Спокойной ночи

      Ночь была тёмной. Очень тёмной, лишь слабый свет луны позволял разглядеть хоть что-то. Но такой ночь была лишь для людей. Геральт лежал на земле, смотрел на небо, траву и то, как Лютик пытался плотнее закутаться в одеяло, чтобы согреться. Получалось у него не очень, и скоро Лютик оставил бесполезные попытки и со вздохом выпрямился, дрожа всем телом.       Геральт охотно бы оставил всё, как есть, в конце концов, никто не тащил этого чёртового барда за ним. Но голос совести принялся противно скрестись изнутри, прогоняя сон. Лютик не был ведьмаком, не был воином и не отличался выдающейся физической подготовкой. Он был простым бардом, который мог умереть от чего угодно. Например, от переохлаждения. А этого Геральту всё же не хотелось.       Поэтому он, нахмурившись, неохотно поднялся со своего места, подошёл к Лютику и кинул в него собственным одеялом, изрядно при этом напугав барда. В темноте он, в отличие от Геральта, видел плохо. Костёр, хоть и горел, но свет давал слабый. Как, наверное, и тепло. Геральт молча подбросил в огонь несколько поленьев. Пламя, радостно затрещав, разгорелось сильнее, согревая.       Лютик так же молча принял ещё небольшой плед, дотронувшись до руки Геральта ледяными пальцами, и тот поморщился. Как бы не помер этот бард, очень он был… хрупким. Люди в принципе часто выглядели хрупкими, но обычно Геральт их с собой в путешествия не брал, опасно слишком. Тысяча вариантов умереть, но, на его удивление, Лютик пока благополучно избегал каждого из них. Он ходил тенью — слишком болтливой, к сожалению, за Геральтом, сопровождая все его приключения. Другой бы давно ушёл, испугавшись риска, но Лютик упорно плёлся следом, облекая затем пережитое в строки песен и музыкальные мотивы.       Геральт даже успел к нему привыкнуть — но об этом он не сказал бы Лютику ни за что на свете.       — А как же… ты?       Геральт обернулся. Лютик лежал, укутанный уже более основательно, и дрожал он заметно меньше. Это было хорошим знаком.       — Что я?       — Тебе не холодно будет спать без одеяла?       Геральт усмехнулся.       — Нет.       Он лгал: терморегуляция у ведьмаков не так сильно отличалась от человеческой. Да, он мог спать на голой земле и не заболеть — но это не значило, что он не будет чувствовать при этом холода. Но Лютику знать об этом было совершенно необязательно.       Геральт дошёл до своего места и лёг на землю. К нему тут же приблизилась Плотва и ткнулась носом в лицо, опаляя щёку горячим дыханием. Геральт улыбнулся и потрепал кобылу по бархатистой морде.       — Всё, всё, иди спать.       Мало кто понимал, что лошадь могла быть самым настоящим другом. Верным, умным, добрым, понимающим и всегда готовым выслушать. Люди же зачастую подобными качествами похвастаться не могли.       Плотва дёрнула ушами, всхрапнула и медленно пошла к дереву. Геральт какое-то время провожал её взглядом, а затем лёг обратно и постарался придать телу максимально удобное положение. Все мышцы ныли от усталости, а в висках отдавало болью. Заказ на падальщиков казался не особенно сложным, но на деле эти отвратительные создания заполонили собою чуть ли не всё старое кладбище. Битва с ними оказалась непростой, пришлось снова пить эликсиры — а организм ещё не до конца оправился после недавнего сражения с волколаком. Поэтому самым горячим желанием Геральта было лечь и отрубиться до самого утра. Лучше всего было дойти до города и заночевать там, но путь был слишком долог, а Геральт слишком устал.       Ему показалось, что он успел закрыть глаза лишь на мгновение, когда его разбудил Лютик. Бард стоял рядом и громко звал ведьмака по имени — на безопасном, к счастью, расстоянии, так как внезапно разбуженный Геральт первым делом схватился за меч. Лютик испуганно вскрикнул и отшатнулся, чуть не упав.       — Это я! — поспешил сообщить он, поднимая вверх руки. В другое время Геральт посмеялся бы над его забавным страхом, но сейчас все мысли заполняла тревога. Опасность? Что-то произошло? Они разбили ночлег в достаточно безопасном месте, но никогда точно не знаешь, с чем можешь столкнуться.       — Что-то случилось?       Он быстро поднялся на ноги, озираясь по сторонам. Ведьмачье зрение позволяло хорошо видеть даже в кромешной тьме, но взгляд Геральта не цеплялся ни за что подозрительное. Ночь была наполнена молчанием, и лишь сонное сопение Плотвы нарушало тишину.       — Зачем ты меня разбудил?       Лютик как-то стушевался после этого вопроса, поспешил отвернуться и принялся изучать свои ботинки, как будто увидел в них что-то очень интересное. Геральт нахмурился. Неприятное чувство тревоги царапалось в сердце. Он не любил что-то не понимать.       — Лютик?       Бард продолжал хранить молчание. Тогда Геральт просто подошёл к нему вплотную, заставив отступить. Лютик какое-то время ещё пытался делать вид, что не замечает стоявшую у него прямо перед носом внушительную фигуру ведьмака, но потом сдался. Смотря как-то исподлобья, он очень тихо произнёс странную фразу:       — Ты… ты кричал во сне.       Геральт в первое мгновение не знал даже, что ответить на эти слова. Они отказывались восприниматься ещё не проснувшимся мозгом. Он… кричал? Да, ему снилась какая-то малоприятная муть, о которой не хотелось даже вспоминать. Кошмары при его образе жизни были довольно привычным делом, а когда он уставал особенно сильно, сопротивляться им было непросто. Но Геральт просто не придавал им значения.       — Точнее, не кричал, скорее, разговаривал. Громко. Я… понял, что тебе снится что-то плохое, вот и… Прости.       Лютик вжал голову в плечи и словно бы стал меньше. Он был непривычно тих, и Геральт вдруг поймал себя на мысли, что бард лучше затянул бы какую-нибудь из своих надоевших песен. Это было бы гораздо привычнее. И правильнее, что ли. С раздражающим до зубовного скрежета Лютиком хотя бы было понятно, что делать.       — Спасибо.       Геральт убрал меч обратно в ножны и пошел добавлять дров в практически потухший костер. Небо стало светлее, но до рассвета было ещё далеко. Геральт поёжился. Было прохладно. Наверное, Лютик совсем замёрз.       Когда Геральт вернулся, бард всё так же стоял на одном месте, обнимая себя руками за плечи. Геральт лишь внутренне тяжело вздохнул: что ему ещё надо? Они обычно не общались по душам, и Геральт был рад сложившемуся порядку вещей.       — Я тебе… сильно мешаю?       — Что?       — Тебе очень неудобно странствовать со мной?       Геральт потёр ноющие виски и проклял своё решение не брать в этот поход фляжку с вином. Сейчас бы она очень пригодилась. Он внимательно посмотрел на дрожащего от холода Лютика и задумался: какого чёрта он, действительно, таскает его за собой? Бард был трусоват, надоедлив, меркантилен и поразительно нагл. Он умудрялся выводить Геральта из себя несколько раз за час, пел дурацкие песни и задавал слишком много вопросов. Так почему он давным-давно не указал ему направление, в котором надо двигаться, и не задал ускорение носком ботинка под зад?       Ответа на этот вопрос не было. Наверное, Геральт сошёл с ума. Говорят, даже с ведьмаками такое порой бывает.       — Да.       — Но тогда разве…       — Да. Но сейчас ты здесь. Так что давай просто ложиться спать. Нам предстоит непростой день.       