Ненавижу омелу и тебя

      Снег неприятно летит в лицо и совсем нагло заползает под шарф, который повязан так слабо, что практически не закрывает шею. Рука болит от тяжелых пакетов с алкоголем и фруктами, а Хенджин на том конце провода орет о том, что опаздывать некрасиво.        — Я буду через десять минут, ты хуже, чем моя мама! — недовольно пыхтит Феликс, перехватывая пакеты в другую руку, зажимая телефон между плечом и щекой.       Зима в этом году приходит поздно, буквально заставая врасплох. Под осенними ботинками чавкают грязные лужи, и Феликс уже жалеет, что решил выбраться к друзьям.        — Не бурчи, сам виноват, нужно было выходить пораньше, — отзывается Хенджин и Ли буквально видит, как тот хмурит брови. — Джисон, положи конфету на место! — резко кричит Хван, что заставляет Ли поморщится, слегка зажмурившись. — Мандарины купил? — теперь Хенджин снова обращается к нему.        — Да, — до дома друга минуты две.        — А шампанского сколько? — Хван начинает что-то жевать и Ли вновь жалеет, что не повесил трубку сразу.        — Три бутылки.        — Три?! — Хенджин чуть ли не вопит. — Говорили же, чтобы взял пять.        — Две принесет Сынмин, я бы не утащил все.        — Ладно, — Хенджин снова тут же смягчается. — Ты где?        — Подхожу к подъезду, — кряхтит Ли, пытаясь открыть дверь.        — А шоколад не забыл? — тут же обеспокоенно интересуется старший.        — Нет, — Феликс поднимается на второй этаж.        — А рыбу?        — Тоже взял, — третий этаж. Хенджин живет на четвертом.        — Сок?        — Апельсиновый и мультифруктовый, да, — подтверждает Ли, наконец оказываясь на нужном этаже. — Я почти тут, открывай.        — Ах да, я кое-что забыл сказать тебе, — информирует Хван и голос у него вмиг становится тревожным.        — Что еще? — вздыхает Феликс, останавливаясь напротив двери Хенджина.       Он уже во всех красках представляет, как Хван с невинным личиком сообщит ему, что еще нужно было купить хлеб, или газировку, или еще какую-нибудь ерунду, которую никто есть не будет, но дверь распахивается, а Хенджин, не отнимая телефон от уха, выдыхает:        — Чанбин-хен тоже придет.       Феликс бы с удовольствием уронил чертов тяжелый пакет на пол, но шампанское куплено на его деньги, а денег жалко.        — Такие вещи сообщают заранее, Хенджин, — Ли протягивает пакет в руки Хвана, а сам нарочито медленно развязывает шарф, кидая его на комод.        — Я знаю, прости, но я сам узнал про это вчера ночью, а потом как-то замотался с украшением дома и… — Хенджин натыкается на холодный взгляд младшего и тяжело вздыхает. — Прости, Ликс, моя вина, знаю. Но натянутые отношения с ним только у тебя, остальные очень рады. И тебе они тоже рады, ты не подумай, — тут же спешит исправить себя Хенджин, но Феликс взмахивает рукой, заставляя того замолчать.        — Просто постарайся сделать так, чтобы мы не сидели с ним рядом, ладно? — младший вешает пальто на крючок, забирая пакет из рук застывшего Хенджина, проходя на кухню.        — К-конечно, Ликс! — в Хвана будто снова вдохнули жизнь. — Ничего себе, как тебя засыпало, — тут же спохватывается Хенджин, тщетно пытаясь стряхнуть со светлой макушки младшего снег.        — Он скоро будет? — Ли осторожно выгружает бутылки с алкоголем на стол, попутно осматриваясь по сторонам.       У Хенджина он был несколько дней назад, но старший известен тем, что любит украшать все в последний момент. На полках развешаны гирлянды, переливающиеся разными цветами, посуда тоже стоит новогодняя. Феликс замечает чашку с Сантой, которую он подарил Хвану на прошлое рождество и немного смягчается, но мысль о том, что сегодня ему предстоит встретиться с Чанбином все равно не дает покоя.       