Часть 1
1 января 2020 г., 00:00
Забинтованная ладонь лежит на пожелтевшей от старости странице дневника.
— /Нет, не могу. Даже если Фёдор, это не такой крайний случай./ — шестипалый отпечаток поблёскивает золотом с захлопнутой книги.
А какой случай крайний, если не Фёдор?
— /Может, он и не появится... Или статуя появится просто.../ — в пальцах бледных, как у мертвеца, зажата красная ручка. Стержень размашисто, сильно надавливая, едва не разрывая фотобумагу чертит крест поверх глаз русского. Восьмой раз чиркает зажигалка, последнюю свечу поджигая.
— /Треангулум, энтангулум.../ — заклинание само собой идёт, губы шевелятся почти без ведома их хозяина. Наверное так и надо.
— /Как же я давно не принимал эту форму! Кстати, спасибо, Петля!/ — старый добрый голос с металлическими нотками. Забыть его сложно.
— /Мне казалось, я всегда Сосной был. Что-то изменилось?/ — с руками в карманах кофейного пальто вид получается максимально спокойным и непринуждённым. А в голове бушует страх. Призыв демона — решение совершенно сознательное, но, как теперь кажется, неправильное.
— /Изменился ты сам. Без Падающей Звезды Сосны быть не может. Только Петля./ — взгляд кошачьего зрачка пробирает до костей, будто раздирает заново тысячи порезов прямо под повязками.
— /А если бы погиб я, тогда что?/ — десять лет назад, в этот самый день на Гравити Фоллз упала комета. Если бы Дипперу не взбрело в голову остаться в городе, учиться для перехода в престижную школу, он был бы там, с Мейбл. Но сейчас за окном пейзажи Йокогамы, японский стал настолько родным, что акцента попросту нет, а на "Дазай" откликаться проще.
— /Петлёй была бы она. Это что-то меняет?/ — есть в его голосе какие-то неуловимо знакомые нотки, всё-таки. Раздражение. Такое же, какое перед ударом дневником по голове обычно звучит в голосе напарника.
— /Не меняет. Интересно просто. Я тебя зачем призвал-то... Можешь Фёдора Достоевского как-нибудь обезвредить? Необязательно убивать, можешь воспоминания заблокировать или ещё что, как ты умеешь./ — протянутая рука горит синим огнём и огонь этот в карих глазах отражается. — /Твои условия?/
— /Мне нужна твоя способность./ — бинты вряд ли загорятся — огонь магический.
— /Я согласен./ — секунда колебаний. Ни больше, ни меньше. А после руку Осаму — или, вернее сказать, Пайнса — окутывают голубые всполохи, рукопожатие горит от запястья до запястья.
Пасифика Мэри его нокаутирует с невиданной лёгкостью, а после лишь чуть встряхивает рукой с исчезающими зелёными полосами.
— /Братец одолжил./ — Фёдор на протяную руку смотрит со страхом. Неизвестно, что его больше перепугало — медведь или сила девушки, его вырубившей. Но с земли он подниматься явно не планирует.
— /Успокойся, не навредит тебе никто. Защитим!/ — а вот Дазаю верит. Спокойно берёт за руку, спокойно встаёт рядом. А ведь меньше минуты назад испуганно трясся, сжавшись, сидя на земле и прикрывая руками голову.
За то время, в течение которого продолжался бой, Гидеон успел словить очередной приступ головной боли. Сильнее, чем раньше, значит они уже близко.
