Правила всегда нарушают

— Я не могу... — Почему же? — якобы удивлённо спросил Марк. — Ты нарушил кодекс, хотя сам прекрасно знаешь, что бывает за такой проступок. — Он подошёл ближе к девушке и схватил за волосы, поднимая голову и показывая следы от удушения на белой шее. — Не ты ли трахал эту тварь?! — Отпусти её, — Ю стаскивает челюсть до хруста и несмотря на силу, которая гораздо меньше Джебома и Марка, сжимает кулаки, готовый наброситься на тех, с кем давно знаком. Кихён пересекается взглядом с Хвиин, и внутри у него что-то надрывается. У неё разбита и кровоточит губа, на обоих глазах красуются припухшие фингалы, щёки в порезах и ушибах, на висках в волосах запёкшаяся кровь. Девушка смотрит смело, без сожаления или ненависти, но с прежней любовью и преданностью. И Ки не может выдержать его взгляд и отворачивается. — Я не буду этого делать. Отпустите её иначе... — Иначе что? — Хосок рядом улыбается и насмешливо кривит бровь. — Что ты сделаешь? Нас тут больше. Всё это, — он обводит рукой помещение и находящихся в нём людей, — с позволения моего отца. Который, — он подходит вплотную и говорит ему прямо в лицо, — ненавидел предателей. И тут Кихён понимает, что его старший брат прав. Он сам лично видел, как Господин Шин наказывал провинившихся за связь с вражеских кланов. Он отчётливо помнил как их головы разлетались от пуль кольта, хоть и отворачивался всё время. Ему было противно видеть эту ужасающую картину последнее время вообще не присутствовал на таких "ритуальных" убийствах. Только вот... — А Сола? Ты же тоже встречался с девушкой с её клана? Так что чем ты лучше меня, хён? — Она перешла в наш клан ещё два года назад и стала двойным агентом. Так что к моим отношениям ты не придерешься. А Джебом снова протягивает кольт в руки... — Давай по-другому. Либо она, либо вы оба. - Холодно сказал Им. Кихён снова бросает взгляд на Хвиин, и та кивает: сделай это. — Нет. — Ки, — тот голос, который раньше заставлял стать на месте и забыть про всё, теперь был хриплым от удушья, — давай. А Хосок смотрит с минуту, вглядывается в чёрные бездны лисьих глаз младшего и решительные, но любящие глаза девушки, сидящей на полу, пока все молча наблюдают за развернувшейся безмолвной драмой. Ю осторожно берёт протянутую Марком металлическую змею, которая удобно ложится в руку уже далеко не мальчишки Ки-ки, никогда не мечтавшего об этом, и со слезами на глазах направляет дуло на Хвиин. Кольт обжигает руку, словно только что был отлит. Рука, направленная на Чон, мелко дрожит, и ему кажется, пистолет вот-вот взорвётся. Он не может. Просто не может так поступить. В глазах девушки неизменная уверенность, мягкое доверие. Почему? Почему она так доверяет? Она должна злиться, она должна плюнуть в него, она должна бояться смерти или ненавидеть её, но не прикрывать спокойно глаза, одними губами проговаривая «Кихён~и, давай». На одной чаше весов — его семья, его клан. Его друзья. Юнги, так и не проронивший ни слова, но всегда поддерживавший его во всём, когда сомнения брали Кихёна, потому что Мин прекрасно разбирался со всем, что было связано с работой. Сынкван, которого здесь нет, — сегодня у него важные переговоры, он лучший дипломат среди них, Кван выручил бы его из любой передряги, заговорив всем зубы. Хосок, Марк, Джисон, стоящий неподалёку и смиряющий Хвиин презрительным взглядом, и Джебом, но все они — были его друзьями, которые шли с ним бок о бок всю его жизнь, а теперь смотрят на него как на вшивого предателя, каким он и является. Единственный шанс оправдать себя перед братом, друзьями — это признать свою ошибку, выстрелив ей в голову из пистолета. Но желания оправдываться не было, ровно так же как и стрелять в любимого человека. — Долго ты будешь копаться, Кихён? Или просто наслаждаешься видом будущего трупа, — подаёт голос Джисон. — Неужели ты от всего откажешься ради этого отродья? Кровь бурлит в венах от ненависти ко всем и каждому, кто роняет оскорбления в сторону Хви, но любимые глаза смотрят на него поверх оружия всё так же ясно и спокойно. Но силы всё также ничтожны, ведь он просто "лабораторная крыса" как говорили Марк и Джисон. Он понял, что это их конец, но надеялся, что только