Грустная рождественская история

— Рик, глянь! Снег пошёл! В этом году снег и правда казался каким-то чудом, и, наверно, не только этому наивному, вечно восторгающемуся какой-то ерундой пиздюку. Весь декабрь было хмуро и сыро, и вот, наконец, под самое Рождество выпал белый, пушистый снег, укутав землю мягким одеялом. Люди радовались долгожданному рождественскому настроению, выползали из домов, подставляли лицо снежинкам. Только Рику было насрать. — Пфф, — флегматично отозвался старик, доставая из кармана халата то, что радовало лично его — любимую флягу. — Ты не замёрз? — встревоженно спросил Морти, обернувшись. Они выскочили из дома, не успев накинуть куртки, но на Морти хотя бы был теплый свитер и шарф, а вот на Рике, наверняка — всего-навсего его неизменная водолазка под тонким лабораторным халатом. — Мой халат сделан из специального терморегулирующегося волокна, — проворчал Рик, притворяясь, будто не заметил чужого беспокойства о своём самочувствии. В следующее мгновение Морти уже был неприлично близко, нырнув к нему под халат и кутаясь в него. — О, Боже, Ри-ик, твой халат, он такой, такой тёплый! — с восторгом протянул Морти, прижимаясь так, что Рик почувствовал его лопатки, вонзившиеся ему в живот. И задницу, его мелкую, паскудную задницу, которая, наверно, ещё ни разу в жизни не была в такой непосредственной близости от... — Морти, отъебись, — Рик вытолкнул внука из-под своего халата и хорошенько запахнулся. — Он... он ещё не нагрелся, мне, эээ, самому мало. Он зашагал по дорожке, протоптанной между сугробами высотой в половину человеческого роста, мимо огромного, слегка кривоватого снеговика, построенного, видимо, уже достаточно поддатыми соседями. Сердито нахмурившись, Морти догнал его и пошёл рядом, возмущённо сопя и бросая на деда обиженные взгляды. Вот жадина, халата ему, видите ли, мало... Да в него троих таких, как Морти, можно закатать, и ещё место для половины Рика останется! Решение отомстить возникло спонтанно: Морти пихнул деда в сугроб и припустил прочь, истерично хихикая. Через секунду позади послышался страшный вопль: — Ах ты, мелкий кусок дерьма!.. А ну стой! Стой, кому сказал!.. Морти ускорил бег и оглянулся через плечо. Рик гнался за ним, держа над головой того самого снеговика — по сути, просто гигантский снежный ком, явно намереваясь использовать его в качестве возмездия. — Вот дерьмо, вот дерьмо, — запыхтел Морти, пытаясь бежать быстрей, но... ноги его деда были не в пример длиннее, и вот, с поистине дьявольским смехом, Рик запустил в него снеговиком. Снежный ком сбил Морти с ног, и мальчик рухнул в сугроб, отчаянно вопя, что точно было ошибкой — снег моментально набился ему в рот. Снег был повсюду — за шиворотом, в рукавах, в глазах... Торжествующе ухмыльнувшись, Рик отвернулся, чтобы отпраздновать победу глотком из фляги... и получил снежком в лицо. — На, жри! — крикнул Морти, ехидно смеясь. Рик не остался в долгу — отшвырнув флягу, он закидал внука снежками в ответ. Задыхаясь и чуть не плача — то ли от смеха, то ли от снега, постоянно попадавшего в лицо, — Морти еле успевал лепить новые снаряды. Спустя пять минут снежной перестрелки Морти устал и рухнул в снег. — Хах, я сдаюсь, — сказал он, тяжело дыша, и Рик, запыхавшийся так же, как и его внук, упал в сугроб рядом. — Ещё бы, — самодовольно сказал учёный. — Меня никому не одолеть. — Да уж. Давай сделаем снежных ангелов? — Ну уж нет. Это тупо, Морти. — Ой, да лааадно!.. Морти подал деду пример, активно двигая руками и ногами, и тот, снизойдя до этой невинной детской забавы, всё же поддержал его. Поднявшись из сугроба, они отошли на пару шагов и принялись рассматривать плоды своего творчества. — Твой похож на бант, — хихикнул Морти. — А у твоего башка чересчур большая. Внезапно Морти чихнул и чуть виновато посмотрел на деда, поспешно вытирая рукой нос. — Я, я в порядке, просто, просто небольшой насморк, — пробормотал