***
— |Что произошло за те двадцать минут, пока меня не было?| — Куникида звучно шагает, слышно даже за шелестом бумаги и чьим-то громким шёпотом. — |Поступила информация от Отдела по делам одарённых. Фёдор бесследно пропал.| — по лицу заместителя директора сложно понять его реакцию. Он лишь едва хмурится. — |Что он снова задумал? Дазай так и не пришёл?| — вопроса два, ответ можно получить от окружающих лишь на один, а не требуется ни одного. Потому, что сам всё знает. — |Где ты видел Дазая на работе в девять утра?| — потягиваясь, бросает Акико. В принципе она права. Нужно было лень забирать, но способность сейчас нужнее. — |Я и забыл, насколько сейчас рано. Мне отъехать надо по делам, возможно до вечера. Сами справитесь?| — справятся, конечно, но спросить надо. Чёртов образ заботливого. — |Обижаешь!|***
— /Эта способность уникальна. Аннулирует любую другую, аналогов — единицы./ — в капсуле с металлическими вставками светит голубая искра. Чувствует близость хозяина. Точнее определяет Мейбл как хозяйку. — /И да, она принадлежала ему./ — /Я надеюсь, что это правда. Помнишь, что с тобой может произойти в случае обмана?/ — ручка в руке собеседницы, зависшая над листом, на секунду становится каменной. — /Помню. И мне не хотелось бы ещё пять лет в лесу стоять./ — трогать её огненно-рыжие волосы нельзя, но очень хочется. Просто потому, что они выглядят красиво. — /Не пять. Сотни и тысячи./ — Кордрой наконец вскидывает голову от документов и поворачивается к демону лицом. — /Настолько ярко реагирует? Это не просто подходящий дар. Это полное соответствие./ Капсула оказывается в руках у Венди, а после в приёмнике возле этакой криокапсулы со старшей Пайнс. — /Почему ещё не ушёл?/ — у неё словно глаза на затылке. Наблюдает же она за сиянием вокруг Мейбл. — /Можешь закинуть в хранилище Общества Слепого Глаза?/ — на капсуле ровным строем начерчены иероглифы. Рядом перевод — Воспоминания Фёдора Достоевского. — /Это ещё кто?/ — неприкрытый треугольником глаз лишь хитро щурится. Золотые, собранные на затылке в хвост волосы будто на ветру развеваются, хотя ветра в бункере быть не может по определению. Он всегда такой пафос нагоняет, или только здесь старается? — /Ладно, оставляй, потом занесу./ Венди намеренно касается чужой чёрной перчатки, забирая капсулу. Припугнуть, не больше. А он на миг замирает так, будто уже превратился в статую. Скорее всего мысли читает. — /Для коллег я — эспер, для него — жёлтый треугольник. Перед кем мне ещё красоваться предлагаешь?/ — жёлтый пиджак с изображением кирпичной кладки выглядит действительно красиво. С тростью и цилиндром сочетается прекрасно. И с бабочкой, да, точно. Только вся эта показуха не нужна никому. Не здесь это точно. — /Вали уже./***
Какая мразь включила в небе душ? Шапка уже вся мокрая, плащ вообще никуда не годится, с волос текут ручьи, а в сапогах вода хлюпает. Местность же от этого более знакомой не становится. Собственное имя на ум так и не приходит. Остаётся продолжать бесцельно бродить мимо зданий с горящими окнами квартир, где сейчас тепло и все друг друга знают и помнят. Когда у самого ночного пешехода в голове абсолютная пустота. Ни имён, ни внешностей, ничего. Совсем. — |Фёдор?| — коричневый плащ явившегося из ниоткуда человека тоже промок насквозь. Он, может, и не такой тёмный на самом деле, но сейчас именно так смотрится. — |Знакомы?| - ничего в его образе воспоминаний не вызывает. Ни прилипшие к лицу каштановые пряди, ни бинты, из-за дождя, наверняка, ощущающиеся неприятно, ни синий камень на ленте темнее плаща, висящий на шее. — |Немного. Замёрз? Пойдём.| — в таком состоянии он точно безвреден. Если контроль над способностью не потеряет. — |Спасибо. А вас...| — дрожит. Сколько он тут блуждает вообще? — |Дазай. Дазай Осаму.|***
— /Я не просил стирать ему память./ — надо было точнее выражаться, чёрт. — /Ты просил его нейтрализовать. Я это и сделал, чего ты ещё хочешь?/ — обвинять в невыполнении условий сделки Билла бессмысленно — он просто на это не способен. — /Он может кого-нибудь убить, если коснётся. Ты это предусмотрел?/ — за стеной спокойно спит Достоевский в несколько большой ему рубашке Дазая, а здесь — деловое обсуждение. Громкое, но в замершем мире. — /Чтобы забрать способность нужно сделку заключить, а у меня на это времени не было. Я просто поражаюсь, Петля, ты когда таким тупым стать успел?/ — Мейсон молчит, хмурится. Может, он по документам и Дазай, но вот скрываемое от окружающих созвездие на лбу говорит об обратном. — /Зачем тебе вообще способности понадобились?/***
