Любовь взаимная

❄❄❄

То, что всё идёт наперекосяк, Гарри понял почти сразу. Синяки и гематомы на груди продолжали появляться каждое утро, тело бил озноб, а кашель тревожил сильнее прежнего. Ему стоило бы вновь обратиться к мадам Помфри или в Мунго, но любовь ослепляла. Он до последнего убеждал себя, что болезнь вот-вот отступит, ведь несмотря на колкость и язвительность, Драко принимал его чувства благосклонно и, казалось, был почти готов ответить взаимностью. Но симптомы только ухудшались... — Так не должно быть, — первой заметила внимательная Гермиона. — Может, он, — голос Поттера дрогнул, — просто не способен полюбить меня. Грейнджер снисходительно улыбнулась и, будто разговаривая с первокурсником, пояснила: — Ханахаки — это не совсем про любовь, Гарри, а скорее про веру во взаимность. Как только Драко согласился быть с тобой, организм должен был начать вырабатывать иммунитет. У меня два варианта, почему этого не произошло: магия или ты сам. И я больше склоняюсь ко второму. — Не понимаю, о чём ты, — растерялся Поттер. — Сомнения пожирают тебя изнутри. Ты не доверяешь Малфою, не допускаешь даже малейшую возможность на ответные чувства и во всём ищешь подвох. Даже сейчас ты готов убедить себя в том, что он просто не способен полюбить тебя. Признаюсь, я ожидала чего-то подобного, но надеялась, что со временем всё наладится. Гермиона поправила шапку и сильнее запахнула ворот зимней мантии. Они шли по заснеженному Хогсмиду в сторону школы, смеркалось и холод стал пробирать до костей. Грейнджер вдруг вспомнила то время, когда Гарри почувствовал первые симптомы — лихорадку и кашель. Им с Роном казалось, что это какой-то магический грипп, но мадам Помфри была бледна как мел, профессор МакГонагалл отводила глаза, а сам Гарри едва не разнёс больничное крыло спонтанным магическим выбросом. И его можно было понять. Пройдя всю войну, умерев и воскреснув, выменяв благо магического мира на собственную жизнь, последнее, чего он ожидал — болезнь с возможным летальным исходом. С Ханахаки вообще всё было очень спонтанно и неясно. Гермионе удалось найти только общую информацию и исторические сводки. Вирус пришёл из Японии ещё в средние века и прочно обосновался на Альбионе. Было сложно назвать это эпидемией, ведь заражения происходили нерегулярно. Первые пару сотен лет маги даже не подозревали о существовании этого недуга. Все странные смерти от удушья цветами относили к родовым проклятиям, но это был ложный путь, на который потратили много времени впустую. Наконец в конце 18 века один из маглорожденных вступил в состав экспедиции, которая направлялась в Азию. Вернулся он под руку с древним японским старцем и кипой пергаментов, и тут же попросил аудиенции у министра магии. Так всё и выяснилось. В писаниях говорилось, что «болезнь победит любовь взаимная», но впоследствии магическим учёным удалось выяснить, что процессы, которые шли в организме носителя вируса, можно купировать либо физически с помощью специального заклинания очистки лёгких, либо ментально. Существовал ещё и экстренный оперативный метод, когда ни один из ранее перечисленных не работал. Но у всего была своя цена: чистить лёгкие от цветов и шипов мог только специалист узкого профиля, так как требовались знания строения внутренних органов. Лечением это было назвать сложно, скорее, временным избавлением от симптомов. К тому же, процедура была мучительной, и повторять её необходимо было каждый день, а то и по несколько раз в сутки. Ментальный способ был сопряжён с сеансами легилименции, с помощью которой внедрялись искусственные воспоминания. Дело было в особом гормоне, вырабатываемом мозгом больного, когда тот верил, что ему отвечают взаимностью. Гормон способствовал развитию антител, которые, собственно, и побеждали болезнь. По такому же принципу происходило излечение естественным путем при взаимных чувствах. Что касается оперативного метода, то таким образом маги научились удалять определённые части базальных ганглий в конечном мозгу. К сожалению, в таком случае человек прекращал чувствовать не только любовь, но и эйфорию, удовольствие и счастье, по сути, добровольно становясь эмоциональным инвалидом. Гермиона даже думать не хотела о подобном, всегда оставался запасной вариант, она сама освоит заклинание очистки лёгких и будет контролировать состояние Гарри. Именно поэтому мечтающая о политической карьере Грейнджер полностью поменяла приоритеты и сейчас усиленно готовилась к поступлению в колдомедицинский колледж при больнице Святого Мунго. Оставалось всего пять месяцев до окончания пресловутого восьмого курса. — Я не сомневаюсь в нём, — после долгого молчания произнес Гарри. — Я точно уверен, что никакой взаимности между нами нет и не будет. Гермиона напряглась. Она видела, что Малфой был не особо щедр на положительные эмоции, но ей всегда казалось, что за ненавистью скрывается что-то большее. Тем более сейчас, когда война была позади, и Драко мог сам распоряжаться своей жизнью. — Знаешь, — тем временем продолжил Гарри, — я так заблуждался. Мне казалось, что это что-то вроде магии, и когда Драко скажет: «Да, я согласен быть с тобой», то болезнь просто исчезнет. Но после того, как я услышал его разговор с Люциусом, стало только хуже. — Разговор? — уточнила Гермиона. Они остановились у замёрзшего озера, наблюдая, как под ледяной гладью мелькают щупальца гигантского кальмара. — Ага, не стоило мне подслушивать, — рассмеялся Гарри, впрочем, весёлым он не выглядел. — Люциус Малфой причитал, как заботливая мамаша, и убеждал не портить себе жизнь разными Поттерами. А Драко просто молчал, и вид у него был такой, будто я его принуждал к чему-то непристойному. Да мы даже за руки никогда не держались! Знал бы, что ему так в тягость эти отношения, никогда бы не сказал ни слова. — Гарри, — поражённо произнесла Гермиона, осознав масштаб проблемы, — надо срочно обратиться к мадам Помфри. Как давно ты не чистил лёгкие? Во время кашля опять появились лепестки? Поттер смущённо пожал плечами, лепестки и не исчезали, их становилось всё больше. Чёртовы белые нарциссы, от запаха и вида которых мутило. Впрочем, он был благодарен, что не розы. Изрезанные шипами лёгкие уж точно не добавили бы хорошего настроения. А так, можно было жить, в промежутках между приступами делая вид, что всё в порядке. — Мы немедленно идём в больничное крыло, Гарри Поттер! — своей категоричностью Гермиона вдруг напомнила профессора МакГонагалл. Не хватало только остроконечной шляпы и строгих очков. Гарри бы прыснул от смеха, но в горле привычно запершило, отвлекая от любых других мыслей.

