губами, надеясь забрать, оставить себе как воспоминание этот след и хранить вкус мятной жвачки, но не может. — Я просто хотел, чтобы мои картины были прекрасны. — Поэтому ты так поступал с невинными девушками? — с горечью отвечает Юнги. Он отстраняется и смотрит в тёмный омут напротив. — Твои картины были прекрасными и без этих безумств, Тэтэ, я всегда тебе это твердил. Твои идеи всегда были удивительными и странными, но последняя — она ужасна и страшна! Тэхен плачет, он все прекрасно понимает, однако желание показать миру творения, перед которыми бы меркли все знаменитые картины мира погубило, а слова Юнги только ранят без ножа. Юнги смотрит на парня и чувствует, как боль растекается по всему телу, как она холодными тисками сжимает его горло, стискивает его сердце и разрывает мозг на части. Младший брат, его милый и чистый Тэхён, который всегда плакал над сопливыми мелодраматическими фильмами, который боялся убить маленькую букашку — оказался жестоким и хладнокровным серийным убийцей. Он похищал девушек, невинных девушек, совершал такие действия, от которых у бывалых следователей волосы вставали дыбом, а кровь стыла в жилах… *** Когда он первый раз увидел труп первой жертвы, Юнги вывернуло наизнанку, хотя все считали, что хладнокровный и опытный агент ФБР уже повидал за свою молодую жизнь всякого. Однако картина, что предстала перед ним была намного ужаснее, и все самые страшные дела, что были у него ранее, меркли перед ней. Тело было абсолютно не узнаваемым, кожа отсутствовала напрочь, крови почти не было — выкачали дочиста. Без волос, без внутренних органов, будто просто обезображенный и покрытый мясом манекен. Как объяснил позже Тэхён, он удалял органы просто потому, что тело выглядело слишком раздутым и объемным и это никаким образом не нравилось его внутреннему эстету. Органы же просто сжигал в печи, которая находилась в мастерской юного художника. Так же выявилось, что в остатках крови и всего того, что удалось получить находился сильнейший афродизиак. Парень специально накуривал девушек до состояния сильного возбуждения, а смазку собирал в специальные пробирки, чтобы позже смешать с кровью и красками, для получения необходимого оттенка. «Женская смазка всегда пахнет по особенному и привлекает людей на бессознательном уровне. Я считал, что если смешать все составляющие, то мои картины будут подобно Жану Греную, когда тот вылил на себя целый флакон «особенных» духов». Все убитые были умерщвлены без сексуального насилия, в экстазе, потому что убийца работал с помощью вибратора, пока кровь выкачивалась из тел. — Я хотел, чтобы они умирали без боли, в наслаждении. — пояснил тогда Тэхён, повергая всех в шок. *** Он всегда беспокоился за недостаточность цветов и оттенков, всегда считал свои работы уродливыми и часто бесился. Юнги был постоянно рядом с младшим и только он мог успокоить его, говоря, что все картины прекрасны. И Тэхён верил ему, верил безоговорочно, не доверяя одобрительным отзывам критиков на выставках. А потом Юнги отправили в командировку, как раз в тот момент, когда Тэхен начал новую работу. Много вечеров он слушал плач и стенания, битье посуды и рычание в трубке, пытаясь успокоить брата. Вскоре на свет появилась «Лунная бабочка при закате багряного солнца», Юнги был вне себя от счастья, потому что Тэхен впервые в жизни без толики сомнения восхищался созданным шедевром. Первая, вторая выставка, на парня посыпались десятки предложений от различных музеев с просьбами продать эту картину им. Абсолютно все вокруг восхищались, некоторые даже фанатели до такой степени, что пытались подстеречь юного художника, дабы он нарисовал и их. А затем обнаружили тело первой жертвы. Потом появилась вторая картина, вторая жертва и так далее. Тогда Юнги и подумать не мог, что его маленький и невинный в своём разуме брат связан с этими убийствами. Тэхён прокололся лишь один раз, и этот прокол привёл его туда, где он находится сейчас. *** В тот вечер, он должен был закончить картину, а ингредиентов для красок не хватало. Когда парень уже почти содрал кожу с тела, к нему резко