— |Что это?| — Фёдор мнётся, боится. Потому что незнакомых людей вокруг много. Руки затянуты в перчатки по непонятной причине. Дазай сказал, что так надо — значит, надо. А ещё этот, в очках, допытывается, кто он такой. — |Достоевский Фёдор. Я его недавно на улице нашёл. Ничерта не помнит.| — понятно, конечно, что он просто объясняет, но снова осознавать амнезию немного больно. — |Почти уверен, что это очередная уловка.| — почему в его голосе сквозит неприязнь? Почему на него с ненавистью смотрят? Что Фёдор такого ужасного натворил в прошлом? — |Может, не надо было?... Может, мне лучше...| — на выход можно только смотреть с надеждой. И терпеть руку Осаму на плече. — |Подожди, сейчас разберёмся.| — тёмно-фиолетовая куртка напоминает безнадёжно испорченный дождём плащ. Только меха нет. Но шапку прекрасно заменяет капюшон. — |Даже если он не помнит ничего, сюда-то ты его зачем притащил?| — Куникида, кажется, сейчас убивать будет. Вот вообще ни к месту. — |А куда ещё?| — больше на месте ничего не держит, он увлёкся спором. Можно пройтись по офису, конечно же, под молчаливый аккомпанемент из ненависти, от него не сбежать. В глазах у Достоевского не плещется хитрость. Не таким он был, не таким казался раньше, это точно. Это не он. — |Здрасте...| — у этого мальчика белые-белые волосы. И жёлто-фиолетовые глаза. Странный. Все они странные. Правда, к вечеру с некоторыми всё же удалось завести дружбу. Например, этот, который сильный, когда голоден, он очень даже хороший. Имя, правда, так и не запомнилось. А шквал извинений каждый раз обрушивать стыдно. Хоть шпаргалку пиши.***
На всю квартиру верещит звонок. Надрывается, бедный, а отвечать никто не планирует. Спят потому что все — кто-то в кровати, кто-то на дневнике. — |Да иду я!| — а, нет, дневник просто открыт, его хозяин уже в прихожей. Низкий рост, белоснежные волосы и надменный взгляд. По отдельности эти приметы указывали бы на разных людей, но вместе... — /Гидеон?/ — волосы, может, и короткие и растрёпаные, а вместо дежурного голубого костюма — чёрная косуха с шипами, но Глифул Глифулом останется даже через десять лет. — /Давно не виделись./ — даже странно слышать родную речь здесь и сейчас. — /Взаимно. Зачем пришёл?/ — Диппер выглядит заспанным. И пускай, сейчас мигом проснётся. — /Историю с летающей тарелкой помнишь? Которая последняя./ — несколько миллионов лет назад на долину упала летающая тарелка. Вот только она же одна была, да? — /Которая последняя?/ — точно, проснулся. — /Ты же не думаешь, что десять лет назад это был осколок кометы?/ — для Гравити Фоллз это слишком просто. Идиот, настоящий идиот. — /И почему ты сейчас об этом вспомнил?/ — почему он вместо ответа за голову схватился? Почему именно сегодня прошлое в полной мере до Дазая добралось? — /Я недавно почувствовал... Что Мейбл проснулась... Она жива... Это всё телепатия, она здесь лучше всего работает.../ — сначала говорил через силу, теперь пытается отдышаться. — /А временами происходят такие вот приступы. Не знаю уж, чем это обусловлено./ — /Мейбл... Жива?.../ — и плевать, что он говорит о какой-то телепатии, когда "счастливая заколка" висит на шее у Пайнса. — /Жива, жива. Амулет, кстати, мой, если не забыл. Его даже разрушение твоим не сделало./ — только вот камень жжёт ладонь, стоит за него схватиться. Разбит же был по его вине. — /Я поеду туда. В Гравити Фоллз. Ты делай, что хочешь, а я поеду. С ожогом помощь нужна?/ — на ладони красная, едва ли не вздувающаяся волдырями сетка, напоминающая трещины. Потому что артефакты обижать нельзя.***
— /Значит, ты их отпустил? Ты же понимаешь, что этого делать не стоило?/ - и снова ручка каменная. Только на пол теперь падает в таком же состоянии. — /Подумаешь, приедут... Все трое Странногедон пережили, думаешь, их монстры как-то зацепят?/ — кто ему дал право сидеть на столе? Никто же. Но рука опускается на пустую столешницу и каменной становится она. — /Проследи чтобы не зацепили./ — вместо раздражённого крика наружу вырывается только приглушённая речь и шипение. — /Как скажешь./ — демон меньше чем за секунду исчезает в синем пламени. — /Кто сюда едет?/ — Мейбл милая, когда только проснулась. Как котёнок трёт глаза, ещё и на свитере голова котёнка. — /Не важно, потом узнаешь./ — в темноте словно рыжий огонёк. Опустился-поднялся-двинулся ближе. А вот кожа у Венди ледяная просто. - /Когда приедут./ Что-то от огня в ней, всё-таки, есть — за ухом, будто ожог, горит лёгкий поцелуй.***
