История Камилы Аккерман

В стороне мелькнула тень. Конечно, даже когда это всё, кажется, закончилось, а самые сложные выборы сделаны, не похоже, что наступил покой. Начало положено ещё давным давно, когда дети решили вступить в развед-отряд. Нет, ещё раньше. История началась давным давно, до всех их, а загадка подвала ещё не разгадана. Но этот ад никогда не закончится. Оставив всех в траурном молчании, капитан поднялся с колен, обронив короткую фразу: – Я быстро. Как всегда, не дожидаясь ответа, он запустил газовый механизм, со скоростью звука направляясь к стене, а после и за её пределы. Из-за чего-то, эта тень привлекла его даже в этот момент, когда, кажется, единственное, о чём нужно волноваться — это о текущей ситуации. Как возвращаться, что делать теперь, составлять тактику следующего нападения, хоронить павших, открывать злосчастный подвал, в конце концов. Нет, это мимолётное видение привлекло в самое тяжёлое время, а значит это может быть по-настоящему важным. Чутьё не обманывает, наоборот, помогает всё это время. Противиться ему в это время — не лучшее решение. Тем более, когда он в последний раз встречал белую тень? Пролетев над самой землёй, он выполнил сальто в воздухе, в это же время отпустив крюк, и мягко приземлился у входа в лес, прямо за ним была Шиганшина. Так давно он давно не был, десяток лет так точно. С того момента, как разрушили стену Мария, прошло не мало времени, умерло не мало солдат и прошло не мало сражений. Да и сам капитан значительно изменился, успев понять мир и прожив кучу жизней, осознав множество фактов и встретив много неожиданных личностей. Стараясь об этом не думать, он шагнул вперёд, держа оружие наготове, однако не показывая напряжения, чтобы враг, кто бы он ни был, в очередной раз убедился, что он — сам капитан Леви, единственный, непобедимый и незаменимый боец развед-отряда. Нет, боец всего человечества. Пять минут не происходило абсолютно ничего, ни шороха, ни действа откуда либо. Вдруг где-то слево зашуршали листья. Резко остановившись, он опустил клинок вниз, полностью готовый нанести удар или защититься. Однако в тот же момент всё затихло, будто ничего и не было. Вновь взглянув вперёд, брови сдвинулись вниз. В поле зрения было светлое озеро, перед которым стоял неизвестный. Были видны лишь очертания из-за серого плаща, что был с капюшоном накинут на него. Выставив ногу вперёд, капитан принял более удобную стойку для обороны. Абсолютно безразличным голосом, он проронил: – Кто ты? В ответ была лишь тишина. Поверхность воды отражала лучи яркого солнца, что выглянуло из-за туч, как бы олицетворяя происходящие: данная битва закончена, теперь ещё одно сражение позади. Имея хорошее терпение, он всё же решил повторить вопрос, не зная, к кому обращается. – Не имею желания повторяться. Это не может быть кто-то из недавних нападающих, так как все они отошли вместе со своим главнокомандующим, звероподобным титаном. Тем более, они находятся за пределами всех стен, странное место для нападения тех же врагов. – Давно не виделись, Леви. Неожиданно, неизвестный заговорил. Голос был женским, гипнотизирующим и интригующим, мягким, высоким. Так говорят, когда хотят кого-то обворожить. Однако, как ему показалось, это не было наигранно. – Хотя, это неверное выражение. Мы никогда с тобой не встречались лично. Я давно не слышала тебя. Капитан был уверен, что слышит голос впервые, такой бы он однозначно запомнил. По очертаниям фигуры было также тяжело понять, кто стоит перед ним. Однако, она была ростом с ним, может быть, даже ниже, что он тоже бы однозначно запомнил. – Назовись. Происходящее начинало ему надоедать. Он никогда не любил оставаться в неведении, обычно его информировали о походах м разведках, а догадываться самому приходилось нечасто, исключая моменты, когда были хоть какие-то мысли. – Моё имя не даст тебе никакой информации, расслабься. Наступила тишина, которую никто не осмеливался прервать. Когда над их головами пролетела стая птиц, незнакомка устало выдохнула, став меньше, когда её плечи расслабились и опустились. – Кто Я такая? Слушай, мальчик. Слушай, блять, внимательно. Моё имя — Ка-ми-ла Ак-кер-ман, – своё