Чанбин был последним, кто влился в их компанию и первым, кого Феликс невзлюбил с первого взгляда. Все будто с цепи сорвались, стоило Чанбину впервые представиться, когда довольный Джисон притянул его в столовую и усадил за их стол. Чанбина обхаживали так, словно он ребенок, потерявший родителей в автокатастрофе. Феликс этого не выносил. Не удалось наладить отношения с Чанбином и позже. Джисон, которого Феликс считал самым лучшим другом из всех, быстро переметнулся к Со, обсуждая с ним рэп и пихая под нос тексты, которые он написал вчера. Позже Джисон перетащил за собой и Чана, который мечтательным тоном рассказывал, как однажды он обязательно арендует студию и они запишут вместе трек.       Не то, чтобы Феликс не был рад примкнуть к Хенджину и больше начать общаться с Чонином и Уджином, но из-за Джисона жгло и болело, заставляя ненавидеть Чанбина все больше. Ли и сам не заметил, как дружеские посиделки с Минхо стали превращаться в нравоучительные монологи старшего о том, что Чанбин теперь в их компании, нравится ему это или нет. Феликс, конечно, кивал, но пропускал мимо ушей. От одной мысли о том, чтобы наладить общение с Чанбином, делалось дурно. Он забрал всех его друзей, а Ли должен делать вид, что все отлично? Не в его смену.        — Через минут сорок. Он заехал в магазин, но застрял в пробке. Новый год как никак, — Хенджин снисходительно пожимает плечами, мол, что поделать. — Как тебе? — на лице Хвана тут же расползается довольная улыбка, когда он гордо обводит рукой кухню, захватив часть коридорчика.        — Красиво, — Феликс не может сдержать ответной улыбки. Хенджин, по сравнению с другими, настоящий фанат Нового года, хоть и украшает дом в последний момент. «Так лучше всего можно прочувствовать праздник!» — как-то запротестовал он, когда Чонин попытался сказать ему, что это не слишком удобно. — Сам украшал?        — Здесь да, а гостиную немного помог Минхо, — у Хвана румянец по щекам расползается, когда он упоминает имя старшего.        — О боже, светишься ярче, чем звезда на елке, прекрати, — Ли недовольно пихает его в плечо.       Еще одной причиной ненависти к Чанбину было то, что хоть для Феликса Хенджин был вторым лучшим другом, последние месяца два он то и дело пытался заполучить внимание Минхо, отчего Феликс смог на полную прочувствовать, какого это — быть третьим лишним.        — Он меня под омелой поцеловал сегодня, представляешь?! — Хенджин говорит ему это на ухо, когда они выходят с кухни, но голос Хвана трудно назвать шепотом, скорее это что-то на грани истеричного довольного крика.        — Безумно за вас рад, — Ли закатывает глаза, но все же немного вздергивает уголками губ. Хоть маячить на заднем плане, пока эти двое держались за руки, было не сильно приятно, они, все же, заслуживали свое счастье.        — Хен! — радостно восклицает Чонин, стоит Феликсу зайти в гостиную. На голове у младшего шапка Санта Клауса, а вокруг шеи обмотана гирлянда. Яну праздник привил Хенджин, и Феликс был уверен, что Хван вырастил свою точную копию. — Выглядишь так как будто тебе нужно выпить, — констатирует младший, когда Ли присаживается на диван, тут же жмурясь, когда Джисон слишком громко включает «Last Christmas», начиная подпевать. Сам Чонин не пьет, потому что хены не разрешают, это именно ему Феликс тащил тот злополучный сок, а Сынмин должен был принести газировку. Младший головой кивает на уже кем-то открытую бутылку шампанского и Ли решает, что пару глотков ему не помешает, но Минхо реагирует куда быстрее, отнимая бутылку от руки младшего, переставляя его на полку рядом с телевизором.        — Это на Новый год, — тут же строго заявляет Ли, слегка кивая, будто этим кивком стараясь подтвердить свои же слова.        — Но она ведь открыта! — Феликс чуть ли не плачет. День явно пошел по наклонной, когда он вышел из злополучного супермаркета и позвонил Хенджину, направившись в его квартиру.        — Она открыта, чтобы мы не мучились с ней перед боем курантов. Просто кто-то стащил пробку, — тут же поясняет Минхо, присаживаясь рядом с Феликсом. — Чонини, там Джинни просил помощи с приборами, не сходишь?       Младший тут же послушно кивает, радостно несясь на кухню и Феликс только сейчас замечает, что даже носки у Чонина с дурацким оленем Рудольфом.        — Хенджин уже похвастался, так что поздравляю с тем, что у вас теперь все официально, — тихонько говорит Феликс, а Минхо на это усмехается, пару раз кивая и отвечая «спасибо».        — Не злись из-за Чанбина, он правда сначала сказал, что не придет, но потом в последний момент поменял планы, — Минхо кладет руку на коленку младшего, пару раз сжимая.        — Джинни все объяснил, все в норме. Просто буду стараться с ним не пересекаться, — Ли пытается выдавить из себя хоть какое-то подобие улыбки.        — А может стоило бы пересечься, — Минхо глядит на него с опаской, будто прощупывает почву. — Ничего не хочу сказать, Ликс, но сегодня ведь Новый год. Вам не помешало бы поговорить и оставить все детские обиды в прошлом.        — То, что сегодня тридцать первое декабря, не изменит его характер, хен, — Феликс пытается говорить ровно и не вспылить, но если честно, удается с трудом. С Чанбином хочется больше никогда не видеться, но уж точно не налаживать контакт. Новый год не вернет ему друзей, которых Чанбин бесстыдно переманил на свою сторону.        — Дело твое, но я бы все же дал вашим отношениям шанс, — Минхо пожимает плечами, тут же замолкая.        — Красиво украсили, видно, что ты помогал, — спустя какое-то время отзывается Феликс, слегка кивая в сторону большой украшенной елки и гирлянд на окне.       Хенджин всегда любил украшать дом хаотично, не следуя какому-то порядку. Рядом с красным шаром могло висеть красное стеклянное сердечко и Хвана никогда не беспокоили такие, по его словам, пустяки. Минхо же всегда любил украшать все утонченно и в меру. Поэтому елка в этом году украшена красными и золотистыми шарами, а на окне и вокруг телевизора развешены золотистые гирлянды.        — Еле убедил его украсить елку в подходящих оттенках, — Минхо легко смеется. — Договорились, что в его стиле украсим спальню и… там просто катастрофа, Ликс, ты себе представить не можешь, — Минхо теперь смеется намного звонче, заставляя младшего тоже подхватить этот радостный настрой и засмеяться следом. — Там развешены четыре гирлянды, представь, четыре! Он даже мишуру умудрился прикрепить на занавески! — Ли вытирает слезинку, продолжая радостно смеяться. — Я такого чуда еще не видел.        — Выглядишь счастливым, — констатирует Ли, немного успокаиваясь, а Минхо прячет смущенную улыбку в длинном вороте свитера.        — Так и есть, — старший кивает. — Пора бы и тебе обзавестись парой.        — О нет, только не превращайся в моих родственников, хен, прошу, — от того радостного настроения не остается и следа и Феликс устало закатывает глаза.        — А что такого? — Минхо подбирает под себя ноги, подпирая голову рукой. — Я ведь не отправляю тебя на фронт, всего лишь советую начать присматриваться к кому-нибудь. Я хочу быть первым, кто узнает про твое свидание, Ли Феликс, учти это, — Минхо грозит указательным пальцем, сводя брови к переносице.        — Как только, так сразу, хен, обещаю, — младший палец от лица убирает, а после немного отсаживается в сторону, стоит Хенджину налететь на Минхо сзади, целуя старшего в щеку.        — Все в сборе, так что можем начинать, — довольно сообщает Хенджин, а Феликс тут же цепенеет, поднимая взгляд на Хвана.        — Он приехал?        — Да, и Сынмин тоже, — согласно кивает Хенджин и на секунду Феликсу кажется, что он видит в чужом взгляде сочувствие. Отвлекает его Чонин, который со вздохом ставит огромную миску с нарезкой на стол.        — Хен, поможешь? — младший выставляет вперед нижнюю губу, уже собираясь наигранно всхлипнуть, но Феликс встает с дивана раньше этого представления, направляясь за младшим на кухню.       До этого светлая и просторная комната для Феликса вмиг становится темной и узкой, стоит увидеть знакомую темную макушку.       Чанбин усердно выкладывает бутерброды на слишком маленькую тарелку, тихо матерясь себе под нос и то и дело перекладывая один бутерброд из одного места в другое, стараясь уместить их.        — Привет, — отзывается старший, когда Феликс со вздохом подходит к нему и достает миску побольше, протягивая и кивая. — Что, даже не поздороваешься? У тебя явно есть какой-то план по игнорированию меня и это следующий пункт, я угадал? — Чанбин приподнимает бровь и улыбается легко и задорно, будто они с Феликсом закадычные друзья.        — Очень остроумно, — Ли закатывает глаза, становясь рядом со старшим и стараясь как можно быстрее нарезать дурацкий сыр, который не влез в тарелку с остальной нарезкой.        — Все же не игнорируешь. Уже хорошо, — Чанбин кивает сам себе, осторожно выкладывая бутерброды кружочком, отчего Феликс хочет засмеяться.        — Солнышко делаешь? — Ли кивает в сторону тарелки, недовольно фыркая. Он бы эти бутерброды в два счета выложил, он в этом уверен.        — Снежинку, — парирует Чанбин, откашливаясь.       Ли чувствует легкий запах сигарет, который очень настойчиво перекрыт одеколоном и мятной жвачкой.        — К Новому году так и не бросил?       Феликс и сам не понимает, почему продолжает этот бессмысленный диалог. Сыра он нарезал более, чем достаточно, и Хенджин наверняка отругает его за то, что он перевел продукты, но Ли не сильно об этом заботится.        — А ты что, переживаешь? — Чанбин осторожно обходит Феликса сзади, проходя к крану и быстро споласкивая руки, перепачканные в масле.        — Только в твоих мечтах, хен.       Феликс уходит раньше, чем Чанбин успевает усмехнуться себе под нос.

***

      Начали они, по меркам Феликса, рано. До Нового года оставалось два часа, половина закусок была съедена, а две бутылки шампанского удачно распиты. И, если честно, Феликсу скучно.       С Чанбином они сидят не рядом, их успешно разделяет стол, вот только стул Со так не кстати стоит напротив места Ли, что младший готов заскулить.       Ловить изучающие взгляды Со на себе не ново, Чанбин всегда смотрит в его сторону, когда предоставляется такая возможность, но испытывать на себе долгие взгляды Чанбина неловко и неуютно. Феликс то и дело одергивает рубашку или поправляет волосы, все кажется, что что-то не так.        — Я рад, что мы собрались, — радостно сообщает Джисон, допивая остатки алкоголя на дне бокала. — Все вместе, вдевятером.        — Этот хен снова становится сентиментальным, — тяжело вздыхает Чонин, чем заставляет всех усмехнуться.       И Феликс тоже пытается влиться в этот плавно текущий диалог, тоже пытается расслабиться и почувствовать праздник, ощутить его повсюду, в музыке, которую включил Джисон, в шампанском и мандаринах, вот только Чанбин перечеркивает все его планы на корню, когда осторожно касается своей ногой ноги Ли под столом, а после снова, будто намекая, что он это не просто так, что это не случайность.        — Прекрати, — Феликс говорит это одними губами, потому что привлекать к себе внимание не хочется, так же, как и портить настроение, которое царит за столом.       Но улыбка на лице Чанбина лишь растет, когда он повторяет все это еще пару раз, заставляя Феликса нервно сжимать ножку бокала сильнее.        — Ликс, все хорошо? — Хенджин осторожно трогает его за плечо, а младший резко поворачивает голову в сторону Хвана, выдыхая.        — Схожу подышу, — Ли улыбается. Волновать друга не хочется.        — Я и балкон украсил, скажешь, как тебе, — Хван заискивающе подмигивает, а затем снова возвращается к обсуждению сессии и того, как несправедливо его завалили на прошлом экзамене по праву.       Феликс игнорирует заинтересованный взгляд Чанбина, когда встает из-за стола и пулей направляется в спальню Хенджина, прикрывая за собой дверь. Минхо был прав, то, что творилось в комнате Хвана, можно было назвать самой масштабной новогодней катастрофой всех времен.       Гирлянды разных цветов и размеров освещали комнату всеми цветами радуги, маленькая елочка, которую Хенджин обычно ставил на кухне, теперь стояла на прикроватной тумбочке, а компанию ей составляли игрушечный Дед Мороз и Снегурочка. Но самым нелепым для Феликса все же оказалась мишура на шторах, неуклюже закрепленная булавками.        — Счастливого Нового года, Феликс, — пробурчал Ли себе под нос, когда наконец справился с дверью и оказался на балконе, вдыхая морозный свежий воздух, выпуская облачко пара.       С балконом Хенджин не так перестарался. Вокруг перил обернута серебристая гирлянда, а сверху висит веточка омелы. Мило, но Феликс не в том настроении, чтобы прыгать от восторга.       Собственная рубашка в данный момент кажется дурацким выбором, потому что на улице чертовски холодно и Феликс изо всех сил обнимает себя за плечи, стараясь хоть немного согреться. Возвращаться в теплую гостиную нет никакого желания.       Дверь за спиной хлопает и Феликс вздрагивает, надеясь увидеть там Джисона или Хенджина, но перед глазами вновь маячат темные волосы и глупый свитер со снежинками.        — Ты в порядке? Подорвался так резко, — Чанбин вмиг ежится, пряча руки в длинных рукавах. Со замечает, как чужой нос покраснел, но ничего об этом не говорит.        — Ноги свои нужно при себе держать, так и не убегал бы, — Феликс пытается ответить как можно грубее, чтобы показать этим, как сильно Чанбин заставляет вскипать его кровь и сжимать зубы.        — Ты был слишком грустным и отрешенным, я пытался тебя развеселить, — Со выдыхает теплый воздух на свои руки, переступая с ноги на ногу. — Может вернемся, жуть, как холодно.        — Я вышел подышать, а тебя никто не держит. Если замерз, то возвращайся, — на самом деле собственные пальцы начинают немного неметь, а щеки покалывает от мороза. Но Ли лучше замерзнет, чем вновь вернется за стол и сядет напротив Чанбина.        — Ну, подышать так подышать. Стоим дышим, — тут же радостно сообщает Со, хлопая в ладоши и растирая их друг о друга. — Миленько Хенджин все украсил, мне нравится. Ты ведь уже знаешь про них с Минхо?        — Конечно, — Феликс это выдыхать таким тоном, будто Чанбин только что одной фразой уменьшил всю его значимость.        — Такие довольные там сидят, ты бы видел, — старший усмехается. Феликс снова чувствует его взгляд на себе и, хоть он не курит, очень хочется попросить Чанбина поделиться одной сигаретой, выкурив ее до фильтра. — Все еще предлагаю вернуться, — вновь пытается Чанбин и Феликс все же смотрит на него, подмечая, что мерзнет Со гораздо быстрее, хотя на нем теплый свитер, а не тоненькая рубашка.        — Чанбин, иди. Я не просил тебя приходить и не просил стоять тут со мной. Оставь меня в покое хотя бы здесь, раз за столом тебе не сиделось.       Феликс бы очень хотел повысить голос, но факт того, что Чанбин старше, все же не позволяет. Он и так опустил приставку «хен», этого достаточно.       Ли начинает считать про себя секунды, силясь успокоиться. Десять, двадцать, тридцать. Дыхание немного замедляется и Ли думает, что когда досчитает до ста, то попросит Чанбина уйти более твердым тоном, если старший так и продолжит стучать зубами от холода.       Чего Феликс не ожидает, так это того, что на семьдесят шестой секунде Чанбин подойдет вплотную и, притянув к себе, крепко обнимает, выдыхая теплый воздух Феликсу в ухо.        — Кто-то перепил, как я посмотрю, — Ли пытается задеть даже в этой ситуации. Руки на автомате тянутся, чтобы оттолкнуть, вот только Со не отстраняется.        — Ты пришел дышать воздухом из-за меня, так что дыши, сколько тебе влезет. Но я не хочу мерзнуть и не хочу, чтобы мерз ты, поэтому забудь хотя бы на несколько минут то, что ты меня ненавидишь, и позволь тебя согреть.       Феликс несколько секунд стоит неподвижно, раскрывая рот. Бросить в ответ что-нибудь колкое и обидное хочется безумно, вот только младший не находит нужных слов в этот момент, шумно выдыхая и прикрывая глаза.       Объятия и правда согревают. Феликс будто только сейчас осознает, насколько он замерз. По телу бегут мурашки, стоит Чанбину уткнуться холодным носом в шею, тут же согревая теплым дыханием.        — И все же не понимаю, почему ты меня так невзлюбил, — шепчет Со на ухо, чтобы не нарушить хрупкую атмосферу.       