Фёдор прилип к окну с самой посадки в автомобиль. А шапка Венди ему идёт, очень даже, в отличие от капюшона. Дазай не единственный бинтованный в машине, у Гидеона, что сидит прямо перед ним, в повязке рука. Потому что не надо хватать то, что не надо хватать. — /Я так и не спросил. Ты-то как не в городе оказался, Глифул?/ — коротышка шипит, прежде чем ответить. Он с тех пор реально почти не вырос, сантиметров на десять даже ниже Чуи. — /Я переехал ещё до следующего лета. Пас, кстати, тоже./ — пальцы девушки крепко сжимают руль. Кажется, сильнее, чем до прозвучавшего ответа. — /И куда же вы переехали?/ - на коленях сумка, в сумке — три бордовых дневника, больше ничего. Все чемоданы и ручная кладь — в багажнике. — /Она — на другой конец страны, в Нью-Йорк. Я только в соседний город на тот момент. Потом тоже туда подтянулся./ — Пасифике короткие, по плечи обрезанные волосы, идут. И вообще более простой образ идёт. Как же благотворно на человека влияет отсутствие большого количества денег, а? — /Что тебя потянуло в такие дали, Пасифика Элиза Нордвест, правнучка основатателя?/ — с насмешкой, наверное, переборщил даже. Несмертельно. — /Я Мэри. Мэри Луиза Ева Фицджеральд. А не Пасифика./ — визжат тормоза. Девушка сбивчиво дышит, вцепившись в руль мёртвой хваткой. — /Приехали./***
В квартире пусто. Ограбили? Нет, тут всегда как-то пусто было. Одинокое тонкое детское пальто с заплатками на крючке в прихожей висит. Один оборот ключа, второй — дверь распахивается. На пороге - женщина и мужчина. — /Мам, пап! Где вы были?/ — десятилетний Френсис будто телепортировался в прихожую. Они тогда выглядели счастливыми. Сообщили, что у него будет сестрёнка, и он сразу сказал, что её будут звать Мэри. А вскоре из-за родительской двери стали слышаться всхлипы. Слова о том, что двоих просто не прокормят. Через полгода мама пришла домой без живота, но с несколькими пачками денег. С тех пор в голове у Френсиса прочно засел принцип — "В жизни всё решают деньги".***
Пальцы стискивают амулет. Он от этого светится и видно силуэты трещинок. Абсолютно такие же, как на руке у Гидеона. Таким же голубым цветом светится и мульти-медведь, от чего-то взбешённый, напавший на беззащитных туристов. Хотя, почему сразу беззащитных?***
— /И ты даже не попытался его остановить? Мы как договаривались?/ — многострадальная ручка снова становится каменной. Но сейчас она за ухом, а не в руках. — /Да я вообще не знал, что они уже в городе!/ — оправдания сейчас реально пустой звук, так как у демона на лице отображается, насколько ему весело наблюдать за происходящим, и что перспектива снова стать каменным его резко пугать перестала. — /Ты нарываешься, я не пойму?/ — не, от резко вытянутой руки шарахается. Остались ещё мозги под цилиндром. — /Конечно нет, как ты могла такое подумать вообще? Я только работаю с самоубийцей./ — и ещё заключил с ним сделку, но то, что это один и тот же человек, Венди знать не обязательно. Снова исчез в синем огне, не дождавшись ответа. Гад, настоящий, но других не давали. — /Мне проследить?/ — Робби вовремя, очень даже. Одного Зуса на поверхности явно не достаточно, к тому же, голубь явно монстрам не ровня. — /Конечно./***
С лезвия ножа на траву, пожухлую, давно не изумрудную, капает кровь. В чёрной толстовке дырка приблизительно в области сердца. Не зашитого, настоящего. Как это произошло? Видимо, мульти-медведь оклемался. Сейчас, правда, никто ничего понять не успел бы, хорошо, что прыгнувший с дерева человек его задержал. — /Идиоты, бегите, пока я живой ещё!/ — голос жутко знакомый. Его и правда забыть нереально. — /Робби?.../ — голубое свечение амулета против монстра работает очень эффективно. А потом, израненый, он воткнул нож себе в грудь. — /Ага. Вижу, ты не такой сопляк теперь./ — он просто голову запрокинул, вынимая оружие. А раны то стремительно затягиваются. — /Только всё равно помер бы, а Венди этого не хочет./ — /Венди... Битый час тут бродим, Хижины будто и не было. Не подскажешь, это мы тупые, или вы её хорошо замаскировали?/ — воспоминания о ней едва с цели визита не сбивают. Но Диппер уже привык не думать. — /Честно? Всё и сразу./ — Робби отводит ветки в сторону, но именно там, как в самых клишированных фильмах, скрывается Хижина Чудес. — /Но, признаюсь, плутали вы по нашей же вине. Кое-кому в голову взбрело при помощи демона защитить это место, только она не расчитывала на ваш визит./ На плече сидит голубь. Обычный такой, какие в городах бывают. Только здесь странно его видеть, тем более... Так. — /Успокойся, ничего он не сделает, это Зус./ — суета Гидеона сразу прекращается. Тем более — ещё несколько метров и она, Мейбл, рядом. — /Кто ещё из наших эспер теперь?/ — искусственных эсперов, вроде, не бывает, но последствия у крушения летающей тарелки могут быть какими угодно. — /Все, кто в живых остался./***