приехал брат. Юнги всегда заботился и беспокоился о младшем. Он любил его глубоко и крепко, намного больше, чем положено старшему брату. Как оказалось взаимно. Мужчина до мельчайших подробностей помнит каждый изгиб тела, вкус губ и тихие стоны, издаваемые из груди. Помнит каждый толчок в такое желанное тело, помнит протяжный стон с его именем на пухлых губах. И когда Юнги в нетерпении приехал к Тэхену и не найдя его в квартире, тот отправился в мастерскую, потому что большое количество времени парень проводил именно там. Застыв на пороге он в оцепенении наблюдал, как его любимый Тэхен, его мальчик, которого он взрастил и любил, и который с блеском в глазах смотрел на него, с таким же блеском сосредоточенно и аккуратно срезал кожу с тела уже мёртвой девушки. Рядом лежали пробирки с непонятной полупрозрачной субстанцией и пакеты с чем-то красным, напоминающим кровь. Юнги будто оглушили. Он как во сне приблизился к Тэхену, пугая того. Как во сне скрутил, парень даже не сопротивлялся. Потому что осознал, что поймали. *** — Я никогда не насиловал их, лишь вибратором действовал и то, касался лишь внешних половых органов! — возмущается Тэхен, разбрасывая бумаги вокруг себя. Юнги следит за нервно кружащимся братом с едва заметной улыбкой на устах. — Если бы не это стекло, я бы трахнул тебя прямо на полу, — хрипло произнёс он, сглотнув вдруг ставшей такой вязкой слюну. Тэхен тормозит и огромными глазами смотрит. — Тут полно камер, Юн. — севшим голосом отвечает парень. Однако быстро скользнувший по губам язык выдаёт того с головой. Глаза Юнги темнеют, показывая Тэхену демонов, что пляшут внутри пополам с бушующим огнём и не может им сопротивляться. Он приближается вплотную и опускается на пол спиной, откидывая голову так, чтобы видеть Юнги. Ладонь забирается под светлую ткань тюремных штанов, касается через белье и сжимает сильно, вырывая вздох. Так сделал бы Юнги своей рукой. В одежде неудобно, поэтому Тэхен стягивает с себя штаны вместе с бельём, ощущая свободу. Охватывает тесным кольцом у самого основания, стиснув сильно, проводит вдоль ствола, ощущая каждую венку и горячую влажность, потому что смазка уже давно выделилась, слегка стекая по головке. Он представляет, что это не его рука вовсе, а рука Юнги. Член становится твёрже, а смазка еще обильнее течет, слегка пачкая пальцы. Юнги смотрит на открывающийся ему вид и забирается ладонью под пояс брюк, сразу обхватывает член, двигая рукой грубо и резко, заставляя его налиться еще больше. Мужчина наблюдает за Тэхеном и сжимает зубы, мечтая проломить эту чертову стеклину между ними. Схватить, вонзиться зубами в пухлые губы, ловить вскрик, пить дыхание и целовать, глубоко-глубоко. — Трахни себя, — не своим голосом произносит Юнги и Тэхен видит, как сильно расширились его зрачки, закрывая полностью радужки. Он встаёт на колени, попутно стягивая с себя остатки одежды, поворачивается к мужчине спиной и упирается локтями в холодный пол, раздвигая ноги. Юнги не видит, но слышит как Тэхен вылизывает свои пальцы, причмокивая, представляя как обильно слюна стекает по подбородку. Собственный член ноет так, что никакая дрочка не помогает. Юнги наблюдает, как влажные и скользкие пальцы медленно исчезают в теле брата, растягивая его и вызывая не непроизвольный вибрирующий стон из груди Тэхена, от которого у мужчины шумит в ушах, а перед глазами красные черти пляшут. Он сквозь зубы выдыхает от того, как медленно трахает себя Тэхен, хотя по напряжённой спине видно, что даётся это ему с трудом. — Быстрее, — рычит Юнги, сжимая свой член сильнее, почти шипя от пронзившей его нотки удовольствия. Сейчас бы к Тэхену забраться, шлепнуть по светлой коже ягодиц и наблюдать как они становятся красными, жадно вслушиваясь в всхлипы младшего. Парень смотрит через плечо и прикусывает покрасневшую губу, подразнивая старшего. А затем начинает двигать пальцами быстрее, сгибая и разгибая. Он хочет дотронуться до себя, но Юнги резко останавливает его: — Без рук. Мужчина размашистыми движениями дрочит себе, сжимая ствол почти болезненно, желая почувствовать горячую