Морти и снова чихнул. Он пытался выглядеть бодрым, но от внимания Рика не ускользнуло то, как мальчик дрожал и обхватывал себя руками, пытаясь согреться. — Ладно. Рик подошёл к нему и встал сзади, накрывая его полами своего халата. Какой же он был тёплый, этот халат, и... Рик. Хорошо, что Морти стоял спиной, и никто из них не видел, как другой покраснел. — Только не возомни себе никакой херни, — хрипло сказал Рик. — Это, это просто потому, что ты не сможешь помогать мне, если сраная простуда свалит тебя с ног, Морти. Они попытались сделать пару шагов так, но сразу же поняли, насколько это чертовски трудно. — Может, так будет лучше, — проворчал Рик, приподняв Морти и поставив его ноги на свои ботинки. — А так мы похожи на пингвинов, — отозвался Морти, нервно хихикнув. — Ну, рядом нет никого, чтобы оценить это, так что похуй, — сказал Рик, шагая вразвалку, что и в самом деле очень напоминало пингвинью походку. Мальчишечий зад тёрся об его бёдра, но его плечи под пальцами деда были тёплыми, что было сейчас гораздо важнее неловкости, которую они оба могли испытывать из-за такой тесной близости их тел друг к другу. — Смотри, Рик, мы добрались до дома, — весело сказал Морти, выбираясь из-под халата и оглядываясь. — Может быть, сделаем гоголь-моголь? — Рик, что тут происходит? Поджав губы, Рик смотрел, как из дома выходит второй Морти — в шапке и куртке, и подходит ближе, в недоумении глядя на копию себя. Поспешно покопавшись в кармане, Рик нашарил небольшой пульт и щелкнул кнопкой, выключая симуляцию. Первый Морти исчез, мигнув голубым и растворившись в воздухе, второй Морти — настоящий — подозрительно скривившись, подошёл к деду. — Развлекаешься с моей симуляцией, Рик? Серьёзно? — насмешливо спросил Морти, пытаясь поймать дедов взгляд. Тот отвёл глаза и, бормоча что-то себе под нос, обошёл внука прямо по сугробам, намереваясь смыться от объяснений в дом. — Просто проверяю, как работает генератор симуляций, Морти, — бросил Рик, прежде чем скрыться в своём гараже. Хмыкнув, Морти постоял минутку и тоже зашёл в дом. Вечером, хорошенько набубенившись на сон грядущий, Рик доковыривал робота для подачи масла, из которого он решил сделать Рождественского ангела, машущего крылышками и поющего песенку — подарок глупой девчонке, сестре этого мелкого говнаря. — Тебе помочь? — раздался голос за спиной, и Рик вздрогнул, едва не уронив будущего ангела. — Спасибо, обойдусь, — буркнул он, не оборачиваясь. — Иди лучше... заворачивай свои дурацкие подарки в дурацкую бумагу с еловыми ветками, а то не успеешь до завтра. — Я видел, как ты играл в снежки и делал снежных ангелов с симуляцией меня, — сказал Морти ему в затылок. Рик упрямо смотрел в сторону, не желая поворачиваться. — Я просто... просто тестировал экспериментальную модель, Морти, — раздражённо сказал Рик. — А может... может, тебе просто захотелось обнимашек, а, Рик? Рик наконец обернулся и, сердито нахмурившись, уставился на внука, чьи насмешливые слова не могли скрыть волнения и смущения, проступивших краской на его личике. — Знаешь, что, Морти, — начал он, но его перебили. — Я просто... я просто хотел сказать, Рик, что если... если тебе вдруг хочется... эээ... потискаться со мной, то я, я вовсе не против! — выпалил Морти. Забрал из его рук отвёртку и то, что осталось от робота, и положил всё на стол. — Ну, то есть... Все эти годы, все эти приключения... Мне, мне кажется, что всё это из-изменило меня, и всё это не может ничего не значить для нас с тобой... у меня нет никого ближе тебя, хоть ты и стараешься быть мудаком и всегда делаешь, что хочешь, но я, я знаю, что тебе тоже всё это дорого... — Я не понял, Морти, к чему вся эта проникновенная речь, — сухо ответил Рик, скользнув по нему своим обычным равнодушно-презрительным взглядом. — Чего ты хочешь? — Надеюсь, т-того же, что и ты, — залившись краской по самые уши, тихо сказал Морти и взял его за руку. — Если