имя она специально произносила медленно, растягивая, дабы эти буквы отпечатались в его голове ещё лучше. –Ты услышал? Мне нужно повторять это для твоих милых ушек ещё раз? Теперь его глаза были широко раскрыты. За последнее время, он слишком часто встречает своих родственников. Мир тесен, однако. В очередной раз убедившись в этом, он снова взял себя в руки, крепче сжав ладонь, в которой лежал клинок, и, прищурившись, посмотрел на яркое солнце. – Как там Кенни? Неожиданный вопрос сбил капитана с толку. В очередной раз раскрыв глаза от удивления, он уставился на затылок незнакомки. Такой вопрос может значить только одно: их родство более близко, чем с Микасой, и, возможно, даже настолько, что она сможет ответить на многие вопросы, что мучают его день ото дня. – Он мёртв. С её стороны послышался смешок, а плечи чуть вздрогнули. – Вот как. Неожиданно, её голос стал ледяным. Таким же, какой бывает у самого капитана, когда тот отдаёт приказы. – Так этому ублюдку и надо. – У вас тоже вражда? – вопрос сорвался с языка быстрее, чем он успел среагировать. Однако, он был достаточно правильным, чтобы начать, как он предполагал, длинный разговор о её причастности к всей их семье. – До конца жизни ему не забуду. А не подскажешь, кто его убил? – когда она обратилась к Леви, голос стал мягче, каким был изначально, однако острота чувствовалась даже через завесу притворной терпеливости. – Его привалило камнями, скончался приблизительно в это же время. – Значит, ты был там, если знаешь такие подробности? Или кто из твоих солдатиков донёс? Как бы грубо это не звучало, и как бы небрежно она не называла его солдат, которые сражаются, отдавая свои жизни, капитан сдержал себя, дабы не спугнуть нежданную родственницу, что объявилась перед ним. Пока она не пыталась его прикончить, как это пытался сделать Кенни, он не собирался её трогать. Доверевшись лишь чутью, что в кустах не сидит какая-нибудь очередная шайка, он продолжал вести разговор с незнакомкой, назвавшейся Камилой. – Можешь не отвечать, мне не интересно. Жаль, конечно, что не я, но тоже неплохо. Я не одержима местью, как большинство, – девушка вскинула руку, тонкую и бледную, в сторону, а после убрала назад. Не зная, о чём спрашивать в первую очередь, Леви терялся. Он чувствовал, что если найти правильный подход, он сможет узнать всё, что захочет, но и она за словом в карман не лезет. И она однозначно расскажет лишь то, что хочет, чтобы он услышал, не больше. Опустив голову, Камила хрипло произнесла: – Тебе, наверное, интересно, что же я за персона такая, что заставила тебя сюда прийти? – Я бы не пришёл сюда, если бы не хотел. – Ну, разумеется, — обронила девушка с сарказмом. Поняв, что она знает даже больше, чем нужно, капитан решил, наконец, расставить все точки над «и». – Расскажи мне всё. С самого начала. Твёрдо сказав это, он чуть опустил голову, прикрываясь от солнца. Незнакомка наоборот, подняла голову к солнцу, тяжело выдохнув. – Я расскажу то, что считаю нужным знать твоим юным ушам, – Камила усмехнулась, – хотя, мы практически ровесники. Это удивило капитана, так как её голос звучал так, будто она повидала жизнь и могла рассказать бы много историй, собранных из разных уголков стен. Этот голос не только гипнотизировал, он заставлял верить ему. Даже чутьё подсказывало, что незнакомка врать не будет, лишь из-за того, что ей нечего скрывать. Из-за чего, он знать пока не хотел, пока не услышал хотя бы минимум рассказа. – Хорошо, ладно, слушай, – в голосе неожиданно послышалась неуверенность, будто она собирается с мыслями. Однако через пару секунд Камила расправила плечи и, готовая столкнуться лицом к лицу со своим прошлым, вернула прежнюю уверенность и начала: – Когда-то, когда люди ещё жили под землёй, жила одна женщина из семьи Аккерманов, бабка наша. В один несчастный день, что шли один за одним в тесном подземном мире, она узнала, что беременна. Однако, это был нежеланный ребёнок, зачатый ещё несколько месяцев тому назад в пыльной подворотне. Имя папани было неизвестно, и сама женщина не подозревала, что беременна, жо последнего. Когда её начало рвать, всё уже стало предельно ясно. Однако, по каким-то