На тёмных кудрях сине-белая кепка смотрится идеально. Только с бинтами и плащом не сочетается. — /А шапку мою позвольте забрать обратно./ — Фёдор выглядит растерянным, когда изящная рука с его головы шапку сдёргивает. — /Ну что же ты так бесчеловечно? К тому же, смею предположить, мне кепка уже не так идёт как раньше./ — головной убор с синим козырьком ушанку прекрасно, как выясняется, заменяет. — /Мы шли Мейбл искать, если ты не забыл./ — напоминалка из Глифула хорошая, очень даже. Ненавязчивая такая. — /Диппер?/ — это не человек, розово-каштановое нечто, через всю комнату пронёсшееся к Дазаю. Это не такие объятия, которые зачастую получаются у Джуничиро и Наоми, совсем не такие. Даже если они не будут видеться десять лет — у них будет не так. Эти объятия какие-то особые, Пайнсовские. — /Не думал, что мы ещё встретимся. Разве что на том свете./ — он не плачет, нет. Нет же? Тогда откуда мокрые дорожки на щеках? - /Ты пытался умереть? Идиот!/ — пощёчину влепить не получается — Мейбл сама ревёт в три ручья и даже больше. — /А ты бы не пыталась? Думая, что я мёртв./ — волосы куда длиннее, чем тогда — аж до колен. Потому руки в них путаются, если сгребать в охапку. — /Нет, конечно!/ — врёт сама себе, прукрасно зная это. Не пережила бы, ни за что. Тоже в бинтах ходила бы. Или того хуже — вступила бы в какую-нибудь криминальную группировку, чтобы получить оружие, и застрелилась бы. — /Эгоистка!/ — он так смешно театрально обижается, что плакать просто невозможно. — /Это ты эгоист! Жил бы спокойно ради меня!/ — смех не даёт говорить нормально. — |Простите, что прерываю...| — голос знакомый, а речь японская. Чёрт. — |Ацуши? Ты ещё что здесь делаешь?| — в дверях стоит, это понятно. А как он здесь оказался? — |Ранпо-сан городом заинтересовался, отпуск выпросил и меня проводником потащил. Хотя я так точно и не понял, почему именно меня. А потом, когда мы приехали уже, он куда-то пропал. Что если заблудился... Да точно заблудился же! Но тут монстры...| — так, понятно, для окружающих это набор звуков — чужой язык вообще страшная вещь, японский тем более. — /Я сейчас./ - Мейбл даже упрашивать не пришлось отпустить. — |Ты детектив или кто? Найти не пробовал?| — |Пробовал. Нашёл только вас.| — чутьё на наставника это, конечно, хорошо, но в таких ситуациях вещь, откровенно говоря, бесполезная. — |Куда он мог пойти в заброшенном городе? У вас карта была?| — да тут карта не поможет — кондитерских в Гравити Фоллз не было, а кафе Ленивой Сьюзен наверняка заросло уже. — |Нет. Они были составлены до катастрофы, так что сейчас недействительны.| — и окружающие всё ещё ничего не понимают. Только, разве что, Фёдор. — |Он мог пойти как раз туда, куда приземлилась комета. Об этом не думал?| — сейчас уже уйдёт и можно будет уделить минутку на объяснения. — |Думал. А куда конкретно она приземлилась понял не очень.| — достаточно просто рукой в сторону кратера махнуть, Ацуши мальчик умный, хотя иногда тупит. -—|Спасибо, Дазай-сан!| А то, как он убегает в лес тигром, для них уже не удивительно. — /Поработаешь переводчиком?/ — Венди не просит, требует. — /Лучше расскажу всё сначала./***
На металлических пластинах различные символы выдавлены. Это, конечно, письменность, только непонятно чья. Не спиканианская точно. Или Ранпо уже читать разучился? Или нет. Просто к иероглифам привык. Карамелька заканчивается, в пакете тоже мало осталось. Зато есть мармеладки в кармане, без еды не останется. Хотя пастила из розового мха вкуснее. — &Да не ори ты.& — стоит в руки взять бластер — сигнализация активируется. Плохо дело. Хотя можно просто код набрать, помогает. Или маскировку снять, тоже ситуацию не ухудшит. Снова иметь "кошачьи" уши с кисточками, нелепо торчащие из причёски, и пушистый хвост — очень приятно. После стольких лет-то. Он похож на маленького лисёнка. Чёрно-серого антропоморфного лисёнка, которого уже потрепала жизнь. И отнюдь не по плечу. Планета на грани уничтожения, всех жителей эвакуируют, а маленький Ранпо ищет в суматохе родителей. Однако получается лишь за чей-то рыжий хвост ухватиться. — &Привет... Как тебя зовут? Пошли, здесь быть опасно.