Лютик кивнул. Геральт проводил его взглядом, посмотрел на то, как бард неловко пытался устроиться на своём месте, а затем лёг сам и с наслаждением закрыл глаза. Но сон почему-то не шёл. Мыслями Геральт то и дело возвращался к странному эпизоду. Лютик ведь мог проигнорировать кошмары своего нелюдимого спутника и продолжить спать дальше. Чужая забота вызывала настороженность: казалось, что таким образом люди скрывали свои корыстные интересы. Кого в реальности волнуют проблемы мерзкого мутанта, с которым никто не хочет иметь ничего общего? Геральт привык к ненависти и насмешкам со стороны людей: это была неизбежная составляющая жизни ведьмака. Иногда он мог ответить суровым взглядом или угрозами, иногда же приходилось глотать обидные слова и игнорировать их. Если вырезать каждого, кто назовёт тебя убийцей, быстро станешь им. Но Лютик был другим. Ведьмачьи особенности Геральта не отталкивали его, а вызывали живейший интерес и даже… восхищение. Геральту не хотелось в этом признаваться, но порой ему нравилось слушать, как бард воспевал его в своих песнях: этот геройский облик мало походил на реального Геральта, но было приятно осознавать, что кто-то мог видеть его таким.       Заснуть не получалось, и в конце концов Геральт сдался. Убедившись, что Лютик не спит, Геральт помолчал, собираясь с мыслями. Он знал, что иногда был слишком холоден, если судить по человеческим меркам, но в этом мире было мало людей, которые могли заставить его вести себя мягче.       Конечно, Лютик просто не мог быть одним из них.       Когда Геральт решился нарушить тишину, собственный голос показался ему особенно низким и грубым в наступившей тишине.       — Спасибо. Я не… иногда мне снятся кошмары. Я привык. Как ты мог понять, жизнь ведьмака отнюдь не сказка.       — Что тебе снится?       Геральт вздохнул. Он ненавидел праздный интерес к своей персоне, но Лютик заслужил узнать хотя бы что-то.       — Сложно сказать. Многое. Порой я вижу монстров, которых убивал. Порой вижу людей, которым не помог. А порой… порой во снах вспоминаю тот период, когда меня обучали на ведьмака. Когда я стал им.       В горле внезапно пересохло, и Геральт в очередной раз с тоской подумал о фляге с вином. Надо же было быть таким глупцом и не взять её.       — Это было больно?       Геральт нахмурился. Любопытство барда зашло уже слишком далеко. Эта страница истории Геральта была закрыта для всех непосвящённых, и он очень не хотел открывать её. Он не стал отвечать и просто закрыл глаза, надеясь заснуть. Но Лютик, кажется, уже сам понял, что спросил что-то не то, и замолчал.       Они какое-то время лежали в тишине, пока её снова не нарушил Лютик.       — Слушай… а можно я напишу балладу о том, как ты во сне борешься с монстрами? Это же будет так величественно, ты только представь. Ты спишь, потом появляются чудовища, ты их убиваешь, даже не просыпаясь, а потом ложишься снова. Хотя… я не люблю врать. Давай так сделаем в реальности? Ведьмаки вообще так могут? Ты можешь научиться? Да?       — Я сейчас могу начать практиковаться. И один надоевший бард станет моей первой жертвой.       — Ну или мы можем просто лечь спать без всяких сражений.       — Отличный выбор.       Геральт повернулся на бок, отмечая где-то на периферии сознания холод воздуха и земли. Сейчас ему было всё равно, где спать, лишь бы наконец отдохнуть. Рядом ворочался Лютик, видимо, стараясь устроиться поудобнее и при этом не потерять драгоценное тепло.       Геральт зевнул.       — Знаешь…       — Да? — Лютик мгновенно вскинул голову, надеясь, наверное, узнать что-то ещё интересного из жизни ведьмаков.       — Ты в следующий раз осторожнее будь. Я же тебя убить мог спросонья, а мне бы этого не хотелось.       — Ох, спасибо, я знал, что ты меня ценишь, и…       — Иначе кто ещё будет разгонять монстров своими песнями?       — Спасибо. Ну ты и козёл.       — Я знаю. Спокойной ночи, Лютик.       — Спокойной ночи, Геральт.       Геральт улыбнулся, зная, что темнота скроет его лицо от Лютика. Ему не хотелось, чтобы бард подумал, что он ему дорог, вот ещё глупости. Он был просто назойливым человеком, который скрашивал своими глупыми шутками будни одного сурового ведьмака. Который воспевал его в наивных балладах. Который шагал следом, то и дело влипая в неприятности.       И с которым Геральту, кажется, действительно было довольно сносно находиться рядом.