❄❄❄

Вызванный из Мунго специалист был настолько стар, что, казалось, рассыплется в воздухе на мелкие частицы, если на него просто дунуть. Но стоило сухопарой руке поднять палочку, как все присутствующие почти физически ощутили мощь его магии. Лепестков было много, смешанные с тёмной кровью и мокротой, они вызывали у Гарри чувство омерзения. Лёгкие горели огнём, а перед глазами всё плыло. Хотелось сбежать, но колдомедик всё продолжал жуткую процедуру. Гермиона, стоящая неподалеку, не сводила блестящих от слёз глаз с происходящего. Как только экзекуция подошла к концу, она шагнула ближе и сжала своей дрожащей ладонью ледяные пальцы лучшего друга. — Мистер Поттер, прошу не затягивать надолго со следующей очисткой. Это может повлечь за собой непоправимые последствия, — проскрипел старичок. — Я прибуду в Хогвартс послезавтра вечером, будьте готовы. Гарри уныло поблагодарил, не поднимая головы. Когда они направились в Башню, Гермиону будто прорвало. — Ты должен поговорить с Малфоем и всё ему рассказать! Он обязан помочь, после всего, что ты сделал для их семьи. Да как они смеют?.. Поттер со страхом наблюдал за всхлипывающей Грейнджер. Это было так на неё не похоже, даже в самые трудные моменты, когда остальные готовы были сбежать, она не сдавалась, и уж точно не плакала. Недолго думая, Гарри притянул подругу в свои объятия. — Ты же понимаешь, что я не могу заставить Драко полюбить себя, а жалость мне точно не нужна, — прошептал он, вдыхая карамельный запах чужих волос. Плечи Гермионы судорожно затряслись. — Ну же, перестань. В крайнем случае сделаю операцию и буду как в том старом фильме про полицейского, которого собрали из железяк. Как же он назывался?! Грейнджер, наконец, успокоилась и отошла, утирая рукавом мокрые щеки. — Обещай, что не будешь делать такой беззаботный вид. Только не передо мной. Я должна знать, что происходит. Поттер ссутулился, сунул руки в карманы и кивнул.

