Игра в людей

15 января 2020

ЧЕРНЫЙ АЛЬБОМ

Ю. Каспарян: …Я ответственность большую ощущал при сведении… Г. Гурьянов: Не было присущей радости и веселья, сопровождающего записи всех предыдущих альбомов. Ну. конечно, стоит ли описывать наши чувства в это время? Мы старались максимально сохранить звук, стиль… Из-за этого было трудно даже работать, потому что… Ю. Каспарян: …потому что был Витя записан на этой кассете… Г. Гурьянов: …Никаких радикальных перемен! Пятнадцатое августа восемнадцатого, скоро полночь. Прощальная жара обессилено скатывается с уставших от длительного сидения в машине плеч. Странно, откуда такая усталость? я на своем любимом месте, справа от водителя. Не хочу водить авто. Люблю созерцать. Обожаю дорогу, ночь, музыку. Нужно ценить. «Скоро кончится лето». Это «Черный альбом» группы «Кино». И это та самая дата. Сюжеты за окном, полумрак в машине и целостный, печальный звук, означающий: то, что мы так любим, никогда не будет как прежде. Все истончается, становится опасно хрупким. Надо бы остановиться на ночь. Водитель всю дорогу молчит, почти не тормозит, почти не отдыхает. меня везет сама жизнь подальше от ненужных чувств и неудобных мыслей. В какое-то село под Пырятином, где есть какой-то интернат, где я с какими-то людьми нарисую какие-то картинки, чего-то им расскажу и это им чем-то поможет. Это называется модным словом «арт-терапия». мне все интересно. Но сколько можно раскрашивать мир для себя, только чтобы меньше болеть? «После красно-желтых дней начнется и кончится зима». Что за тоска? «Горе ты мое от ума, не печалься, гляди веселей». Проехали, кажется, самый темный участок дороги, непроницаемый светом фар. Да еще и на повороте. С размаху нырнули в сияющий благополучием купол игрушечного новостроевского городка. Катим по пластмассовым улочкам. Ни одна собака не пробежит, ни один бомж не проползет. Идиллия. Есть несколько близких людей, которых я заберу из мрачного грохота и дыма мегаполиса в этот искусственный рай, очень скоро, когда построю карьеру. Вот только. я не хочу здесь жить. Хорошо, конечно, искоренили местные алко-наркошатания и бандитизм. «Мне не нравится то, что здесь было, и мне не нравится то, что здесь есть». Смотрю выше крыш новостроек без котов и снайперов, выше лофтовских лимоновых фонариков. «В небе над нами горит звезда, некому кроме нее нам помочь». Города за окном будут меняться каждый день, не хочу нигде задерживаться, вообще не хочу нигде остаться. Что с нами стало? «Солнце мое, взгляни на меня, моя ладонь превратилась в кулак». Утром напишу новую заметку, но не напишу тебе и ты не ответишь, и не подпишешь ответ стандартным бездумным пожеланием «добра!» Не верю, потому что не чувствую. Только ощущаю странную качку на борту автомобиля, постепенно расшатывающую его из стороны в сторону. Как шатания по вечеринкам после модных арт-терапий. «На вечеринку один». Да что ж мы все болеем?.. Стоп. Водитель-Жизнь клюет носом. Заснул за рулем. Надо довести машину до игрушечного муравейника-гостиницы. Ну, на это меня еще хватит. «Кто-то лапку сломал — ни в счет!» А разбитое сердце завтра утром будет работать как новенькое. Вот и я за водительским сиденьем. Красивенькая аккуратненькая клумбочка впереди. За ней стена. А мне надо объехать справа, но руль не слушается и тормоза тоже. Так трудно было уйти, что я теперь ничего со своей жизнью сделать не могу. Да, ужасно тяжело расстаться, я признаю, и что теперь?! Прыжок через цветастый барьер. Реши свою боль. Об стенку. Голос в магнитофоне не замолчал, даже не дрогнул. Ничего не изменилось и не изменится. Форма руля под моей головой, из которой боль никуда не делась, только стала совсем невыносимой, говорит о бесконечности. И никого здесь нет. Нет Водителя-Жизни. Это меня угораздило заснуть за рулем. И мне повезло проснуться и пялиться в стенку. «Следи за собой, будь осторожен».