начало. Не могли они скрываться вечно. Когда-нибудь это закончится. Кольт оттягивает руку и намекает — закончится уже сейчас. — Нет, — повторил Ю. — Лучше убейте меня, но отпустите Хвиин. — Ещё как будешь, — шипит Марк, — вряд ли ты захочешь, чтобы твою подстилку пустили по кругу на твоих глазах перед тем, как вы оба отправитесь на тот свет. — Подонок! — кричит Ки, но Шин успевает его схватит под руки, пока он не накинулся на Ли с кулаками. — Но я должен признать, что она симпатичная. Даже с этими царапинами и синяками на лице, — продолжал Ли. — Делайте со мной, что хотите, я готов принять наказание, — капитулирует Ю, — но её отпустите. Вам же лучше будет. Клан Чон будет в ярости, если вы убьёте главу. — Ты вроде умный, но этой части не понял. В этом весь смысл, Кихён, — засмеялся на всё помещение Хан. — Мы будем готовы, когда выжившие ребятки из её клана будут здесь. Только они уже придут за трупом лидера. А от чьих рук она сдохнет, решать только тебе. Он содрогается и пугается. Впервые за это время по-настоящему пугается, и затёкшая рука предательски выдаёт его дрожью. Хвиин плавно наклоняется вперёд, практически грациозно, касаясь покрытым испариной лбом холодного металла, и говорит ровным будничным голосом: — Всё хорошо, Кихён-а… Стреляй. Кто-то издаёт смешок от этой картины, но Хвиин вполне уверена в своих словах. Она понимает, что им не выкрутиться. Что теперь на кону жизнь Кихёна, а у неё — без вариантов. Ей, в общем-то, всё равно, что с ней сделают, она готова выдержать любую пытку, но не хочет, чтобы это видел Ки. Лучше последнее, что он запомнит, это простреленный лоб, а не изуродованное целиком тело. Лучше он будет жить с грузом воспоминаний, а там, может, со временем и забудет Хви, найдёт другое своё счастье, но не умрёт в этом грязном подвале, пропитанном запахом крови, пороха и боли. Чон просто не может допустить смерти своего парня, это всё — не его вина, а только Хвиин. Ю сосредотачивается на пистолете. Она просит. Она знает, что делает. Надо только снять оружие с предохранителя, взвести курок и… выстрелить. Так будет лучше. У них нет выбора, и так будет лучше. Да? Он качает головой и бессильно опускает руку. — Прости, прости меня, чаги, я не могу это сделать, — Кихён шепчет и закатывает глаза, на которых выступили слёзы. Ну вот и всё, им обоим осталось совсем недолго. — Ничего, Кики, — Хви понимающе улыбается уголками губ, стараясь подбодрить его, насколько это вообще возможно. — Всё хорошо. — Я отстрелю ей каждую конечность, а ты будешь на это смотреть, пока не застрелишь её сам, слабак, — Марк злится и выхватывает из-за пазухи пистолет, Хвиин успевает только зажмуриться, приготовившись к боли, а Кихён — судорожно щёлкнуть предохранителем, как раздаётся выстрел. Ли в недоумении выпучивает глаза и касается своей груди — на руке кровь. И только потом опускается на колени и окончательно падает лицом вниз. — Кихён, бля, прикрой! — Юнги вскрикивает, шарахаясь от пули, пролетевшей всего в нескольких сантиметрах от него. Ю быстро стреляет в Джебома и попадает в плечо. Он никогда особой меткостью не славился, в отличие от Мина, известного своими снайперскими талантами. — Маленький ублюдок! — Джисон набрасывается врукопашную на Юнги, и Ки пытается прицелиться в него тоже, но Джин бьёт поддых, и он сгибается пополам. Это конец - мелькает в голове Кихёна, когда Ким валит его на пол и бьёт его в скулу. Но самому Ки удаётся пнуть старшего в пах, и, воспользовавшись тем, что Джин замешкался, он переворачивает его и бьёт головой о бетонный пол. Ким стонет боли, и под ним остаются кровавые следы. — Сука, — Ки шипит и сразу набрасывается на Вону, спрыгнувшего с грузового контейнера, со спины, отцепляя его руки с шеи Хвиин, которая уже практически перестал дышать. Они валятся на землю. — Ки, осторожно! — Хви глухо кашляет, и в последний момент он откатывается с Пака, и выстрел, совершённый Джебомом, попадает в Вону. Ю пересекается взглядом с девушкой на секунду, и впервые за всю жизнь, в глазах у последней, он видит панику. Вдруг с жутким грохотом металлическая дверь отлетает к стене, и в помещение вбегают трое незнакомых Кихёну парней. Зато прекрасно знакомых Чон, которая