& — в течение полёта они болтали обо всём на свете. Риша, та самая рыжая девочка, много рассказывала о своих приключениях. А он слушал, впитывая каждое слово. Время пролетело очень быстро, даже слишком. Даже быстрее, чем закончилась пастила в мешочке, которой Риша его подкармливала. Только люди с самого начала были настроены враждебно. Первых — расстреляли, следующих — связывали и куда-то увозили. — &Здесь слишком опасно. Этот браслет защитит тебя. Даст человеческий облик и переместит в прошлое.& — голубой, состоящий из неодинаковых деталей браслет и сейчас на руке. Он всё ещё функционирует даже, только светится немного тусклее. — &Пожалуйста, не выходи на улицу ни за что, пока ты здесь, ладно?& Кивнуть приходится, иначе ведь не сделаешь. — &На счёт три нажмёшь на кнопку на браслете.& — к выходу она идёт медленно. Но идёт. Смирилась. — &Один.& До выхода десять шагов. А хочется чтобы вечность. — &Два.& — до выхода — пять шагов. Каких-то пять шагов... Мало, слишком мало. — &Три!& — люди в одинаковой одежде скручивают Ришу по рукам и ногам. Под аккомпанемент из вспышки света на браслете.***
На Земле можно жить спокойно только тогда, когда ты — человек. Обычный, одарённого тоже могут скрутить военные и отвезти на опыты. Ранпо сам видел. И смерть видел. Можно сказать свою даже, но нет. Мальчика с теми же внешностью, именем и возрастом, который под машину попал. Только не искали его родители — нашли Ранпо и приняли за своего сына. И вернуться удалось только сейчас. Потому, что только сейчас удалось найти подтверждение догадкам. — &Это ты?& - рыжие грязные волосы, порванная в нескольких местах форма пилота... Откуда она здесь? Сбежала? — &Ранпо... Ты?& — &Я. Будешь? Не розовый мох, конечно, но тоже ничего.& — мармеладного червяка Риша достаёт осторожно. Не доверять причин нет, но её понять можно. Про испытательные центры он только слышал, зато много. — &Вкусно. Это здесь на День Сладостей едят?& — можно же позволить себе тихий смех? — &Дня Сладостей здесь нет. Зато есть много вкусностей. Я тебя угощу, но потом. Ещё с хорошими людьми познакомлю...& — ей страшно. Не мудрено — хвост на две трети обрезан, от одного уха остался огрызок. Изверги, а не учёные. — &Хороших людей не бывает... Они все ужасны...& — тихо-тихо бормочет, будто боится быть услышанной. — &Не все. Я прожил среди них двадцать лет и знаю, о чём говорю.& — слёзы надо стереть. Ранпо этим и занимается, но безуспешно. Теперь беспомощной выглядит Риша. — &Пойдём, я покажу. Если так боишься...& Браслет с щелчком соскакивает с руки и тут же хватается за хозяйку, начиная светиться ярче. — &Но... Но они же убьют тебя!& — она очень милая в виде человека. Только снова эти слёзы. — &Я для них важен. Даже если убьют — пускай, я достаточно сделал.& — ей же сейчас двадцать пять, так? Теперь старше он, хотя и лишь на два года. — &Нет. Нельзя так...& — надо, её слова игнорируя, из звездолёта её выводить. Потому что иначе не выйдет. Иначе боится же. — |Ранпо-сан?...| — Ацуши ретрансформируется в падении. Он настолько монстров боялся что бежал в виде тигра? — |Ага, я.| — мармеладка в упаковке лежит одна. Для Риши. — |Вы...| — как же хорошо снова иметь возможность недовольно дёрнуть хвостом. И ухом. — |Странно выгляжу? Согласен, есть немного.| — не немного. Кошачья мордочка, уши и хвост выглядят, конечно, мило, но слишком непривычно. Настолько не так, что ультрадетектив и узнаётся то только по одежде и причёске. — |Как вас зовут?| — Риша мнётся. Ацуши даже стесняется? Видела же, что он тоже не совсем человек. — |Риша... Ауранти. Да, так.| — язык спиканианцев не совпадает с японским, это всё переводчик. Прекрасно работает, но последние лет семь у Ранпо его нет — уже всё выучил сам. — |Слушай, Ацуши, мне кажется уже поздно. Мы можем переночевать где-нибудь в городе?| — вот это он не рассчитал, конечно. Думать надо было куда едешь. — |Я нашёл Дазай-сана, пока искал Вас, могу вас к нему отвезти.| — уже на ногах, даже относительно давно. Быстро оклемался. Привык к странностям? — |На Тигре? Не устал ещё?| — |Ни капельки.|***