неизвестным причинам, она родила. Нежеланного ребёнка отдали в приют. Конечно, в приюте не лучшие условия, да и вообще в нём ничему хорошему не учат, но что оставалось? Тем более, к тому моменту женщина уже возненавидела этого ребёнка, что испортил её «невинную, непорочную, свободную» жизнь. Позже родились и ещё двое детей, в этот раз, на их счастье, желанных. Первым был Кенни. После этого родилась и твоя мать, Леви. И всё бы было, кажется, хорошо, но в один прекрасный день тот ребёнок, что уже вышел из приюта, на удивление, выросший добрым и отзывчивым человеком, решил найти своих брата и сестру. Непонятно, как он об этом узнал, но суть не в этом. Он понимал, что матери будет всё равно, если он явится, или она попросту разозлиться, ведь она отдала его в приют по собственному желанию. Тоже непонятно, откуда он это узнал. И вот так он нашёл своих родственников. Они общались между собой, и довольно хорошо, но было одно «но»: брат и сестра не знали, что каждый из них общается со сводным братом. Это не было тайной, просто как-то получилось, что они никогда не заводил разговор на эту тему. Мне абсолютно непонятно, каким образом это могло произойти, но в этой истории и так много пробелов, так что особого внимания и на это я не обращаю. Кхм, мы отвлеклись. В это время у самого старшего брата появилась девушка, «милая, нежная и ласковая», как он сам о ней отзывался. У них родилась дочка. Но после её рождения, по каким-то причинам, эта «милая, нежная и ласковая» девушка куда-то испарилась, оставив одинокого отца с дочкой. Они очень любили друг друга, отец привил своей дочурке любовь к музыке, к резьбе по дереву и научил видеть доброе в людях. Они могли часами напролёт создавать музыку из любых звуков, будь то часы, ложки, тарелки, украшения, дерево или собственное тело. Девочка росла, крепла, набиралась ума, а заботы и тепла от отца ей хватало даже на то, чтобы помогать остальным: бедным, животным, другим людям. Но не могло идти всё гладко и размеренно. В жизни кажого наступает переломный момент, когда всё летит прахом. Жизнь и есть испытание, она является им, лишь иногда давая передышку на счастливые моменты, как было детство той девочки. В один момент отец заметил, что дочка стала тише в последние дни, бледнее, а живот её начал расти. Представляешь, в один прекрасный день она забеременила. Вот так, ещё сама являясь ребёнком с неокрепшим разумом, с детскими фантазиями и наивными мечтами. После того, как её в очередной раз вырвало, отец попросил дочурку рассказать всю правду. Зная, что любящий отец всегда её понимает и хочет лишь добра, она выплакала ему все слёзы горя, рассказав, как «дядя Кенни прижал меня в углу, когда я шла с прогулки, сказал, какая я красивая и вырасту чудом, а потом заставил раздеться», после чего начал плакать с ней и её отец, сказала, как не хочет терять ребёнка, но и не хочет рожать, как она боялась, что папа отвернёться от неё, как ей сложно и тяжело. Отец заставил девочку успокоиться, так как она может потерять ребёнка, а потом сказал, что всё будет хорошо и он всегда будет рядом с ней, а с дядей Кенни он поговорит. Девочка взяла себя в руки, но ещё несколько ночей подряд слышала, как плачет её отец. Вот так её жизнь и пошла под откос. В конце концов, они переехали, девочка была уже на последнем месяце, как вдруг жизнь наносит очередной удар. Её отца убивают. Беспощадно закалывают кухонным ножом в его же доме. Девочка, которая только вернулась домой и застала его мёртвым, боясь всего самого худшего, бежит в лес. Всё это время она не выходила из дома, лишь когда они переезжали, дабы никто не видел живота. Однако, каким-то чудом ей удаётся сбежать. Её даже не тронули титаны. Ах, да, это была ночь, они её не видели. Таким образом, вспоминая уроки своего отца по резьбе по дереву, она делает себе целый набор инструментов и игрушек. Выживала она, собирая ягоды и грибы, после жаря их на костре. В общем, она и родила после. Одна, в лесу, на холодной земле, ночью, в полной темноте. Думаю, крики доходили и до титанов, странно, что они не пошли к ней. И после этого пришлось ей выживать за двоих. Повзрослев, она узнала, кто убил её отца. Это была