ты обдолбался чем-то втихаря, Морти, то я не лучший вариант для того, чтобы упражняться в соблазнении, Морти, — плохо владея голосом, сказал Рик и попытался выдернуть руку, но Морти не дал ему сделать это, потянувшись к нему и поцеловав. От неожиданности Рик ответил, но тут же опомнился и отшатнулся от него. — Да что ты творишь?.. — Я просто... я подумал, может, ты захочешь укутать в свой халат настоящего меня, — очаровательно-застенчиво сказал Морти, глядя на него снизу вверх — ему оставалось всего полгода до колледжа, и он слегка подрос, но всё ещё был намного ниже. Рик смотрел на него и не верил своим глазам и ушам. Больше всего на свете он хотел бы увидеть, как этот маленький гадёныш извивается под ним, услышать его жалобный стон, свидетельствующий о том, как ему хорошо. Но ещё сильнее он хотел оградить своего малыша от всего этого, не дать ему узнать, чего по-настоящему хочет от него его мерзкий, развратный дед. И, вот чёрт, ему не удалось — Морти спалил его, хоть в его прикосновениях к симуляции вроде бы не было ничего запрещённого, но сам факт создания этой симуляции говорил о многом. И... не испугался, не почувствовал к нему отвращения, а, напротив, сам пришёл к нему, предлагая что-то большее, нежели дружеские посиделки с пивком на крыше. — Ты... вот этого ты хочешь? Рик поцеловал его грубо и жадно, скользнул руками под одежду, сминая ткань глупого жёлтого свитера с оленями. Руки Морти, обвившиеся вокруг его шеи, его губы, послушно поддающиеся напору Рика, и его язык, которым он двигал у деда во рту, достаточно красноречиво ответили на этот вопрос, но, когда Рик отстранился, Морти всё равно ответил, блестя глазами: — Д-да... да, Рик. Я очень, очень хочу этого. Хочу, чтобы т-ты трахнул меня. Оставляя сомнения по другую сторону совести, не думая о том, что через пару часов она вывалит ему всё это дерьмо обратно под нос, Рик сжал своего внука в объятиях. — Детка моя, — шепнул он на ухо Морти. — Мой... мой хороший мальчик. Он так любил его, и это была самая отстойная и странная хуйня, которая только могла случиться с таким, как он. Он понятия не имел, откуда в его трухлявом сердце взялось столько блядской нежности к этому маленькому глупому засранцу. Он выдрал бы из себя эту сраную любовь с корнями, если бы знал, в каком именно участке его безумного, насквозь пропитого мозга она угнездилась. Он бы никогда и пальцем не тронул мальчишку, но раз уж тот сам пришёл к нему, заявляя о своём желании, то плевать он хотел на все законы и правила, чего уж говорить о собственной совести, кричавшей о том, что он предаёт свою дочь. Нахуй всех, думал Рик, закрывая глаза, прижимаясь губами к нежной коже, покрытой восхитительным прозрачным пушком. Возможно, он прорычал это вслух, сразу же после того, как услышал долгожданный слабый стон. Отпустив мальчика, чтобы снять с себя мешающую одежду, он не сводил с него глаз. Морти стащил с себя свитер и улыбнулся ему, да так и остался стоять — полуголый и манящий, маленькое воплощение большого зла в проклятой душе его дедушки. Реальность вокруг замерла, становясь прозрачной, в воздухе, напротив его глаз появилось синее интерактивное окно, сквозь которое он видел застывшую улыбку своего малыша. «Симуляция перезапустится через двадцать девять минут пятьдесят девять секунд... пятьдесят восемь... пятьдесят семь...» — Блядина сраная, — выругался Рик, подобрав свою одежду с симуляции пола, и нажал кнопку «Подтвердить». Всё исчезло — и гараж с верстаком, и стены дома, и улыбающееся, нежное лицо Морти, сменившись наскоро стругаными досчатыми стенами его неуклюжего пристанища на той планете за сотни тысяч парсек от Солнца, где никогда и в помине не бывало ни снега, ни Рождества, ни его засранца-внука. Были только джунгли, населённые более-менее опасными, разумными и не очень, тварями, и он сам, Рик Санчез, уже второй год прячущий тут от всех свою непотребную сущность. Он не