Феликс же неотрывно смотрит на огоньки, пока те не расплываются в одно белое пятно.        — Я даже не удивлен, — Ли усмехается. — Сразу было понятно, что тебе как-то плевать на это, раз поинтересовался только сейчас.        — Я бы хотел раньше, я пытался поговорить с тобой. Убегал ты, а не я, мы оба это знаем, — Чанбин слегка отстраняется, заглядывая Феликсу в глаза.       Одной рукой он все еще крепко прижимает его к себе, согревая, а другую кладет на чужую щеку, осторожно соединяя несколько веснушек на чужом лицо большим пальцем, вынуждая Ли прикрыть глаза.        — В чем дело, Ликс?       Феликс сжимает губы в тонкую полоску, шмыгая носом. К глазам подбираются предательские слезы, от которых Ли хочет избавиться, старается их сдерживать.        — Дело в тебе, Чанбин. Дело в том, что ты свалился будто с неба, взялся просто непонятно откуда, Джисон притащил тебя ни с того, ни с сего. Дело в том, что все так кинулись обхаживать тебя, будто ты принц Персии или сирота. Дело в том, что Джисон переметнулся к тебе со скоростью света, утаскивая всех за собой. Вот в чем дело, Чанбин! Дело в том, что ты нарушил все, что было раньше!       В конце Ли все же срывается на крик, открывая глаза и позволяя слезинке скатиться по щеке. Казалось, должно быть легче, казалось, что он сбросил груз. Вот только лицо Чанбина искажено виной и грустью, отчего не становится легче и лучше, все только ухудшается с каждой секундой.        — Боже, Феликс, я… Почему ты не сказал? Почему не ты поговорил со мной, я ведь не знал, — Со стирает влагу с лица младшего, прижимая его к себе, обнимая, кажется, крепче, чем до этого. — Глупый, если бы ты со мной поговорил, то все было бы нормально. Джисон несколько недель жаловался мне на то, что хотел притащить тебя к нам в студию, но не делал этого, потому что ты меня не переносил. Ликс, прости, тебе стоило мне сказать, — Чанбин гладит его по голове. Нежно и аккуратно, осторожно раскачивая его из стороны в сторону, успокаивая и согревая. — Не плачь, а то слезы замерзнут и станут сосульками, — серьезно сообщает ему Со, заставляя младшего рассмеяться и вытереть лицо, делая глубокий вдох. — Прости, — снова повторяет Со, в последний раз осторожно промакивая чужие глаза рукавом мягкого свитера.        — Все в порядке, — Феликс отмахивается, легко улыбаясь. — Теперь все в порядке.       Сейчас в объятиях Чанбина становится в несколько раз теплее и комфортнее, будто стерли невидимую границу, позволили вдохнуть полной грудью.        — Эй, — Чанбин легонько сжимает чужой локоть, заставляя Ли отстраниться и проследить за взглядом Чанбина, закатывая глаза. — Омела, — Со улыбается совсем по-детски, то и дело переводя взгляд от веточки над головой к губам младшего.        — Не того выбрал, я не фанатик всех этих рождественских и новогодних штук, — Феликс усмехается, когда Чанбин легонько щипает его за бок.        — Ой, да брось, это ведь традиция! И вообще, она висит здесь не просто так, значит, так и должно было случиться.        — Она висит здесь просто так. Хенджин кучу барахла по дому развешивает, ты же видел спальню, — все еще пытается Ли, кивая в сторону двери, но Чанбин уже приблизился к лицу, соприкасаясь носами.        — Значит я обязательно скажу ему спасибо за это.       Целуется Чанбин медленно и осторожно, как будто боится сделать что-то не так.        — Я не изо льда, не растаю, — шепчет Ли в чужие губы, когда закидывает руки на шею Чанбина, прижимаясь ближе.        — Кто тебя знает, до этого был настоящей Эльзой, — смеется Со, отчего Феликс раздраженно цокает, но все же улыбается в ответ.        — Ненавижу тебя.        — Придумай что-нибудь поправдоподобней.        — Ненавижу тебя и эту чертову ветку омелы, — выдыхает Феликс, прикрывая глаза, когда Чанбин целует его в замерзший нос.        — Врешь.        — Может быть немного, — соглашается Ли, когда с улыбкой тянется к чужим губам.       Возможно, этот день не был таким плохим, каким мог показаться сначала.