узость младшего. Тэхен прикусывает ладонь, не сдерживая вскриков, когда длинными пальцами задевает простату. Фантазии и богатое воображение позволяют ему практически почувствовать зубы Юнги, властный захват на волосах и член внутри, что толкается быстро и резко, высекая под веками всплохи искр. — Юнги-и, — протяжно стонет Тэхен, прогибаясь в пояснице, кончая от столь ярких картин, валясь на пол тяжёлым мешком. Старший дышит тяжело, вид затраханного стройного тела заставляет его ускориться и через пару движений заливает свою руку спермой, немного пачкая брюки. Он вытирает ладонь о белье и прижимается лбом к прохладному стеклу, ловя затуманенный взгляд Тэхена. *** — Кстати, все убитые девушки чем-то внешне походили на тебя, — задумчиво произносит Юнги в следующую их встречу. — я забыл тебе сказать в прошлый раз, а ты так и не удосужился посмотреть дело. Тэхен расфокусированным взглядом смотрел сквозь Юнги и старшему пришлось пощелкать пальцами, выводя того из оцепенении. — Так поэтому ты и пришел ко мне? Думал, что я знаю его? — тихо спросил парень. Юнги кивает ставшей вдруг такой тяжёлой головой. Тэхен закусывает губу и, немного помедлив, произносит: — Судя по тому, что это подражание, то я кажется догадываюсь, чьих рук это дело. Он поворачивает голову к брату и тяжело вздыхает: — Он всегда пытался быть похожим на меня — картины в том же стиле, что и мои, одежда из тех же магазинов, где брал ее я, краски той же фирмы. Но я его не замечал никогда, был наверное не в том настроении, или мне было не интересно, — он пожимает плечами. — Его зовут Пак Он один из тех фанатиков, что раньше преследовали меня. Только он единственный просил меня не нарисовать его, а научить, показать способ. — затем юноша немного виновато улыбается, — а ты знаешь, что я не мог рассказать. Даже тебе. Юнги что-то пишет в своём телефоне и получает через пару минут ответ. Поднимает голову и встречается с глазами младшего. Взгляд того болезненный, потерянный и пронзительный, смотрит в самую душу, выворачивая её наизнанку. — Надеюсь что я прав в своих догадках и ты его поймаешь. — произносит Тэхен и поднимает с пола уголь. — Прости меня, брат. Глаза начинают неприятно щипать, пелена застилает взор и он поднимает голову, видя как лицо Юнги расплывается, становясь эфемерным. Тэхен медленно подходит к стеклу, силясь рассмотреть в отражении знакомые черты. Ладонь прижимается к стеклу, он проводит по отражению. Смотрит в пустоту. В собственные заплаканные глаза, так похожие и одновременно отличающие от глаз Юнги. Вжимается лбом в холодную неживую поверхность и повторяет уже в сотый или тысячный раз: — Ты есть. А их не существует. *** — Это продолжается уже несколько месяцев, Джин. Он почти не ест, все время молчит, прося лишь рисовальный уголь и бумагу, когда все заканчивается. И рисует, рисует, рисует. — А кому от этого хуже, Намджун? — устало спрашивает высокий врач с модельной внешностью, наблюдая через камеры за что-то рисующим Тэхеном. — Сейчас он абсолютно безобиден, а его семья до сих носит траур по Юнги. Хосок лишился лучшего своего агента. Одно только непонятно: зачем ему было убивать своего родного брата, в котором он души не чаял? — У творческих людей свои тараканы в голове, а нам с тобой, людям с другим складом ума — не понять их никогда, какими бы высококвалифицированными психиатрами мы не являлись. Немного помолчав Намджун продолжает: — Знаешь Джин, по ночам он расхаживает по камере и разговаривает сам собой. А прошлой ночью, — психиатр делает паузу, собираясь с духом, — А прошлой ночью он мастурбировал. И разговаривал с Юнги. Джин задумчиво продолжает смотреть на Тэхена и прикрывает глаза. Он выглядит уставшим и полностью опустошенным. — Пойдём кофе попьём, — наконец произносит мужчина и тянет Намджуна на выход. А Тэхен тем временем нанёс последние штрихи и отступает, любуясь. На картине изображен молодой человек в полузастегнутой рубашке, что позволяло увидеть тонкие ключицы, и с мягкой улыбкой в томных лисьих глазах. Знакомые шаги заставляют его обернуться. — Привет, Юнги. — Здравствуй, Тэхен.