❄❄❄

С самого пробуждения болела грудная клетка, да так сильно, что каждый вздох напоминал разряд электрического тока, руки и ступни онемели от холода, несмотря на теплое одеяло, а мышцы сводило судорогами. Гарри привычно вытянулся на кровати, стараясь дышать неглубоко и нечасто. Приступ отступил только через полчаса, так что завтрак пришлось пропустить. Впрочем, он бы и так не пошел в Большой зал, от одной мысли о еде тошнило. Кое-как собравшись и покидав учебники в сумку, Поттер направился в сторону класса трансфигурации и едва успел к началу урока. Стоило войти, как Гермиона уже махала ему с первой парты. Сидеть под носом у МакГонагалл не было никакого желания, тем более на второй парте расположился не кто иной, как Малфой, который сверлил его пристальным взглядом. Судорожно оглядевшись, Гарри обнаружил, что рядом с Роном на задних местах уже уселся Симус. Оставалось ещё свободное место с Ноттом в центре класса, но Поттер его терпеть не мог, так что пришлось сесть с Гермионой. На протяжении всего урока он чувствовал, как горит спина. Наконец, не выдержав, Гарри обернулся и, сталкиваясь взглядом со светлыми глазами бывшего недруга, твёрдо произнёс: — Прекрати. Малфой иронично приподнял бровь и криво улыбнулся. — Прекратить что? — Пялиться, — сквозь зубы процедил Гарри. — Отвлекаешь. Улыбка Драко стала шире, он расслаблено откинулся на спинку стула, поигрывая пальцами с пушистым пером. — Имею право, Потти, мы ведь с тобой как-никак встречаемся. То, как он выделил последнее слово и развязно подвигал бровями, совершенно не понравилось Гарри. Сглотнув ком в горле, он на секунду прикрыл глаза и произнёс то, что должен был сказать ещё неделю назад, когда услышал тот злополучный разговор. — Уже не встречаемся, Малфой. Драко выронил перо, подался вперёд и повысил голос: — Что ты сказал? — Молодые люди, немедленно прекратите разговоры! — МакГонагалл строго оглядела их и вернулась к объяснению темы. До конца урока Гарри старался не поворачиваться, несмотря на несколько записок, прилетевших на его парту. Если бы взглядом можно было прожечь дыру, то его спина превратилась бы в решето. — Надо поговорить, Поттер, — тон Малфоя не предвещал ничего хорошего. Как только урок закончился, он тут же оказался перед партой гриффиндорцев, и выглядел при этом очень решительно. — Нам не о чем разговаривать, ты свободен. Больше я тебя не побеспокою, обещаю, — стараясь не смотреть на слизеринца, Гарри наскоро собрал вещи и встал. — Поттер, ты не можешь идти на попятную! Сначала угрожал долгом жизни, а теперь в кусты? Только я могу разорвать эти отношения, — выглядел Малфой угрожающе, на лбу судорожно билась венка, а руки были сжаты в кулаки. Гарри поражённо застыл, он никогда даже не упоминал про долг жизни. Неужели Драко действительно думал, что он мог бы его запугивать таким подлым способом?! — Я никогда не угрожал тебе. Всё это - одна сплошная ошибка, я… — Ошибка? — зло перебил Малфой. — Я тебе покажу ошибку. Поттер и сам не понял, каким образом завязалась драка. Но в какой-то момент ему стало всё равно, мозг отключился, осталось только желание выплеснуть скопившееся напряжение. И ему это удалось, потому что, когда их разняли, он чувствовал чудовищное облегчение, как будто скинул с плеч целую гору. Кровь из носа попала в рот, Гарри скривился и сплюнул прямо на пол, чувствуя, как болят рёбра и грудь. Это была приятная боль, совсем не напоминающая о той тянущей муке по утрам. Малфой, которого удерживали Забини с Гойлом, всё ещё рвался в драку и что-то шипел. Выглядел он при этом забавно — левый глаз заплыл, а волосы стояли дыбом. Гарри полюбовался бы на него ещё пару минут, если бы его не скрутил кашель. К счастью, подоспела Гермиона, тут же схватила за руку и потянула к выходу. Стоящая неподалеку от эпицентра событий Паркинсон заметила на полу что-то белое. Сначала ей показалось, что это кусочек пергамента, но, подойдя ближе, она обнаружила лепесток от цветка. Покрутив в пальцах странную находку, Панси принюхалась. Сладкий запах, очень похожий на нарциссы. Оглядевшись, она не обнаружила ни цветов, ни других лепестков. Какая-то мысль всё время ускользала от неё, что-то очень знакомое. Едва она ухватила чертовку за хвост и почти догадалась, её отвлек стенающий на весь класс Малфой.

