Jump

На следующее утро Чонгук проснулся от мелодии своего будильника - сегодня ему опять на практику и на учёбу. Еле разлепив глаза, он отключил будильник и увидел сообщение от Тэхёна: 《Доброе утро, сладкий, не беспокойся за меня, спасибо за заботу. Лиён сказала, что ты приходил, извини, что не перезвонил.》 "Ну Слава Богу, он жив" - можно почувствовать облегчение - "я его убью". Протерев глаза, он встал, подошёл к окну и тут же ему позвонил. После долгих гудков послышался сонный голос Тэхёна. - Гук~и? - Да, блять, Гук~и, ты какого хрена делаешь? Ты хоть представляешь, как я переживал? Где тебя носило? - Прости, я забыл телефон дома. "Да, или специально его оставил, неспроста он не хотел, чтобы я приезжал. Что это за особые дела, когда нужно оставлять телефон дома, и мчаться куда-то с головной болью? Стоп! Как я сразу не догадался!" - Ты был с ним? - его голос принял металлические нотки. В ответ вздох и молчание. - Отвечай, ты опять был с Джиханом? - Я... да, он опять меня вызвал, но я тебе всё объясню... - Не надо мне ничего объяснять, я всё понял. Я же сказал, что тебе больше не нужно иметь с ним дел, значит, он для тебя важнее? - Чонгук, нет, что ты говоришь... - Да пошёл ты! Чон отключился. Зла не хватает! Он с силой ударил по подоконнику, чуть не проломил, его грудь вздымалась, челюсти сжались. Телефон тут же начал вибрировать. Тэхён. Теперь пусть он поволнуется, потому что брюнет ни видеть, ни слышать его не желает. Настроение с самого утра было изгажено, на практике всё выходило из рук вон плохо, на учёбе вообще не мог ни на чём сосредоточиться. Этот грёбаный Ким Тэхён, как же ты достал, всю душу вымотал. Чонгук всеми силами пытается не думать, выкинуть из головы, но образ пепельной конфетки вирусом проник в его мозг и заразил каждую извилину. Его глаза, его руки, его голос... О, этот голос снится Гуку в эротических снах, он проникает до самых клеточных мембран и остаётся в генной памяти навечно. Чонгук не хочет о нём думать и злится на себя за то, что не может. Хосок заметил его состояние: - Чонгук, ну что, ты поговорил с Тэхёном, вы всё выяснили? - Ага, выяснили, даже лишнего, - сарказм - всё, что мог выдать брюнет, нормальный разговор сейчас не для него. - И что сказал? Он объяснил своё поведение? - Я не хочу слушать его объяснения, пусть пропадёт как сон, как утренний туман, словно и не было, знать его не хочу, - в сердцах грозится парень, но больше всего сейчас хотел увидеть его, посмотреть в глаза и заметить в них тепло, которым сможет согреть своё замерзающее сердце. - Так, понятно, мне лучше не лезть в это, - Хосок поднял руки в знак того, что сдаётся в этой ситуации, иначе гнев немилости падёт и на него, а ему и так своих проблем хватает. Пары закончились и прошли совершенно бестолково, потому что Чонгук что был, что не был. Он хотел просто сейчас оказаться дома и не видеть никого, желательно пару недель, а лучше вообще потеряться в этой вселенной, чтобы его никто не нашёл. Но его желаниям не суждено было сбыться. Выйдя из здания после занятий, он увидел свою белую BMW, а на его капоте расположился один пепельный недоумок. Он смерил его холодным взглядом и прошёл мимо, но был всё же пойман за руку. - Постой, Чонгук, нам нужно поговорить. - Я тебя не вызывал, езжай домой, лечись, а то, смотрю, с головой совсем плохо. - Ну перестань, что ты как ребёнок, сядь в машину, я тебя отвезу, - Тэхён не отпускал его руку. - Не стоит беспокоиться, я доеду сам и вообще больше в твоих услугах не нуждаюсь. У тебя уже есть хорошая работа, которая обеспечивает сполна, где не