Любить тебя - значит никогда не отпускать.

***

Вся школа узнала о ссоре еще до того, как подали завтрак. Гермиона слышала эти шепотки, когда спускалась в библиотеку этим утром, надеясь втиснуть немного больше повторений. И действительно, когда она шла, она слышала шепотки о последней ссоре Тома и Гарри. Она была искренне удивлена, что новости распространились так быстро, Гермиона даже не видела кудрявого гриффиндорца с предыдущего вечера, так что мельница слухов, должно быть, действительно работала сверхурочно, если разговоры о последней катастрофе уже распространились. Хотя Гарри все еще был тем безрассудным гриффиндорцем, которым он всегда был, и Гермиона, и Рон шутили, что он был псевдослизеринцем в этот момент, учитывая количество времени, которое он провел в подземельях. С тех пор, как Гарри и Том сошлись, чего давно уже не было, Гарри оставался в общежитии Слизерина довольно долго. Гермиона знала, что Гарри чувствовал себя немного виноватым из-за того, что бросил своих друзей, но никто не хотел злить Тома, намекая, что Гарри должен вернуться в Гриффиндорскую башню. Признаваться в этом было глупо, особенно потому, что Том был того же возраста, что и все они, но было общеизвестным фактом, что все, и Гермиона не использовала этот термин в широком смысле, боялись Тома. В нем было что-то жутко жуткое. Он не казался человеком, почти как автомат, которого только недавно научили вести себя как человека. При этом Гермиона не могла отрицать, насколько привлекателен был темноволосый слизеринец, с его угловатой челюстью и холодными глазами он был, несомненно, красив. Хотя и не так хаотично красив, как Гарри, по ее мнению. Гермиона все еще не могла понять, что ее экспрессивный, живой и непокорный друг нашел в старшем мальчике. Но следует отметить, что Гермиона никогда не видела, чтобы Том вел себя более человечно, чем когда он был рядом с Гарри. Ей даже показалось, что она видела, как он пытался сдержать улыбку на одну из шуток Гарри. Хотя, возможно, ей это просто показалось. Но да, Том был жутким. Том был странным, но он был могущественным; и всем было известно, что весь Слизерин боготворил его из-за этого. Таким образом, когда Гарри был расстроен из-за Тома, или они спорили, что они и делали. Все. Время. Это означало, что вся школа знала об этом, потому что если Том был жутким в обычный день, он был ужасающим, когда они оба спорили. Воздух вокруг него, казалось, сгущался, его магия была близка к тому, чтобы наброситься на любого и на все, что осмеливалось хотя бы не так на него посмотреть. Поэтому, когда распространились новости о том, что Гарри и Том поссорились, это, безусловно, стало причиной страха среди студентов Хогвартса. Умудрившись втиснуть в хороший час повторения, Гермиона размышляла, стоит ли пропускать завтрак, надеясь избежать драмы, которая наверняка разыгралась в Большом зале. Но когда ее желудок снова громко заурчал, она поняла, что ей придется выйти в Большой зал, если она хочет пережить двойные зелья. Конечно, когда она пришла в Большой зал, слизеринцы все ели довольно механически, их глаза слегка побелели от страха. Она быстро окинула взглядом стол и заметила, что Том еще не пришел в Большой зал, что само по себе было необычно. Быстро заметив своих друзей и Гарри в центре стола Гриффиндора, Гермиона направилась к ним и села рядом с ними, которые все как обычно улыбались, словно весь зал не был так уж напряжен. – Привет, ребята, — поприветствовала Гермиона, садясь напротив Гарри и Рона. Джинни села рядом с ней. – Эй, Гермиона, хорошо спишь? — спросил Гарри, сияя улыбкой на лице. Это было одно из качеств Гарри, в то время как Том, когда они с Гарри спорили, вел себя как извергающийся вулкан, Гарри любил притворяться, что все просто замечательно. Гермиона солгала бы, если бы сказала, что это не действует ей на нервы. – О, да, здорово. Где Том? — спросила Гермиона в ответ. Обычно Том был прижат к Гарри, будь они за столом Слизерина или Гриффиндора, но редко можно было увидеть одного мальчика без другого. Гермиона беспокоилась, что они немного созависимы. Либо это, либо собственнические чувства Тома по отношению к Гарри были нездоровыми. Гермиона не могла представить себе парня, который был бы таким навязчивым и контролирующим, но Гарри, казалось, вел себя так, будто это был способ Тома проявить любовь. Возможно, так и было. – А, точно, — Гарри неловко рассмеялся. – Ты же знаешь, каким может быть