знал, чего больше вышло из него в эту пьяную ночь — слёз или рвоты, и за что он ненавидел себя сильнее. Утро, наступившее после, было таким, что ночь показалась прекрасной. Голова трещала, тело ломило нещадно, настроение было — впору вешаться. Да ещё телефон, оборудованный межпространственным передатчиком, жужжал, будто целый пчелиный улей. Нашарив его под кроватью, Рик со стоном вернулся в лежачее положение и прочитал сообщение. «Привет, Рик. Ты всё ещё успеешь приехать и встретить с нами Рождество. Ты, конечно, мудак, но мы всё равно тебя ждём. Особенно мама. Так что хватит быть педрилой, оторви свою старую жопу и приезжай домой». Прокряхтев пару проклятий, Рик набрал ответ, едва попадая по клавишам, и отправил его. «Отсоси, Морти», — написал он в своей обычной грубой манере. Ответ не заставил себя долго ждать. «Сам отсоси, Рик. Ты самый вредный старый козёл, которого я знаю, и если ты не понимаешь, что должен встречать этот праздник со своей семьёй, а не среди каких-то своих инопланетян, по уши в коксе, то отсоси ещё раз, Рик». — Фо фвоей фемьёй, — кривляясь, передразнил Рик, написал ехидный ответ и сунул телефон под подушку. Все праздники в принципе отстой, а уж если они имеют своей целью собрать за одним столом людей, не желающих видеть друг друга, — тем более. Вот ещё счастье — сидеть бок о бок с подросшим придурком, променявшим приключения и настоящую науку на сраную подготовку к колледжу. Обсуждать всякую херотень с его родителями, а то и какой-нибудь тупой бабой, ведь только полнейшая идиотка может увлечься его имбецилом-внуком настолько, чтобы приволочься к нему на Рождество. Снова, как и в каждую их встречу, ощутить жгучий укол надежды, неизбежно сменяющейся осознанием того, что желаемому им не стоит сбываться. Нахер тебя, Морти, ему и без тебя хорошо, среди этих пальм и со шкафом, набитым пакетами с коксом. А Рождества и снега ему и в симуляции предостаточно. — Блядь, — сказал Рик громко, открывая глаза и глядя в потолок. Кажется, его пристрастие к симуляции сыграло с ним злую шутку. Достав телефон из-под подушки, он открыл сообщение и убедился, что он действительно, как мудак, перепутал реальность и симуляцию, отправив своему реальному внуку сообщение, которое смог бы оценить только тот, другой Морти, почти давший себя выебать вчера. «Да я не против, Морти, то есть я, конечно, предпочёл бы, чтобы ты мне отсосал, но могу уступить тебе первую очередь». В принципе, ничего особенного, учитывая его обычное состояние упоротого и озлобленного на всё сущее психопата. Вот только любой нормальный человек после такой фразы послал бы его нахуй и никогда больше не изъявил бы желания увидеться. И Морти так и сделает, это уж точно. Вот же старый алкаш... Ворча и сжимая в руке телефон, Рик отправился на поиски опохмела, каждые десять секунд проверяя папку с входящими на предмет новых. «Извини, Рик, но это место уже занято. Малышка Стейси справляется с этим, думаю, намного лучше, чем это сделал бы ты, придурок. Приезжай познакомиться с ней. Но только не употребляй больше ничего, пожалуйста. Я люблю тебя и скучаю по тебе, Рик, старый ты психопат». Почесав в затылке, Рик всё-таки открутил крышку с найденной им под столом, чудом уцелевшей бутылки и хорошенько отпил. А потом отправился искать ключи от тарелки. Стейси, так Стейси, какая вообще ему разница?.. Несколько часов в одной комнате с Джерри — вот что по-настоящему тяжко, но он и это переживёт. Лишь бы увидеть ещё раз мальчишку. Своего Морти. Обнять по-настоящему, как делают все, поздравляя друг друга с Рождеством. Пока тот не возненавидел его, став занудой-очкариком в каком-нибудь задрипанном офисе, пока не оброс кучкой забирающих всё внимание спиноедов. Может быть, даже удастся развести пиздюка на парочку приключений — не собирается же он целых две недели рождественских каникул посвятить исключительно запихиванию стручка в рот и вагину своей Стейси?..