нужно нянчиться со студентом и график гибкий. Так ты сможешь больше времени уделять своему хозяину и его зрителям - иди, подкрасься, не теряй товарный вид. Звонкая пощёчина прилетела Гуку, чуть искры из глаз не посыпались. Он округлил свой взор от удивления, держась рукой за щеку. - Всё?! Успокоился? А теперь будь хорошим мальчиком, сядь в машину и давай нормально поговорим, - теперь уже разозлился Ким. Чонгук всё ещё раздувал ноздри, но пошёл сел в машину. В машине Тэхён вздохнул и откинул голову назад, облокотился на спинку сиденья, пытаясь успокоится и начать разговор. - Чонгук, пойми, между мной и Джиханом ничего нет, мы просто помогаем друг другу и всё. - А, это так теперь называется? Ну хорошо, буду знать, пока, - он дернул ручку дверцы, но был перехвачен твёрдой рукой Тэхёна. - Да погоди ты, - он повернулся ближе к нему и улыбнулся, - ты так возбуждаешь, когда ревнуешь, - Чонгук со злостью на него посмотрел, глаза сверкали. - Знаешь, а я хочу извиниться, - он провёл рукой между ног брюнета. - О, я так провинился перед моим Гук~и, но я заглажу свою вину, - он облизал языком губы по кругу и начал расстегивать ремень, затем молнию на штанах Чона. Парень начал часто дышать, от одного представления голова пошла кругом, но другое чувство пересилило желание. - Перестань, - Чонгук убирал его руки от себя. - Брось, сладкий, тебе понравится, - он полез к нему за поцелуем, но тот упёрся руками ему в грудь, заблокировал, не дав приблизиться. - Остановись, хватит, - он сдвинул брови, передавая взглядом, что не ломается, а действительно этого хочет. - Тэхён, я ведь не железный, хватит со мной так шутить, у меня тоже есть чувства. - Да? И какие же у тебя ко мне чувства? - иронично протянул Ким. - Такие! Ты мне нравишься, - он опустил глаза и сказал чуть тише, - очень нравишься, - но потом с вызовом снова посмотрел на него. - И да, я ревную, я хочу, чтобы ты был только моим, ясно! Мне не нравится, что ты находишься рядом с ним, при одном упоминании об этом ублюдке я прихожу в бешенство. Тэхён мягко улыбнулся, эти слова заставляли таять снега и распускались цветами в его душе. Он медленно убрал его руки, потянулся и всё-таки добрался до заветных губ. Он любил эти мягкие сладкие губы, плавно сминал, ласкал языком, наслаждаясь их вкусом, невозможно насытиться. Чонгук остановил его. - Обещай! Обещай, что ты больше не пойдёшь к нему, - он смотрел своими оленьими глазами прямо в душу. Сердце, опять это глупое сердце, которое давно уже не его, что так отчаянно бьётся, обливаясь кровью рядом с брюнетом, лишь оно говорит, не подчиняясь никакой логике. Пропади всё пропадом! - Обещаю.... Чон поверил ему, потому что хотел верить, потому что и сам доверился ему полностью, по-другому уже не мог. После этого он впился в его рот, не давая дышать им обоим, хотел соединиться с ним, слиться воедино в этом миге. 💎💎💎 CTSTRPH - love me please Хосок уже четвёртый день ждал новостей от Юнги, но тот только 'кормил его завтраками'. Он был весь как на иголках, не знал, что думать, действительно ли у того всё хорошо, как он говорит, или просто успокаивал. Юнги говорил ему, что просто ждёт подходящего момента, чтобы поговорить с Лэем. Но что тут ждать, здесь уже ничего не поможет и никак не смягчит, нужно просто сорвать резко пластырь и всё. Его беспокоило, что Юн тянет, это ни к чему хорошему не приведёт, он боялся, что парень передумает, этого не должно было случиться, потому что просто не сможет без него. Этот мальчишка завладел им полностью, пробрался в самые глубины его нутра и пророс там корнями. Шатену