Том, он, наверное, где-то дуется. Гермиона заметила, как Рон и Джинни слегка напряглись от слов Гарри. Их все еще шокировало, что Гарри сошло с рук, говоря о Томе так, никто другой даже не осмелился бы. Рон рассмеялся или, может, поперхнулся, Гермиона не могла понять, прежде чем ответить: – Ладно, приятель, о чем вы спорили на этот раз? Потому что теперь все в школе знали, что определенно произошла ссора. Гарри вздохнул и распределил еду по тарелке, прежде чем ответить еще одним вздохом: – Фу, Том ведет себя как собственник, потому что я сказал, что не уверен, стоит ли переезжать к нему после Хогвартса, — небрежно сказал Гарри. Гермиона почувствовала, как волосы на ее руках встают дыбом, а несколько студентов вокруг них замолкают. Видите ли, споры Гарри и Тома были взрывными и ужасными, но обычно они касались чего-то несущественного, например, того случая, когда Гарри отказался надеть мантию на один из многочисленных балов Малфоя, или того, как Том однажды начал настаивать, чтобы он сопровождал Гарри на его тренировки по квиддичу, несмотря на то, что он был на другом факультете. Таким образом, услышав, что этот спор касался чего-то серьезного... и чего-то, что обязательно должно было испортить Тому настроение, Гермиона почувствовала, что тоже начинает напрягаться. Джинни прочистила горло рядом с Гермионой: – А почему ты не уверен, стоит ли переезжать к нему? Закономерный вопрос. – Ну, проблема не в нем, вы же знаете, я его люблю, просто мне бы хотелось немного попутешествовать после Хогвартса. Может, посмотреть мир. Там так много магии, понимаете? – Гарри продолжал смотреть на свою еду почти уныло, прежде чем продолжить: – Том просто так хочет начать подниматься по служебной лестнице министерства и сделать фору в своей карьере, и кто я такой, чтобы вставать у него на пути? Но я все равно хочу сначала немного изучить, прежде чем устроиться на работу, на которой, вероятно, буду заниматься всю оставшуюся жизнь, — Гарри издал нерешительный смешок, прежде чем замолчать. Сердце Гермионы забилось от сочувствия, когда она увидела, что ее друг так устал. Это не было похоже на Гарри, когда он открыто расстраивался из-за чего-то. Гарри прошел через ад, когда рос, и хотя Гермиона не знала всей истории, до неё доходили слухи о том, как над ним происходили издевательства со стороны его родственников. Было бы справедливо, если бы Гарри захотел выбраться и немного пожить после своего ужасного детства. Внезапно Гермиона почувствовала, как в ее сердце нарастает гневное желание защитить своего лучшего друга, и оглядываясь назад, почувствовала, как ее гнев обращается на Тома. Кто он такой, чтобы пытаться контролировать Гарри? Он должен был поддерживать его, а не заставлять чувствовать себя подавленным. Гермиона потянулась через стол, чтобы положить руку на руку Гарри в знак утешения: – Я уверена, что все уладится само собой, Гарри. Том очень заботится о тебе. Вы двое во всем разберетесь, — на нерешительную улыбку Гарри Гермиона также сказала: – Знаешь что? Я сама поговорю с Томом. Как только эти слова слетели с ее губ, Гермиона тут же пожалела о них. Рон и Джинни посмотрели на нее, как на сумасшедшую. Но, увидев полный надежды взгляд Гарри, она в глубине души обрадовалась, что сказала это. Она могла поговорить с Томом. Мерлин, ее друг встречался с этим парнем, не то чтобы она никогда раньше с ним не разговаривала. Просто... она всегда старалась не оставаться слишком долго наедине с этим лихим слизеринцем. Не поймите ее неправильно, она видела любящую сторону отношений Гарри и Тома. Она видела, как Том всегда предлагал понести сумку Гарри, как всегда благородно. Она видела, как он нежно обматывал свой зеленый шарф вокруг шеи Гарри, когда Гарри забывал свой собственный. Она видела, как Гарри смотрел на Тома, и слышала, как Гарри громко признавался в любви. Хотя она никогда толком не понимала их отношений, большую часть времени они хорошо работали вместе, и было совершенно очевидно, что Том был одержим Гарри. Гарри улыбнулся ей, его зеленые глаза снова засияли: – Ты действительно это сделаешь, Миона? Джинни и Рон едва не покачали головами, предупреждая ее, но, еще раз взглянув в эти полные надежды зеленые глаза, Гермиона поняла, что кивает. – Да, я могу это сделать, если ты считаешь, что это поможет, — сказала она, хотя ее сердце забилось немного быстрее при этой мысли. Улыбка Гарри становится еще шире: – Ты лучшая, Гермиона. – В любое