What are we?

       Крепко сжав в руке лук, она стояла неподвижно, будучи готовой к внезапному появлению орков. Вот уже второй раз эльфийка спасла его жизнь. Остальные, судя по всему, поняли её намерения и остались охранять раненных снаружи.       Услышав шорох за спиной, девушка обернулась — признаков лихорадки не осталось, однако ему всё ещё нужен был отдых. Одарив гнома тёплой улыбкой, она снова перевела взгляд на тяжёлую деревянную дверь.       В течение нескольких часов девушка сохраняла исключительную выносливость и бдительность. Солнце уже давно село, позволив тысячи звёздам расположиться над озёрным городком. Так продолжалось до тех пор, пока он окончательно не приковал к себе внимание эльфийки.       — Что ты делаешь? — её заинтересованный голос прозвучал особенно мягко.       — Заплетаю твои волосы. — Кили сделал паузу, видимо, понимая, что в первую очередь ему следовало поблагодарить девушку за спасение, а не играть с её волосами. — Мне, наверное, стоит прекратить. — покраснел он.       "Думаешь, она бы смогла полюбить меня?" — эти слова вновь овладели разумом девушки, придав ей немного смелости вперемешку со смущением:       — По пути из Лихолесья мои косы расплелись... Надеюсь, тебе удастся придать им прежний вид. — обнаружив удивлённое выражение лица Кили, девушка поняла, что настала её очередь краснеть.       — Я чувствую себя намного лучше. — гном вновь вернулся в вертикальное положение, с громким треском свалив за собой корзину с грецкими орехами. Из его губ вырвалось едва слышное болезненное шипение, и Тауриэль тут же принялась осматривать его раны:       — Очень больно? Тебе нужно лечь. Позволь мне...       — Тауриэль, успокойся. — Кили осторожно взял девушку за подбородок, пытаясь перевести её взгляд на себя. — Сядь и позволь мне привести твои волосы в порядок, у них просто ужасный вид.       Гном поймал на себе улыбку и удивлённый взгляд девушки и вновь принялся за дело. На самом деле, причёска Тауриэль была более, чем в порядке — эльфы довольно редко доводили свои волосы до неряшливого состояния... Но Кили было виднее. Наслаждаясь каждым прикосновением и растягивая каждое мгновение, он расплёл её косу и мягко провёл рукой по шёлковым огненным прядям. Гном пытался сохранять спокойствие, чтобы не спугнуть девушку. Тауриэль в свою очередь оставалась неподвижной, внимательно рассматривая деревянный пол и контролируя каждый свой вдох. Когда рука Кили коснулась её шеи, у неё перехватило дыхание, и девушка приложила максимум усилий, чтобы сделать вид, что ничего не произошло.       — Знаешь ли ты, как трепетно гномы относятся к заплетанию волос? — его голос был тихим, а дыхание прерывистым. О чём она только думала, когда позволила Кили сделать это? Тауриэль чувствовала себя глупо, и ей абсолютно не удавалось скрыть это неприятное чувство.       — Не знаю...       Ложью это было назвать нельзя. Она на самом деле не осознавала всей важности этого дела, но благодаря его ласковому тону сумела предположить. Ощущение тепла в волосах, исходящих от его рук, было чарующим, а желание опустить свою голову на них — пленительным.       — Знаешь, — начал он, — мы, гномы, никому не позволяем прикасаться к нашим волосам, не говоря уже об их заплетании. На это имеют право только наши близкие, семья и... Те, кого мы любим.       Последнее слово отозвалось эхом в её ушах, и эльфийка издала приглушённый звук, чтобы дать собеседнику понять, что она его слушала. Это вышло более напряжённо, чем она планировала, и Кили тихо усмехнулся.       — Кто мы друг для друга, Тауриэль? — голос гнома утратил какие-либо нотки веселья — он произнёс её имя так трепетно, словно это было самое драгоценное сокровище во всём мире.       Действительно, кем они являлись друг для друга? Не семья, не друзья, а два влюблённых человека? В какой момент Кили перестал заплетать её волосы?       Девушка подняла руку и осторожно провела ей по своей новой причёске. И хоть Тауриэль не имела возможности увидеть свою косу, она чувствовала, насколько прекрасно и трепетно была выполнена эта работа. Эльфийка ощутила, как сильная и тёплая рука оказалась на её собственной. Не ожидая такого поворота событий, девушка повернулась к гному, и их глаза наконец встретились:       — Мы те, кто любит друг друга.       Эта фраза прозвучала настолько тихо, насколько это было возможно, но Кили услышал абсолютно каждое слово. Тауриэль виновато округлила глаза — она не собиралась произносить это вслух, но этот гном... Нет, их раса здесь не имела абсолютно никакого значения; в нём просто было что-то такое, что заставляло девушку чувствовать себя на 600 лет моложе.       Кили не ответил. Он неуверенно приблизился к лицу эльфийки и остановился в паре миллиметров от её губ. Во взгляде гнома читались самые тёплые и искренние чувства, и для Тауриэль не составило труда прочитать абсолютно каждую его мысль. Следует только преодолеть эту пропасть, и все дороги будут открыты. Решимость девушки потерпит крах, но ей было всё равно. Эльфийка дотронулась до его щеки и легонько прикоснулась к губам...       А затем дверь с треском распахнулась:       — Смауг уже здесь.