было тяжело вдали от него, воспоминания о нем были словно наваждение, а от мысли, что до его ангелочка может дотронуться другой, Хоуп просто с ума сходил. Он ходил из угла в угол, как зверь в клетке, не знал, на какую стену ему залезть. В этом состоянии был готов на многое! Хотел придти и просто отобрать 'своё' из грязных лап другого, выкрасть, спрятать, обменять; что тому нужно, пусть забирает, ради Юнги он готов на всё! Но тот не позволял, настаивая, что решит всё сам, а он обещал ему подождать. Как отказать такому хрупкому созданию, в котором сосредоточился весь мир Хосока, поэтому ждал, ждал, ждал. В квартире неожиданно стало душно, нечем дышать. Парень схватил куртку и вышел из дома, не в силах больше выносить давящие стены, он сел в машину и на полной скорости двинулся в одно сокровенное место. Зайдя в свою студию, он увидел на столе смятые листы, на которых ещё недавно сжимал Юнги, лёжа на нём. Он подошёл, взял один из них и поднес к лицу, вдыхая воздух, он надеялся почувствовать желанный запах. Но увы, только в голове всплывал любимый образ, его жаркие поцелуи, нежная кожа, сладкие стоны, каждая молекула здесь была пропитана им. Хоуп подошёл к чистому мольберту и взял грифель, повертел его некоторое время в задумчивости, а затем рука сама потянулась к полотну. Он выводил линии так, как видело его сердце. Он прорисовывал лисьи глаза, аккуратный нос, ровный контур губ, худые щеки, округлые скулы, растрепанные волосы... Ему не нужно было на него смотреть, он помнил каждую черточку его красивого лица, каждый взмах ресниц, колечки в проколотых ушах - всё это его память сохранила в мельчайших подробностях. Когда он закончил с наброском, то сразу перешёл к краскам, пытаясь передать фарфоровый оттенок кожи, карий взгляд, алые губы и мятные пряди. Он не рисовал, он просто выплескивал на холст все свои ощущения, восприятия и переживания, коих произошёл переизбыток внутри шатена. Мазки ложились на свои места, заполняя пробелы. Кисть будто волшебная палочка плавно касалась полотна, заставляя его оживать. Всю ночь Хоби творил, и только на рассвете отложил палитру. С мольберта на него смотрел Юнги, точно такой же образ, пирографом, выжжен на его сердце. *** Самому Юнги было не легче, а точнее, даже хуже, ведь он находился между двух огней, и была опасность, что в одном из них он точно сгорит. После той ночи, ближе к утру, Юнги попал домой, когда они подъехали недалеко к дому, Хосок пошёл и отвлек сторожевого громилу, спросив сигаретку, а в это время Юн задами пробрался в дом. Пропажа не была замечена, так что одной проблемой стало меньше. Но оставалась главная проблема - как сказать своему парню, что он больше не его малыш. Юнги не из робкого десятка, он не боялся Лэя, пусть делает с ним, что хочет, но он очень боялся за Хосока. Одна мысль, что ему могут причинить боль, доводила до тряски. Мин не мог допустить, чтобы тот пострадал из-за него. В последнее время Лэй стал больше звонить, писать и приходить, он чувствовал, что Юнги от него отдаляется и ему это не нравилось, совсем не нравилось. Он пытался как-то всё исправить, разрешил ему гулять, когда захочет, но 'пса' не убирал, 'когда захочет' - это не означает, что 'с кем захочет'. Когда они встретились на площадке, Лэй был в хорошем настроении. С надеждой, что он снова прощен и его Юнги станет с ним прежним, но тот, наоборот, нервничал, и когда он начал разговор, то понял почему. - Лэй, нам нужно поговорить, - он старался твёрдо смотреть ему в глаза. - Что такое, малыш? Юнги собрал всю волю в кулак, этот разговор давно должен