— /Последний штрих.../ — рука в чёрной перчатке сжимает голубую искру. Светит слабо — хозяев рядом нет, да и большая часть дара сейчас жизнь в одной девушке поддерживает. Точный бросок, то ли баскетбольный, то ли бейсбольный, и звёздочка замирает посредине разрушенного портала. Который вокруг неё собираться начинает. Энергия способностей эсперов — лучшее творение эволюции. — /Получилось!/***
Как же, чёрт возьми, страшно, когда к крыльцу Хижины подходит огромная чёрно-белая зверюга. И не сразу вспомнишь же, что в такую зверюгу превращается собственный ученик. Теперь интересно другое — кто у него на спине сидит. Рыжая девушка в накидке Ранпо и некто, на самого Эдогаву очень похожий. Но не менее похожий на кота или лиса. — |Что происходит? Кто это?| — вопрос, в принципе, теперь касается только девушки. С таким упоением жрать карамельки ни одна аномалия не способна. — |Это Риша. Что вы к ней пристали все, не видите: человек в плохом состоянии! Где здесь ванная или ещё что?| — только рукой куда-то в коридор машет. Что за линии на лбу? Откуда? Нет, сейчас её в порядок привести надо... Это свитер. Белый свитер с лисой. Зачем, почему и от кого? Не важно, главное, что размера как раз Ришиного. Та девушка, что скромно смотрит из другой комнаты, связала, наверное. На Дазая похожа. — /Спасибо./ — заглядывать в комнату, пока кто-то переодевается нельзя, но чертовски хочется её увидеть. Когда Ранпо успел стать извращенцем? А шорты всё те же, от формы. Мейбл, так её, оказывается, зовут, джинсы из своего гардероба приносит сразу. И подходят же! — /Держись!/ — этот голос принадлежит Дазаю, точно. Интересно, почему акцента нет? Почему весь дом трясёт? Землетрясение? Нет, вряд ли, от такого гравитация не отключается. — /Все в бункер!/ — ещё более рыжая девушка набирает код настолько быстро, что незаметно. Будто банкомат сам отъехал когда она подошла. — /Там он нас не достанет./***
— |Куникида-кун?| — как он настолько виртуозно с английского на японский переходит? — /Не старайся, я все языки мира знаю!/ — голос и смех с эхом, а один глаз закрыт треугольником, буквально в воздухе парящим. Почему? Что с ним случилось? Когда он с Биллом поконтактировать успел? — /Можешь Лёд спросить о том, почему я так выгляжу!/ А можно не спрашивать. Только зачем было себя за человека выдавать? Напарником становиться... — /Значит, пошёл по второму кругу? Но ведь теперь город необитаем./ — это буквально апокалипсис ради апокалипсиса. Бессмысленно, если без жертв, а убивать некого. — /А поле магнетизма разрушено. Кстати, спасибо тебе за дар./ — с половину присутствующих вообще ничего не понимают, их часть даже за пультом управления скрывается. — |О чёрт...| /Как быстро Странногедон распространится?/ — хорошо, что додумался из здания Хижины баллончик с краской прихватить. Теперь надо только понять, кто вместо Стэнов. — /Меньше чем за час он доберётся до Йокогамы, а дальше сам считай!/ — снова смеётся, чёрт-чёрт-чёрт! — |Дазай-сан, я тут нашёл кое-что...| — это горелый лист, от времени пожелтевший. Вряд ли из дневника, но не менее древний. С неровно нарисованным кругом Билла и двумя заштрихованными знаками. А сверху нарисованы другие — петля и морда тигра. Это Форд исправил? Ацуши снова под пультом управления. Он, конечно, оборотень и достиг многого, но с демоном-коллегой точно ещё не сталкивался. И Фёдор, судя по тому, что так же забился под пульт, не сталкивался. А самого демоном называли... — /Думаю, половину Америки он уже покрыл. Чего ты здесь сидишь?/ — надо его отвлечь, прогнать. Он же так хотелось мирового господства, пусть понаслаждается. — /Я? Наслаждаюсь триумфом. Но соглашусь, тут становится как-то скучно. Спасибо за содействие!/ — как же издевательски это звучит. Хорошо, что он в синем пламени исчез. Рука в бинтах чертит рисунок круга Билла. Над теми ячейками, где знаки другие не замирает даже. — |Ранпо, Ацуши, вы сюда. Фёдор на ель.| /Остальные свои места знают./ — да, прозвучало странно, но на кону судьба мира. Они поймут. Поймут же? Понять то поняли, только почему ругаются? Это всё Билл? Нет, он бы сразу... — |Заткнулись все! И за руки взялись.| — Ацу рявкает на японском. Но, кажется, понятно и для жителей Гравити Фоллз. Шибусава же говорил про это — способность управлять желаниями одарённых... Она есть? Она так работает? Ясно теперь, почему он шестипалую ладонь заменяет. Глаза фиолетовым ещё у всех светятся, кроме Ранпо и близнецов Пайнс. Потому что иначе снова будут орать друг на друга. А так спокойно за руки схватились и светятся.***
