Качество важнее количества

Гермиона тяжело вздохнула и посмотрела на лежащий в руке листочек с результатами ежегодного опроса среди семикурсников. Традиция, выполняющаяся в течение двухсот лет. На бумажке стояло имя каждой девушки и номер, показывающий, сколько парней проголосовали за нее как за самую привлекательную однокурсницу. Имя Гермионы, конечно же, было на самом дне с циферкой один вместо нуля, что неимоверно ее удивило. Кто этот человек? На мгновение вспыхнувшая надежда была задавлена голосом разума. Шутка. Обыкновенная шутка. Гермиона никогда не уделяла внимание своей внешности. Ей не надо было привлекать парней, библиотека была любовью всей ее жизни, но неприятно знать, что даже Элоиза Миджен, которую на четвертом курсе считали самой уродливой девушкой, набрала семь голосов. Лаванда Браун заняла верхнюю строчку, а Панси Паркинсон чуть-чуть отстала. Рон результатом был доволен и с гордостью за свою девушку смотрел на других, будто в красоте Лаванды есть его прямая заслуга. — Смотрите, Гермиона внизу, — услышала Гермиона тихий голос студента, — что за неудачница. Гермиона снова вздохнула. Несмотря на то, что ей никогда не было дела до своей популярности у парней, это смущало. Человеком она была известным, подруга Гарри Поттера, наверное, самого известного ученика Хогвартса, и неужели она заслуживает только один шуточный голос? Она же красивее Элоизы Миджен и Ханны Аббот... Правда? — Что случилось, Гермиона? — спросил рядом знакомый голос. — Ничего, Гарри, — не сдержав холодный тон, сказала девушка, попутно смяв бумагу. Она была уверена, что Гарри проголосовал за Лаванду Браун, это его типаж девушки, хоть он и никогда не проявлял к ней видимой симпатии. Она напоминала Гермионе Чо Чанг, первую любовь друга. Гарри не будет волноваться о ее девчачьих проблемах. — Что-то мне кажется, "ничего" выглядит не так, — скептически сказал юноша, — ты можешь мне доверять, я хочу помочь. Гермиона проигнорировала его и начала доставать учебные принадлежности, готовясь к уроку, что проходил очень медленно. Однокурсники порой смотрели на нее и хихикали, очевидно, из-за опроса. Сначала ей удавалось не обращать на происходящее внимание, но со временем спокойствие таяло как снег на солнце. Она не была жалкой уродиной, а умной и независимой девушкой! И они не смеют над ней смеяться! Но даже в таком состоянии она поражалась глупости окружающих, что раздули из мухи слона с этим голосованием. Будто мнение кучки подростков — самая объективная оценка внешности девушки. По окончанию урока Гермиона быстро собрала вещи и выбежала из класса, чтобы не пересекаться с Гарри. Она не хотела с ним общаться, парень все-таки хотел ее поддержать, но внутри разума разгоралась злость. Но план не удался, и Гарри быстро догнал ее, схватив за руку. — Еле догнал, — сказал Гарри глубоко и часто дыша, — думал, что упущу. — Я не хочу говорить о произошедшем, — вздохнув, сказала Гермиона. — Произошедшем? — переспросил Гарри. Гермиона знала, что Гарри в курсе, от чего на ней лица нет, поэтому она была благодарна другу, притворившемуся ветошью. — Я просто хотел погулять с тобой. Сегодня такая прекрасная погода. Улыбка расцвела на ее лице, впервые с тех пор, когда она увидела пресловутый листок. Что бы ни случилось, она могла положиться на Гарри. — Тогда, — начала Гермиона предвкушающе, — куда путь держим? — К озеру, — пожав плечами, сказал Гарри, — там можно, например, уроки сделать. Гермиона кивнула, и друзья пошли наружу. Погода действительно была замечательной: чистое небо, тепло и звуки природы. Они подошли к озеру и расположились под ветвями большого дерева. Мантия была использована как покрывало, а Поттер прислонился к стволу могучего древа, пока делал домашнее задание. Девушка закончила и легла на спину, подняв ноги вертикально и положив их на дерево. Она покончила с уроками, но друг не сделал еще половины. Гермиона положила голову на руки рядом с левой ногой Гарри. В голове проскочила мысль: как друг вообще сдал экзамены, но тут же выветрилась под воздействием теплого дня и успокаивающих звуков природы, которые оказали усыпляющее воздействие на измученную морально девушку. Внезапно она проснулась, и голова лежала точно не на руках. Воздух стал значительно прохладнее, и вывод о том, что день близится к концу, подтвердился