ты прям как кошка

Гриша сидит на холодном подоконнике. Комната вокруг словно портал в начало двухтысячных: старая плитка, кое-где облупившаяся синяя краска на стенах. Только пластиковые окна служат своеобразным напоминанием о том, какой сейчас год. От них откручены ручки – и Гриша понимает почему. Комната в принципе довольно неуютная, и, если бы не две плиты, стоящие вдоль одной из стенок, язык не повернулся назвать её кухней. Бутылки на большом металлическом столе как очередное напоминание о вчерашнем веселье, и Гриша хмыкает: в этом месте если и пить, то только до алкогольной комы. Макароны в кастрюле задорно булькают, а лента в Инстаграме не радует абсолютно. Парень с безразличным выражением лица лайкает новую фотографию одногруппницы. Эхо тяжёлого кашля отвлекает от монотонного скроллинга. – Отвлёк от залипания? Прости, – тут же раздается слегка хрипловатым голосом. Парень с ёжиком на голове сутулясь склоняется над раковиной. – Курить меньше надо, Федя, я давно тебе это говорю. – Ты мне много чего говоришь… Особенно когда выпьешь, и что, мне теперь всё слушать? – парирует Федя, не отрываясь от мытья непонятно откуда взявшейся кружки. Парень на подоконнике в ответ лишь недовольно морщится. – За едой следи, а то ещё разварятся. Гриша за пару секунд слез с подоконника и вскоре перешёл на такое же монотонное помешивание макарон в воде. – А что так много? Ты разве не один? – спросил, выглядывая из-за плеча Федя. – Да один я, отстань! Просто привычка, – Гриша резко повёл плечом, но лицо долговязого уже было на таком расстоянии, что его невозможно задеть. Хотя не то чтобы Ляхов рассчитывал на успешную попытку. Федя же, показательно цокая языком, направился к выходу. Вскоре ему вслед раздалось слегка надрывистое «иди нахуй, Инсаров!». Взъерошенный Гриша, закончив с простым ужином из макарон и двух сосисок, политых кетчупом, рухнул рывком на кровать. Место напротив пустовало: он не соврал, в комнате был действительно сам. Взгляд ненадолго задержался на собственном отражении в миниатюрном зеркале на стене. «Воробушек», – прозвучало в голове нежным голосом. Гриша будто почувствовал чужую руку у себя в волосах, а позже – почти физическую боль от того, что эти ощущения фантомны. Ощущение, будто они знали друг друга уже вдоль и поперек, и в то же время – недостаточно. Грише постоянно было недостаточно. Сидеть на окнах и говорить по душам до трёх ночи под пиво – мало. Засыпать вместе под какой-нибудь фильм – мало. Идти вместе в обнимку пьяными (Гриша, как обычно, был чуть более), пытаясь за десять минут успеть до закрытия общежития – мало. Объятий со спины, от которых улетучивается всё желание зубрить дурацкую домашку – мало. Успокаивающих движений пальцев в волосах – мало. Того, как он завязывает чёлку в маленький милый хвостик, когда идёт умываться – мало. – Ты похож на ежа. – А ты на воробушка. – Круто, вот это у нас «Зверополис». Гриша прикусывает губу со внутренней стороны и открывает камеру в Инстаграме. – Ро-обчик, смотри, как тут без тебя пусто, – он размеренно обводит всю комнату, позже переключая на режим селфи. – Приезжай, пожалуйста, мне одиноко. Гриша картинно дует губы и хмурится словно кот из «Шрека». Как только под видео в диалоге появляется «Просмотрено», Ляхов на секунду замирает. В ответ приходит подсвеченное синим голосовое сообщение: «Завтра уже буду. Хочешь видеочат?» Гриша почти подпрыгивает на месте от радости, а в ответ пишет «конечно!». Голос Роберта успокаивает, почти как его руки в волосах. Даже если он без умолку говорит о какой-то девчонке из параллели, в которую, кажется, влюблён вот уже который месяц. Гриша сворачивается в позу эмбриона, а в наушниках слышится «ты прям как кошка». Ляхов в ответ хмыкает, улыбаясь уголком рта. «Киса...». Гриша закрывает глаза: для всех будет легче, если он сочтет эту реплику за сон.