шумно выдыхает при их виде — это Докём, Хоуп и Чжухон. Завязывается перестрелка, и Хви, не удержав равновесия, падает на пол, беспомощно пытаясь спрятать свою голову от попадания шальных пуль. Ю тут же подползает к ней. — Чаги, ты в порядке? — он убирает с лица окровавленные пряди волос, Хви судорожно трясёт головой в знак согласия. — Развяжи руки, — она хрипит и дёргает руками, заламывая брови в мольбе. Быть беспомощной в такой опасной ситуации — не самый лучший расклад. — И не называй меня "чаги". — Да-да, чаги. Кихён, пользуясь тем, что на них уже никто не обращает внимания, с лёгкостью подтаскивает девушку к ближайшим ящикам и прячется вместе с ней. Выдыхает. Роется в карманах, пытаясь отыскать свой нож, пока Хвиин судорожно ловит ртом воздух, прислонившись к ящику, за которым — звуки драки, крики и стрельба. Кихён не без труда разрезает тонкие, но прочные жгуты, оставившие на её запястьях кровавые следы, а потом не сдерживается и жадно целует Чон, слизывая следы крови с разбитой губы. — Боже, — Кихён отстраняется и тяжело дышит, оглаживает лицо Хви, которая слабо кривит губы, и облегчённо улыбается: — ты жива. — Не боже, а всего лишь Чон Хвиин. И куда я денусь? — она лукавит, играя в спокойствие, когда как в груди бешено колотится сердце. Она чудом избежала дыры в своём черепе. Не в первый раз, но это было страшнее всего, хоть она и пыталась сохранять спокойствие, что получалось с огромными усилиями. Ки не перестаёт целовать её лицо, жадно впитывая в себя эмоции. Она морщится, когда он случайно задевает царапины, но ничего не говорит, и жмётся теснее, стараясь максимально с ним соприкоснуться. — Эй, вы! — из-за ящика вдруг выглядывает весёлый парень с растрёпанными русыми волосами и ссадиной на левой скуле. — Нам пора уходить! Я Докём, кстати, — обращаясь к Кихёну, добавляет он, и снова исчезает из поля зрения. — Пошли. Хвиин выглядывает из-за ящиков, а потом хватает Ю за руку, и они выходят из укрытия. — Юнги! — Ки сразу подлетает к другу, который еле стоит на ногах, которого придерживает незнакомый красноволосый парень, и сжимает плечо, где на рукаве расплылось алое пятно. — Я в порядке, — он спокойно улыбается. — Это, кстати, Хоуп, а брюнет — Чжухон. Ки оглядывается, замечая, что ребята из его клана лежат на полу без сознания, и как минимум Вону мёртв — у него прострелен висок. — Кто вы? — Кихён спрашивает у Чжухона, но его опережает Хвиин. — Это мои работники. — Почему я никогда их не видел? — Может, потом об этом поговорим? — Хоуп уже стоит в дверях и оглядывается. Вдруг раздаётся хлопок, Ки замолкает и хватается за живот, оседая на пол. — Нам нужно уходить, — Хвиин с лёгкостью перепрыгивает через лежащие тела и подхватывает парня до того, как тот упадёт на пол, зажимая ему рану на животе. — Быстро! Хоуп подбирает с пола два пистолета и кастет, и идёт за остальными. Чжухон зло всаживает пулю в стрелявшего — им оказывается Чонгук. Совсем юный ещё и наивный, Ю и Шин сами учили его стрелять, когда тот был младше, и теперь у него сердце сжимается от вида его теперь уже мёртвого тела на выходе из помещения. — А где Вонхо? — откашливаясь, спросил Ю. — Он свалил, когда Джебом в Вону попал, — ответил Мин, зажимая рану. Происходящее кажется безумием. Они выбираются из задымлённых подвальных помещений под шум криков и агрессивной перестрелки, где-то раздаются взрывы от гранат. Они устраняют по пути людей клана Шин, но Хоуп следит лишь за тем, чтобы Кихён, Хвиин и Юнги были в порядке. По пути Докём бегло рассказывает, что всё это было идеей Мина. Что он, как только узнал о том, что поймали Чон, сообщил им координаты. — Туда! Так можно сократить путь на улицу. Как ты вообще умудрился связаться с кланом Чон? - спросил Кихён у друга. — Так ты не знаешь про его связь с Хоупом? - удивился шедший рядом Докём. — Что? Он лишь усмехается так, будто Ки самый маленький и не смышлённый. Хотя, по правде сказать, он всегда себя таким и чувствовал рядом с Юнги, потому что тот старше него на два года. Это Кихён ему доверяет безусловно, и про Хвиин рассказал, а что он сам знает о Мине? Более скрытного парня не найти. На данном этапе он бы даже не удивился, узнав, что тайный агент Чон.