❄❄❄

Гарри наотрез отказался идти в больничное крыло. Гермиона и так прекрасно вправляла носы и останавливала кровотечение. Тем более он чувствовал такой прилив эйфории, что не хотелось портить замечательный день. Ощущение счастья сошло на нет вечером, когда довольный Рон ворвался в гостиную и оповестил всех, что Драко Малфоя оставили под крылышком мадам Помфри до утра. То ли Поттер не рассчитал силы, то ли хитрый Малфой решил таким образом отвертеться от посещения занятий. Гриффиндорцам было плевать на причину, они заулюлюкали и радостно зааплодировали. Гарри ощутил горечь во рту, руки предательски задрожали. Поднявшись, он молча вышел из гостиной под внимательным взглядом Гермионы. Подруга нагнала его у входа в комнату. — Рон ведёт себя как придурок, а остальные просто не понимают, — твёрдо сказала она. Поттер облокотился о стену и прикрыл глаза. — Как ты справляешься? Он хотел было уточнить, что имел в виду, но Гермиона и так догадалась. — Это никогда не было настоящей любовью. Иначе мы с тобой бы на пару кашляли цветами, Гарри. Поттер вдруг распахнул глаза и с ужасом оглядел подругу. Вспомнив, сколько раз ей на руки попадали лепестки и кровь, он содрогнулся. — Я не… я совсем не подумал, что ты можешь заразиться, — виновато произнёс Гарри, чувствуя себя самым жутким эгоистом на свете. Гермиона хмыкнула и погладила его по плечу. — Рон ведь правда нравился мне, очень сильно нравился. Ещё до того, как отдалился от нас. Первое время было страшно, казалось, я сама вот-вот закашляю, а потом отпустило. Стало ясно, что простой симпатии недостаточно. — Я думал, вы помирились. — Мы и не ругались, Гарри. Но ты же сам видишь, он везде, только не с нами, не со мной. Недавно я видела его в компании Лаванды, и мне даже не было больно. Знаешь, я ведь завидую вам обоим — и тебе, и Малфою. Глупо, наверное, — Поттер недоумённо нахмурился, он уж точно был неподходящим объектом для зависти. — Любить кого-то или быть любимым кем-то настолько сильно. Наверное, непередаваемые ощущения. Гарри почувствовал, как ком в горле пошёл вверх. Согнувшись, он закашлялся, на глазах выступили слезы, а лицо покраснело. На пол упало несколько лепестков в крови, которые тут же были уничтожены заклинанием. — Действительно, непередаваемые ощущения, — Поттер сглотнул желчь, поднял взгляд на обеспокоенную Гермиону и криво улыбнулся. К его щеке прилип трогательный белоснежный лепесток. Той же ночью Гарри удалось пробраться в больничное крыло под мантией-невидимкой. Малфой лежал на самой дальней койке. Он был бледен, но ничего не напоминало об утренней драке. Сердце привычно пропустило удар, и Поттер нерешительно протянул руку, невесомо погладив лоб и острый нос. — Так и знал, что это ты, — Драко приоткрыл глаза и резко сел, словно и не спал вовсе. — Чувство вины замучило? Гарри помотал головой. — Я пришел извиниться. — Сделаем вид, что утреннего инцидента не было, — убеждённо произнес Малфой. Поттер подозрительно оглядел его, такая покладистость была совсем несвойственна слизеринцу. — Дело не в драке, — качнул головой Гарри. — Я про наш разговор. Мне не стоило просить тебя с самого начала, я просто… — Ты тупой, Поттер? — зло процедил Драко, в темноте его глаза казались чёрными провалами, а рот напоминал оскал зверя. — Я уже сказал, забудем об утреннем инциденте. Не хочу ничего слышать, сделаем вид, что того разговора не было. — Но я же хотел, как лучше, — растерялся Гарри. — Мне правда жаль, я был эгоистом, но сейчас отпускаю тебя. Ты ничего мне не должен. Малфой вдруг подался вперед и схватил его за грудки. — Заткнись, придурок! Ты не можешь сначала дарить что-то, а потом забирать. Только я имею право разорвать эти отношения. Только я буду решать, когда придёт время расстаться. Если я ещё хоть раз услышу, что ты хочешь уйти, я тебя просто убью, ты понял, Поттер? Драко притянул его ближе и впился в губы кусачим поцелуем. Впервые за долгие два месяца Гарри почувствовал, как медленно проходит боль, а дышать становится очень легко.

❄❄❄

Судорога волной пронеслась по всему телу. Панси застонала громко и отчаянно, сжимаясь в комок на кровати и руками стискивая рубашку на груди. Вместе с кашлем изо рта выплеснулся кровавый комок. Дрожащей рукой Паркинсон дотронулась до месива и аккуратно достала из него чудом уцелевший цветок. Бледно-розовый шиповник. Всё сразу встало на свои места. — Чёртова Грейнджер, — просипела Панси и сжала в руке цветок.