самая младшая сестра, которая, обезумев, когда узнала про беременность той девочки, побежала резать его за «небрежное воспитание дочки». Рассказал ей об этом никто иной как сам Кенни Аккерман. Разговаривая одним днём, как бы невзначай та погладила свой живот, сказав, что ждёт ребёнка, хоть и без улыбки на лице, даже с отвращением. Одна брошенная небрежно фраза и убила отца той девочки: «Все подряд сейчас детей заводят, что за мода пошла?» Чтобы поддержать разговор, младшая сестра спросила, кто же ещё детей заводит. Там-то и выяснилось, что все они между собой знакомы, а дочка их старшего брата забеременела будто от какого-то мужика, когда та в бордель пошла. Что за бред, какой бордель в таком возрасте? В общем, услышав такую новость, она окончательно поехала крышей, и решила собственноручно совершить правосудие над «невнимательным папаней, что не может уследить за собственной дочкой». Эти олухи так и не узнали, кто убийца. Приблизительно в это время и родился ты, Леви Аккерман. А та девочка так и продолжала вести жизнь в лесу, скрываясь от людей и растя свою маленькую дочку, которая чудом выжила. Вообще вся история — одна большая магия, но не будем об этом. В общем, потеряла та девочка всю веру в людей, что так старательно прививал ей отец. Его тепло от неё не ушло, однако и другим, кроме своей дочурки, она его не давала. При любой возможности, когда её обнаруживали люди, та их убивала. Любого, без разбора. Зная детей, она, может, и не убивала бы их, однако и так ясно, что детей за стены не пустят. Она всю жизнь проводила за стенами, где старательно прятались люди. И, кстати, не зная лучших условий, жизнь в лесу была вполне благоприятной для проживания. Люди, живущие за стенами, никогда не смогли бы выживать так, как она. Они имеют всё в достатке, конечно. Кхм, я опять сбилась. Титаны — наименьшая из всех проблем. Ещё тогда, когда они пребывали под землёй, было другое снаряжение. Не думай, Леви, что раз ты проводил там время, да и вырос тоже, то повидал всё. Я знаю о твоих приключениях, об Эрвине знаю, о вашей связи с Кенни, всё знаю. В общем, другое снаряжение исчезло незадолго до того, как появился ты. В то время всё делали на совесть, а не на деньги. Даже сейчас самые искренние люди будут думать, в первую очередь, о денежном состоянии, а не о том, как бы получше сделать ту или иную вещь. Так вот, тогда к снаряжению воздушного маневрирования приглашались ещё некоторые вещи, и сам механизм работал немного по-другому. Поэтому, если за ним правильно и тщательно ухаживать, то оно будет работать и сейчас. Оно однозначно быстрее и надёжнее, чем сегодняшняя подделка. Было меньше проводов, клинки были острее и тоньше, а крюки цеплялись тише и занимали меньше площади. Думаю, ты понял, насколько технологии опустились с того момента. В общем, ко всему этому каждому солдату прилагались осколочные гранаты и винтовки с прицелом. Такую крошку в наше время уже нигде не найдёшь, это точно. Супер гладкая, с длинным стволом, тихая, с таким мягко опускающимся затвором, прелесть. Её чистить — одно удовольствие. А гранаты мало того, что могли ранить серьёзно, так ещё и выпускали дым, что при контакте с глазами ослеплял противника на долгое время. Всё это добро хранилось у отца девочки, что в то время работал во внутренней полиции. Неизвестно, почему большинство оружия хранилось у него, видимо, даже люди, работающие там, знали, каким надёжным человеком он был. Когда девочка убегала, её взгляд случайно скользнул на одиноко стоящей винтовке и пачке патронов, что лежала рядом, и, колеблясь, она, всё же, схватила это и побежала, но поклялась, что никогда не будет это использовать. Удивительно, что если бы она этого не сделала, то уже давно была бы мертва. Думаю, нет смысла объяснять, что она использовала винтовку в ближайшее время с того момента, как сбежала. Повзрослев, ей стало ясно, что кроме главного врага — людей, есть ещё одна помеха — титаны. Когда-то она видела развед-отряд, что отправился на вылазку, и как те убивали титанов. Ей была интересна сама тактика, однако когда кто-то умирал, ей было всё равно, а в голове мелькала мысль — "слабаки". Составив свою схему