Открытка

В моих руках открытка. Обычный питерский пейзаж с какой-то достопримечательностью. Абсолютно не воспринимаю, что там нарисовано: может, Исаакий, может, Спас на крови. Что-то в снегу. Просто красивая открытка. Смотрю ещё раз. Неважно. Через пять минут я снова не вспомню, что на ней. Да и черт с ним. Я просто выбрала то, что мне понравилось. На один-единственный первый взгляд. Что мне написать? Это как раз важно. Ты не любишь этот город, и я не говорила, что приеду. Да и не собиралась, если уж начистоту — не тот случай, не тот город. А потом увидела открытку и подумала — почему бы не отправить? Почему мне не пришло это в голову раньше? «Это» — придать реальность виртуальности, изящно, красиво и легко. Я в самом центре культурной столицы нашей родины. Эрмитаж. Я столько мечтала сюда попасть. Но я стою и думаю, отправить или не отправить? И что написать? Вокруг меня вертится чей-то ребёнок. Мешает. Я не могу сосредоточиться. Никогда не могла — с детства я не способна уделить чему-либо свое драгоценное внимание больше получаса в день. Удивительно, сколько этого самого внимания я дарю тебе вот уже столько лет. Я ненавижу ждать и ненавижу, когда что-то выходит не по-моему. До зубовного скрежета и зуда в заднице — как не литературно. Я никогда не была терпелива. До тебя. Знакомство с тобой открыло во мне этот сомнительный талант. Где грань между терпением и маниакальностью? Каждый день в моей голове вертится «просто ты умела ждать, как никто другой». В жизни бы не подумала, что когда-нибудь хоть как-то проассоциирую эти слова с собой. Дико наглой сучкой. Ещё одна цитата, более современная. Грань действительно тонка. Все слова в моем имеющем специфические предпочтения мозгу смешались в нечто невразумительное, бесформенное и слезливое — «скучаю», «жаль», «привет», «люблю». Омерзительно и банально. Просто тошнотворно. В стенах Зимнего дворца писали и получше. Я сама писала получше. И намного. Даже не знаю, зачем я пишу в принципе — не думаю, что ты будешь в восторге. Но... не всегда же всё должно быть по-твоему и ради одного твоего восторга? Это какая-то странная особенность психики: ты стабильно меняешь свое настроение по несколько раз в день, а я стабильно... стабильна. Зачем я раз за разом, год за годом делаю то, что никому не нужно? Может, потому, что оно нужно в своей ненужности? Вдруг именно сейчас тебе как раз не хватает закладки в книгу, и ты найдёшь открытке такое применение... Ну или ты выбросишь её в мусорное ведро сразу, как увидишь. Я вполне допускаю такой вариант, и самое страшное — мне все равно. Ты можешь безжалостно искромсать этот кусок бумаги на кусочки (хотя где я заслужила, чтобы ты ещё так озаботилась — в мусорку, и все), а можешь вставить в рамку и любоваться каждый день. Это не важно. Важно, что я решила, написала и отправила, и она у тебя будет, маленькая симпатичная открытка — у тебя от меня. Моё давнее неизбывное желание что-то подарить. Не то чтобы я любила дарить — скорее, совсем нет. Но тут какой-то дикий сакральный смысл, признание реальности — нам все это не снится. И я знаю, почему ты ничего не хочешь принимать от меня. Это как черта — за ней я существую, и больше не удастся сделать вид, что я фантазия из дебрей виртуальной реальности. Жестоко ли то, как я решаю такие вопросы за нас двоих? А жестоко ли с утра целовать в лобик, а вечером неистово посылать нахер? «Ничего, потерпишь, коли все ещё здесь и не уходишь», — такова обычно твоя мысль. «Ничего, потерпишь», — мысленно говорю я, в очередной раз вторгаясь без спроса в твоё личное пространство. Сюрприз. Все всё потерпят. Будут драться до крови, биться о стены с пеной у рта, сыпать соль на все имеющиеся раны, но потерпят. Удовольствие и боль всегда рядом, и мы неплохо это усвоили. «Пока есть в кармане пачка сигарет», да. Потерпим. Так написали звезды ещё до нашего рождения. Пафосная, но единственно верная мысль. Непредсказуемость — твоё второе имя. Недаром я только что вспомнила про утро и вечер. С тобой никогда ничего не угадаешь. Когда от тебя ждёшь жесточайшего удара за очевидно недопустимое поведение — ты поступаешь просто на зависть... Приятно. Другого слова и не подобрать. Великолепно, как под кайфом. Зато за что-нибудь абсолютно невинное и беззлобное ты выдаёшь такого леща, что после остаётся только лежать несколько дней пластом и приходить в себя... Тоже как под кайфом. И то, и другое — абсолютно искренне. Но так ведь интереснее? Ты не плохая, не злая, не сумасшедшая. Ты это ты. А я это я. Ты не уходишь — я не отпускаю. Я не ухожу — не отпускаешь ты. Единственно верная стабильность. Покупая открытку и выводя свои «детские закорючки», я, конечно, и мысли не допускаю, что ты можешь не узнать меня, мои слова, моё имя, пусть я ни о чем и не предупреждала. Как это возможно? Не может быть, чтобы ты ещё чему-то удивлялась. Я ведь тоже непредсказуема, по-своему, и ты очень хорошо знакома с моим «по-своему». Хотя нет. Ещё не очень. Кое с чем ты ещё столкнешься, когда наша жизнь раскрасится оттенками ещё одного моего... нестандартного поступка. Нестандартного поступка, о котором я — какая неожиданность — не жалею. Не жалею, как о годах ссор и примирений, взаимных признаний и пожеланий полечить голову. С тобой я не жалею ни о чём. Я творю дичь, жду, пишу и еду. Живу. Я не в силах предсказать, но я не удивляюсь, когда после возвращения из Питера я не успеваю даже открыть рот и сказать о поездке туда и получаю от тебя прекраснейшие новости, не имеющие ничего общего с сахарным ярким миром красивой открытки, с указанием пройти куда подальше и не мешать чужому счастью. Удивляюсь я тому, что и такое я могу проглотить. Удивляюсь тому, как ты прощаешь то, что другому бы не простила. И снова не удивляюсь тому, насколько легко несколько слов могут заставить верить вопреки всему — и точно так же могут низвести до пыли. Но так ведь интереснее, правда? И к тому же, всё это будет потом. Я подумаю об этом завтра. Тогда, в вечно мокром и промозглом Питере я просто решаюсь, беру ручку, заполняю адрес и вывожу: Всегда люблю.