розовыми и красными полосами в небе, когда она открыла глаза. Вяло текущие мысли прервались осознанием ошеломляющего факта. Такая удобная подушка - колени Гарри! Гермиона резко встала, и в голове моментально возникли два извечных вопроса: "кто виноват?", "что делать?" И если ответ на первый вопрос более-менее понятен, то второй вызывал ступор. В итоге девушка села, ее щеки покраснели от того, что она оккупировала на время сна ноги Гарри. Но тот осторожно взял Гермиону за плечи и уложил обратно. — Мои коленки удобнее рук, — с улыбкой сказал Гарри, — тебе нужно отдохнуть. — Спасибо, на самом деле нужно, — смутившись, ответила Гермиона. Гарри вернулся к своему, как ей показалось, предыдущему времяпровождению: любованию озером. Ветер едва заметно играл с чуть грязными волосами Гарри, это смотрелось потрясающе. Гарри вздохнул. Громко и долго. Гермиона знала этот вздох. Так друг начинал разговоры, в которых хотел в чем-то признаться. — Этот список — чушь, которую не надо принимать близко к сердцу, как сегодня, — начал Гарри, щеки девушки опять покраснели. — Это глупость, — он посмотрел на нее сверху вниз и, видя ее вопросительный взгляд, пояснил: — Я подсмотрел, что ты держала в руках до урока. — Я просто немного разочаровалась, — вздохнув, тихо призналась Гермиона, — мне кажется, как бы самоуверенно это ни звучало, что я заслуживаю больше одного голоса. — Да, — сказал он, мягко улыбнувшись, — определенно. После его слов последовала долгая уютная тишина, в которой Гермиона не переставала удивляться, насколько же колени Гарри удобные. — Цифра на листке не показывает, как человек выглядит, Гермиона, — сказал Гарри. — Я знаю, — ответила девушка. Она уже сама не понимала, почему так отреагировала на какой-то глупый список. — А даже если бы это имело значение, то количество ли голосов определяет это? — его колдовские глаза пронзили ее насквозь, казалось, он видел вращение шестеренок в голове. — Или все-таки важно, кто именно отдает голоса? Гермиона опять села, повернулась и спросила: — Что ты имеешь в виду? Гарри пожал плечами, избегая внимательного взгляда карих глаз. Порывы ветра играли с его волосами, но девушка не отвлекалась и продолжала сверлить его взглядом. — К примеру, для тебя больше значит голос Драко Малфоя или Дина Томаса? — собравшись с мыслями, спросил Гарри. — Дина, потому что Малфой придурок, — сказала застигнутая врасплох Гермиона. — Именно, — довольно продолжил Гарри, — и что это значит? — Это значит, что мне надо узнать человека, проголосовавшего за меня, чтобы понять, важно ли мне его мнение, — сказала Гермиона, додумавшись. — Этот человек считает тебя самой красивой девушкой в школе, — начал Гарри, — подход к этому голосованию серьезный, на пергаменте лежали чары, распознающие ложь, поэтому соврать он не мог. — То есть этот голос не шутка? — радостно спросила девушка. — Кто же считает, что я самая красивая на седьмом курсе? — Хоть ты и самая умная ведьма поколения, но иногда не понимаешь очевидных вещей, — загадочно улыбнувшись, поддел Гарри. — Вот поэтому я и нахожусь внизу, — надувшись, буркнула Гермиона. — А чье мнение в этом вопросе для тебя важнее всех? — с нарастающей улыбкой спросил Гарри. — Конечно же твое, — не задумываясь, ответила девушка, — ты мой лучший друг. — Мне сделать еще намек? Или уже догадалась? — спросил парень. — Кто? Скажи, кто за меня проголосовал? — потеряв терпение, взорвалась Гермиона. — При одном условии, — чуть задумавшись, сказал Гарри. Девушка нетерпеливо кивнула. — На следующую просьбу ты отвечаешь "да". Гермиона задумалась, закусив губу. Что если он попросит что-то неприличное? Но желание узнать личность мальчика, проголосовавшего за нее, оказалось сильнее. — Согласна, — подтвердила девушка. После ее слов Гарри улыбнулся еще шире. Ее сердце замерло, и не кроваво-красное небо на фоне лица друга тому причина. И Гермиона внезапно поняла, кто считает ее самой лучшей девушкой в школе. Не просто так он разрешал лежать на его коленях, не просто так он улыбался так ярко только для нее одной. — Это ты, — пробормотала Гермиона, опередив Гарри. Она подняла голову и нашла подтверждение своим словам в его глазах. — Можно поцеловать тебя, Гермиона? — все равно спросил он. И хоть Гермиона не была связана обещанием, но, поддавшись сюрреализму момента, ответила: — Да.