действий, в очередную ночь, когда отряд вернулся к себе, она, наконец, нашла одного выжившего, выходила, дав надежду на дальнейшее пребывание в этом мире, взяла с него обещание, что он никому о её местонахождении не скажет, и заставила его своим природным обяянием пойти и найти ей старое снаряжение. Солдат был довольно стар, чтобы он знал, что это, но и довольно глуп, чтобы понять, что его используют. Каким-то образом, он смог достать ей снаряжение, да ещё и в лучшем виде. Думая, что она хочет увидеть это ради забавы, солдат потребовал снаряжение обратно, но получил лишь пулю в лоб. Потом она узнала, что это был какой-то важный человек за стенами, только поэтому ему дали выйти за пределы города и взять снаряжение. После его пропажи, в лес отправлялись отряды, но никого так и не нашли. Она хорошо спряталась в глубине леса, уже зная его как свои пять пальцев. Научиться управлять летающей штукой не составило труда, так как раньше девочка всегда восхищалась своим отцом, что парил на высоте, в то время ещё под землёй, словно птица. Также благодаря врождённым данным, она смогла ловко овладеть старым снаряжением и иногда, ради забавы, убивала титанов. Свою дочку она никогда никому не показывала, никогда ей не рисковала, всегда прятала в самые надёжные места. Так мир никогда и не видел её. Маленькую Руту Аккерман. На ближайшие десять минут повисла тишина. Камила знала, что Леви нужно усвоить всю информацию, поэтому не торопила, давая столько времени, сколько нужно. Она открыла глаза после своего долгого рассказа, снова возвращаясь из далёкого прошлого в реальный мир. Приятный ветер обдувал лицо, давая остыть после напряжённого монолога. Задумавшись о своём, она уже и забыла, где находится, и лишь к концу предложения поняла, что он о чём-то её спросил. – Прости, что? Неожиданная ласковая подача с её стороны озадачила обоих, но никто из них не подал виду. Леви было тяжело понять всё ранее сказанное, он будто сам прожил очередную жизнь, но более детальную, чем какую-либо ещё. – И во всей этой истории ты — дочь старшего отца? – А ты как думаешь? – это был вопрос, не требующий ответа, всё и так было ясно. В очередной раз в этом убедившись, Леви окончательно расслабился и спрятал клинок обратно, но не убрал с него руку. Не зная, что сказать ещё, продолжая переваривать поступившую информацию, он проронил: – Значит, Кенни был ещё более гнусной тварью. И смерть была заслуженной. Вспомня, как он тогда колебался, в момент, когда его дядя дал ему тот шприц, Леви предёрнуло. Неужели он всё ещё может сомневаться в его невинности? – И как там твоя дочка? Капитан не знал, стоит ли задавать такой рискованный вопрос, тем более, такого характера, но решил рискнуть, ведь ему было правда интересно, что с ней сейчас. – Беспокоишься за свою племянницу, Леви? Даже не зная её? Слово "племянница" больно ударило в голову. Только сейчас он осознал, что и правда является дядей какой-то девочки, что он не видел в лицо и до недавнего момента вообще не знал о её существовании. Но какими-то образом у них уже установилась определённая душевная связь, даже через простой рассказ. В самом углу сознания прокралась неприятная мысль о том, что он хочет её увидеть. Посмотреть ей в глаза, в отражении которых он сможет увидеть что-то особенное. Может, Кенни, может, саму историю. Однако, он не знал наверняка, что эта история реальна, что его не обманывают. – Что-то ещё, Леви? – Ты куда-то спешишь? – Невежливо отвечать вопросом на вопрос. Задумавшись на секунду, он быстро сформировал следующий интересующий его вопрос: – Почему ты вдруг решила явиться и рассказать всё это? Ты ведь собиралась это сделать, даже если бы я не попросил, так? Спустя минуту молчания, Камила вновь заговорила: – Я не знаю. Правда, не знаю. Может, родственная связь заставила. Хотя, тебя я тоже убью без колебания, если понадобиться. Я убью любого. Но я правда не знаю. Она вновь замолчала, собираясь с мыслями, а следующие фразы прозвучали неуверенно: – Может, мне стало скучно делать целыми днями одно и то же. Захотелось с людьми пообщаться. Конечно, я говорю с Рутой, каждый день говорю. Но она ребёнок, я не могу говорить с ней о таких