Ты отец-одиночка?!

   Питер тяжело вздохнул и в очередной раз бросил полный боли взгляд на прикроватную тумбочку. На светлой поверхности поблескивало тонкое золотое кольцо с мелкой россыпью рубинов и сапфиров, цвета которых сливались в красивый вихрь, похожий на костюм своего хозяина. Бывшего хозяина.    Омега слегка прекусил нижнюю губу, не отрывая задумчивого взгляда от украшения, словно давая себе шанс передумать и не устраивать спектакль из всего произошедшего. Но противные воспоминания того, как Тони обнимал какую-то омегу в их постели...    Он тут же вскочил на ноги, прошибаемый электрическим зарядом через все тело. Слишком больно и мерзко. Он прокручивал эту ситуацию в голове не раз, и после каждого мозгового штурма на ум приходила одна и та же мысль: пора прекратить себя мучить.    Кивнув самому себе, Паркер судорожно выдохнул и повесил на плечо лямку спортивной сумки, в которую он сложил ту малую часть вещей, которые хотел с собой забрать. Как и задумывалось, никаких памятных вещей вроде подарков или общих фото туда он не положил – боялся передумать. Даже деньги не взял, на столько отвратной ему была мысль, что ещё хотябы день он будет жить за счёт человека, изменившего ему за какую-то неделю до свадьбы.    Окидывая прощальным взглядом уже родную квартиру и заложив в код Джарвиса никак не упоминать о нем, парень все думал, за что же ему все это. Он ещё слишком хорошо помнил, какой нежный и бурный роман был у них в самом начале, как они клялись друг другу в вечной любви и никак не могли насытиться тем, как идеально они подходили друг другу: как в жизни, так и в постели.    Питер сморгнул непрошеные слёзы и ещё быстрее зашагал по ночным улицам города. Ему нужно было срочно остудить голову, ведь он не хотел закатывать истерику, как глупая взбалмошная омега, поэтому и сейчас ему рассклеиваться никак нельзя. Теперь у него были проблемы куда более тяжёлые, как бывший-мудак. Например, нужно было заново строить свою жизнь, ведь с самого окончания университета омега жил со своим альфой и понятия не имеет, как живут иначе. Но, благо, глупым он никогда не был и трагедию из этого не делал, уже начертив у себя в  голове план развития ближайших событий.    И первым пунктом в этом гениальном плане стал звонок в квартиру Пеппер. В первом часу ночи. В среду. Черт.    О том, что та уже наверняка давно спит он как-то не подумал и уже собирался ретироваться с лестничной площадки, не желая мешать отдыхать занятой подруге, но послышалось несколько щелчков в замке и перед Паркером явилась сонная и удивлённая девушка, запахивающая полы изумрудно-зеленого халата. – Питер? – ее голос был немного хрипловатым от сна, она слегка прокашлялась. – Привет, Пеппер... – начал омега, неловко улыбаясь своей одной из самых обворожительных улыбок ребенка, который клянчит игрушку в магазине. – Все в порядке? – смахнув мешающую прядь с лица, бета уже более сфокусированным взглядом осмотрела неожиданного гостя и ее взгляд зацепился за дорожную сумку на его плече. Поттс понимающе кивнула и раскрыла дверь шире, пропуская его внутрь квартиры и тут же  закрывая за ним на несколько замков.    Приятное тепло обдало кожу омеги, успевшего хорошенько промерзнуть в течении долгой прогулки. Ночи в Нью-Йорке никогда не отличались особым теплом, но раньше у Пита был тот, кто мог поделиться с ним своим..    Пройдя чуть дальше, он вошёл в давно знакомую гостиную и на правах давнего друга бесцеремонно сел на мягкий диван, утопая в мягкой обивке. Хозяйка дома проводила его внимательным взглядом и скрылась по направлению кухни, но уже от туда начиная необходимый в данной ситуации разговор. – Что он натворил? – остатки сна окончательно сошли, голос Пеппер был жёстким и напряжённым, как и каждый раз, когда парень приходил к ней отпаиваться чаем и выговорить все, что думает об этих загнивающих отношениях. Они оба знали, что это должно было произойти. – В частности, не только он. Ему помогли. – неоднозначно начал Паркер и скинул сумку на пол рядом с диваном. – Сам он бы такое не провернул. – Ты говоришь полный бред, но я поняла тебя. – на кухне зашумел чайник и девушка вышла к нему, садясь на подлокотник одного из кресел. Она тепло ему улыбалась, подбадривая, но не жалея. Прекрасно помнила, как друг ненавидит, когда его жалеют. – И я тебе очень за это благодарен. – они обменялись понимающими взглядами и больше эту тему поднимать не было нужды. Так было всегда, она словно чувствовала, когда стоит остановиться и что нужно сказать.    В ту ночь они больше не обмолвились ни словом. Приготовив Питеру чай, она скрылась в своей комнате, в надежде ещё хоть немного отдохнуть перед остатком рабочей недели. А парень все также сидел на диване, наслаждаясь обжигающим горло облепиховым чаем и смотря в пустоту перед собой.    Он уже не мог плакать, да и не видел в этом смысла. Он уже давно обозначил для выходок Тони границы, и сегодня тот их нарушил. Теперь оставалось лишь медленно, но верно склеивать себя по маленьким кусочкам, на которые разорвали его душу эти тяжёлые двухлетние отношения. Он справится. Должен справиться.