был состояться, Хосок лишь подтолкнул, став основной причиной. - Послушай, так не может больше продолжаться. Наши отношения зашли в тупик, ты всё время меня в чем-то упрекаешь, запрещаешь выходить из дома, контролируешь каждый мой шаг, не доверяешь... Я мучаюсь, пойми, мы оба страдаем, я же вижу, что ты тоже. Прошу отпусти меня, я не могу так больше, - брови домиком свелись к переносице, он хотел быть искренним по отношению к нему, ведь он несколько лет был для него близким человеком. - Что ты такое говоришь? - он взял его ладошки. - Мне плохо только от того, что ты стал холоден со мной, - он перевёл руки на талию и притянул к себе, - даже не думай об этом, я тебя никогда не отпущу. Ну же, обними меня и поцелуй, как прежде, - он накрыл губами рот Юнги, но тот не ответил ему. Не добившись взаимности, он медленно отстранился, на глазах появился злой прищур. - Или здесь замешан кто-то ещё, я прав? Уж ни этот ли твой новый дружок, уёбок в шлеме? - Юнги отрицательно помотал головой. - Он здесь ни при чём, - слишком обеспокоенно выдал мятный. - Смотри, малыш, я тобой слишком дорожу. Если я его хоть раз ещё здесь увижу, вырву глаза и переставлю местами, чтобы не смотрел, куда нельзя, это я тебе обещаю, - его голос понизился, приобретая ледяной тон. - И чтоб я никогда не слышал от тебя таких разговоров! Ты останешься со мной, потому что ты мой и ничей больше, а если кто подумает это оспорить, то моя бита встретится с его зубами, а мои ребята мне помогут. Больше он эту тему не поднимал. Как и ожидалось, всё оказалось не так просто, он не мог подвергать Хосока такой опасности, поэтому придётся сделать то, что должен. Вечером Юнги мерил шагами свою комнату и собирался с мыслями. Он ждал звонка от Хосока - они договорились, что он может звонить только поздно ночью, когда контроль Лэя ослабевал, каждый был у себя дома и можно было расслабиться. Лэй много раз предлагал ему съехаться, потому что Юнги жил с мамой, и он не мог так часто оставаться у него на ночь. Но тот всегда отказывался, отец давно ушёл от них в другую семью, поэтому Мин не хотел оставлять маму одну. Сначала ей не нравилось, что сын связался с каким-то хулиганом, известным на весь район, но он рассказывал, что Лэй хорошо к нему относится, чтобы она не волновалась. По сути так и было, если Юнги ему не перечил. Когда они познакомились, он показался ей очень симпатичным человеком, доброжелательно и уважительно с ней общался. Тогда сердце матери успокоилось, посчитав, что сын находится в хороших руках. Размышления парня прервал телефонный звонок, который эхом отзывался в его голове, к горлу подкатил ком и он трясущимися руками ответил на звонок. - Мой маленький котёнок, как я по тебе соскучился! Прошу, скажи, что вы поговорили. - Поговорили, только тебя мои разговоры не касаются, просто отъебись, а? - В смысле? Юнги что происходит? О чём ты говоришь? - О том, что хватит ко мне лезть! Ну, перепихнулись разок, я попробовал тебя, больше нет такого желания, - говорил он самым отстранённым голосом. - А ты думал что, я сразу влюблюсь и убегу с тобой в закат? - Я не верю, это говоришь не ты! - Поверь, красавчик, ты мне не нужен и никогда не был нужен, не появляйся больше в моей жизни. Адьёс! Он отклонил вызов и несколько секунд смотрел на потухший экран. Рука крепко сжала аппарат, он размахнулся и с силой кинул его в стену, тот стукнулся и замертво упал. Ноги не держали, он сел возле кровати на пол и уткнулся в колени, обнимая их. Дикий рёв рвался из него, он прикусил губу, чтобы не закричать, поэтому вышел лишь надрывный скулёж...