вещах, как выпивка или прошлое. Она знает всё про жестокость, смерть, титанов, гнилых людей, всё знает. И я учу её всему, что знаю. Однажды она превзойдёт меня, это точно. Но это не то, понимаешь? Не желая звучать излишне самовлюблённым, он хотел как-то завуалировать вопрос о его превосходстве, однако он знал, что лучше его правда никого нет, примером чему послужило хотя бы последнее сражение, где он, к сожалению, оплошал, но выжил, поэтому решил сказать всё прямо, как это делает обычно. – Ты же знаешь обо всём внутри стен, да? Не буду спрашивать, откуда, мне не интересно. Думаешь, ты лучше меня? Неожиданно, она повернулась к нему в пол оборота, показав левую часть лица. Глаз был темнее ночи, можно было бы сказать, что темнее, чем у кого-либо из семейства Аккерманов в мире, но было явное различие ото всех остальных. Волосы были чисто белые, без капли серого оттенка, будто их идеально вычистили и вымыли. Чёлка была заплетена в короткую косчику, но остальные волосы распущенны, шикарными локонами спускаясь аж до самой талии. – Ты не знаешь меня, Леви. Даже после всей истории. И никогда не узнаешь. Неожиданно, в её руке оказался длинный, тонкий клинок, что блестел на солнце. Ветер подул чуть сильнее, капюшон спал с её головы, а волосы развивались на ветру, закрывая Леви солнце. После того, как ветер успокоился, ему пришлось второй рукой прикрыть глаза, дабы хоть что-то видеть. – Как бы ты не думал себе, как бы не думали остальные у вас за стенами, я сильнее кого-либо в этом мире. Леви молча смотрел на Камилу, всё ещё держа руку на клинке, но не доставая его. – Я не хочу тебя убивать. Мы просто можем разойтись. Повисло молчание. Через несколько минут молчания, она, по-видимому, расслабилась, направляя взгляд в сторону. – Я знаю, что ты хочешь этого. Но не сегодня, ладно? Когда-нибудь мы с тобой встретимся, тогда всё и выясним раз и навсегда, хорошо? Было видно, что ни у кого из них сейчас не было ни желания, ни сил, тем более у Леви, что совсем недавно пережил невероятную битву. Как бы соглашаясь, он убрал руку с клинка. Камила сделала то же самое, засунув его куда-то за плащ. Развернувшись обратно, она уже была готова улететь, но голос сзади остановил её. – Постой. Развернувшись уже правой стороной, она приподняла бровь, молча ожидая вопроса. Правый глаз был голубым, светлым, как небо. Однако, в нём проглядывалась искра, как последняя надежда, как одушевление стойкости и упорности. Будто в этой девушке боролись две стороны: левая, тёмная, беспощадная, жестокая, и правая, светлая, упорная, искренняя. Нельзя было назвать это противостоянием добра и зла, было ясно, что у неё лишь собственная точка зрения, а как её расценивать — это уже дело каждого. – Я могу её увидеть? Неожиданно для себя, он всё же решился задать этот вопрос. Непонятное для его самого, это желание нельзя было подавить, особенно после того, что он узнал. Капитан был уверен, что она и правда сильнее их всех, после того, что она пережила и как смогла выжить в такой ситации. Наученная на своём собственном горьком опыте, Камила была настоящим Аккерманом, та, которую мир не заслуживает. Леви не думал, что сможет сразиться с ней, а уж тем более с её дочерью. Девочке не повезло родиться в таком жестоком мире, но ей однозначно повезло с такой матерью. Зная такое немногое, он мог сказать, что Камила пережила ад и стала настоящим войном, что могла бы легко победить всех титанов мира, даже без него, в одиночку, но ей этого не надо, и приглашать её к себе было бы крайне глупо, зная, что та откажется, а её дочь Рута вырастет ещё более сильной и готовой к реальному миру, в будущем будет, на кого надеяться. – Хм, нет, – усмехнувшись непонятно чему, она без колебаний ответила на вопрос капитана, а после с улыбкой на лице в одно мгновение скрылась за горизонтом. Леви, увидев её в небе, парящей, словно птица, а после в одно мгновение скрывшейся далеко за кроной листьев, приложил правую руку к сердцу, а левую — за спину, отдавая всё своё уважение невероятной девушке Камиле Аккерман и её воинственной дочке Руте Аккерман, искренне гордясь, что он является одним из родственников будущих спасителей человечества.