— Не думал, что ты всё-таки меня уничтожишь. — язык не японский и не английский. Не спиканианский даже. Но понятный, проникающий глубоко в мозг со своим эхом и металлическими нотками. — А что ты думал? — висеть в абсолютно белом пространстве напротив демона-напарника не так странно, как осознавать, насколько ниже был в двенадцать. Видеть рукава кофейного плаща, которые сейчас явно длиннее рук. И понимать, что подол плаща бы по полу волочился, если бы здесь вообще была опора. — Думал, поймёшь. Ты ведь не смог бы так круто измениться сам. И японский не выучил бы. — чужая ладонь на щеке без перчатки. Приятно. — Это всё сделал я. — Но ты же... Ты же умер! — нет, нельзя поддаваться. Прошлое должно оставаться прошлым. — То, что я умер, не мешает мне быть здесь сейчас. Не мешало и сделку с тобой заключить. Знаешь, я и в город тебя привёл. Я всегда с тобой был. Вот здесь. — пальцем мягко родимое пятно очерчивает. Его уже за это можно на восемь лет строгача. — Это неправда! Я не верю! Не верю! — надо его оттолкнуть. Надо... Чёрт, руки не поддаются. Словно ватные. — То, во что ты не веришь, не всегда неправда. Это я сделал тебя таким. Без меня ты никто. Я — это ты. — такое чувство, что человек, который посреди задания бросался в реку и предлагал каждой встречной девушке двойной суицид вот-вот уйдёт. Возможно заберёт с собой исщерблённую шрамами от собственных рук кожу. А может и нет. — Я справлюсь сам! Я смогу жить без твоей помощи! — снова ничего. Рука шевелится, но толчок проходит параллельно его груди. Потому что Куникида лежит на воздухе, целуя Дазая. Уже Дазая — детский облик неизвестно когда сменился взрослым. — Сможешь. Но хочешь ли? — зрачки вертикальные, но скрываются за стёклами очков. Интересно. — Хочу. Точно хочу. — теперь получилось. Получилось попасть ему кулаком в нос и разбить на осколки не линзы, а его самого.***
— /Диппер! Ты в порядке?/ — вокруг вьются люди. Мельтешат, в глазах двоятся... — /Вроде... Наверное./ — даже сидеть немного трудно, рукой за спину опираясь. Но рука, невольно убравшая с лица чёлку куда-то назад, бинтов не имеет. И шрамов тоже. Но ведь точно своя же, да? — /Когда... Когда пропало созвездие?/ — оно исчезло? Он исчез? Точно? — /Сколько я был в отключке? Мы спасли мир?/ — сейчас не время для её вопросов. Как-нибудь потом. — |Дазай-сан, тут звонят... Из Отдела по Делам Одарённых.| — на экране телефона Анго. Как всегда. Они наверняка засекли приближение Странногедона. — |Это дело рук Агентства? Вы предотвратили конец света?| — |Мы смогли. Справились.|***
Теперь всё по другому. Никто не распевает про двойной суицид, даже отчёты все исправно пишутся. Мейбл носится по офису со стопками бумаг, стараясь ничего не рассыпать. И Исповедь Неполноценного Человека в своём теле хранит. А вот японский пока понимает плохо. Риша не так много работает, реабилитируется ещё. Зато вкусняшек ест не меньше Ранпо. Правда, истинную внешность пока только в Агентстве показать готова. А Ацуши... Теперь он заместитель директора. Да, пришёл не так давно, зато жёстче стал в рекордные сроки и совладать со всеми способен.__________
— /Ты точно не хочешь работать детективом?/ — на фоне звёздной ночи, на крыше, Венди очень красиво смотрится. — /Точно. Не нравится мне дневная сторона города с обязательными правилами и прочей лабудой./ — как же хорошо наконец свободную от демона голову на её плече примостить. — /В Мафии порядочные не работают. Потому сейчас меня там нет./ — даже вспоминать то время больно. Туда тоже Билл затащил? — /Потому меня туда и тянет./ — стать врагами — интересный исход после всего, пережитого вместе. Но против себя не попрёшь. — /Ты только стычек с ВДА избегай, ладно?/__________
— |Готов?| — Фёдор на капсулу одновременно со страхом и надеждой смотрит. Но медленно кивает. Это не воспоминания человека, а настоящий психологический и физический триллер. Достоевский сам долго не выносит — на пол оседает и прикрывает лицо руками, пока слёзы стекают по щекам. — |Это точно... Моё?| — в заплаканных глазах только надежда на отрицательный ответ. Жаль, что такого ответа нет. — |Если будешь работать в Агентстве — получишь шанс избавиться от прошлого. Получить новую жизнь. Согласен?| — Дазай знает о чём говорит, сам через это прошёл. А Фёдор только лишь кивает.
Примечания:
Между полосками в конце - сцены после титров. А что вы мне сделаете, я в другом городе