время, — процедила она сквозь стиснутые зубы. Именно в этот момент Том вошел в зал. И, как обычно, воздух, казалось, сгустился. Сказать, что Том выглядел разъяренным, было бы преуменьшением. Его плечи были напряжены, его осанка острая, как нож, а его руки выглядели так, будто они чесались дотянуться до своей палочки, скорее всего, чтобы проклясть кого-то в одно мгновение. Гермиона громко сглотнула. Взгляд Тома мгновенно пробежал по столу Гриффиндора, его взгляд остановился на Гарри, который, вероятно, был единственным человеком в зале, кто не почувствовал драматического прибытия слизеринца. Высокий слизеринец, казалось, остановился на мгновение, прежде чем направиться к Гарри и его друзьям, его магия потрескивала. Казалось, что все за столом Гриффиндора замерли, когда Том приблизился. – Дорогой, я, должно быть, скучал по тебе сегодня утром, — поприветствовал Том Гарри, не обращая внимания на всех остальных. Гарри обернулся и встретился взглядом с нависшим над ним слизеринцем, на его лице играла кривая улыбка. – Извини, Том, я не смог заснуть после... — молчание, — и спустился пораньше на завтрак. Говоря это, Том, казалось, окинул Гарри внимательным взглядом, отметив небольшие мешки под его глазами и мятую форму. – Если бы я знал, что у тебя проблемы со сном, я мог бы попросить кого-нибудь из слизеринцев обеспечить тебе сон без сновидений, — резко сказал Том. Гарри молчал, и Том продолжил, проведя рукой по его кудрям, пытаясь их пригладить: – Надеюсь, ты больше не думаешь о путешествиях, дорогой? Я думал, мы обсуждали это вчера вечером. На это Гарри резко ответил. Ибо, хотя Том был властным придурком, Гарри не был слабаком. Стряхнув руки Тома, Гарри встал так, чтобы посмотреть Тому в глаза. – Том, я люблю тебя, но на этот раз не тебе решать. Я отправляюсь в путешествие, и ты можешь устраивать истерику, сколько хочешь, но это не изменит моего решения. Зал замер, когда Гарри выбежал из зала, его глаза горели яростью. Том остался стоять, уставившись на пространство, в котором Гарри был, с едва скрываемым шоком. Гермиона сама была шокирована реакцией Гарри, за все время, что два мальчика были вместе, она никогда не видела, чтобы Гарри так вводил в ступор Тома. Она видела, как они спорили, конечно, но Гарри почти всегда уговаривал и, осмелится ли она сказать, слизеринец со своей тактикой, чтобы завоевать Тома, никогда он не был таким... ну, она не могла выразить это словами. В одно мгновение Том тоже вышел из зала, следуя по стопам Гарри. Кажется, все вздохнули с облегчением в связи с уходом двух мальчиков. Рон первым нарушил молчание: – Ты правда собираешься поговорить с Реддлом, Миона? Гермиона натянуто улыбнулась: – Ну, я же сказала, что сейчас сделаю это, так что да. После этого разговоров было не так много, и, прежде чем она успела опомниться, они с Роном уже направлялись на двойную порцию зелий. Двойное зелье было кошмаром. Гарри опоздал на 10 минут, мгновенно заработав себе наказание от Снейпа. Том все это время кипел. Он молчал по всему залу, говорил только тогда, когда ему задавали вопросы, и время от времени бормотал оскорбления некоторым своим товарищам, когда они делали ошибки в своих зельях. Вдобавок ко всему, его глаза, казалось, сверлили дыры в Гарри с другого конца зала, который работал и смеялся с Лавандой, что, несомненно, заставляло магию Тома трещать и гореть еще сильнее. Все студенты в комнате могли чувствовать ощутимую энергию, исходящую от двух мальчиков. Даже сам Снейп, казалось, уловил враждебную атмосферу, как будто вычитая баллы в попытке бороться с таким «безвкусным поведением», как он его называл. Но в конце концов урок закончился. И, заметив, что Гарри немедленно выбежал из класса, прежде чем Том успел пошевелиться, Гермиона воспользовалась своим шансом. Если она собиралась поговорить с Томом, как обещала Гарри, то сейчас или никогда. К тому же она бы струсила, если бы не сделала этого сейчас. Поэтому, кивнув Рону, когда он отправился на поиски Гарри, она немного отошла в коридор снаружи, чтобы дождаться печально известного слизеринца. Когда он, наконец, вышел из класса, последний, кто это сделал, несомненно, после того, как подлизался к Снейпу после такого ужасного урока, ее нервы вернулись в полную силу. Лицо Тома все еще было маской холодной ярости, как и этим утром, и Гермиона могла поклясться, что даже видела красные пятна в его глазах. Заметив ее, он слегка выпрямился, слегка нахмурившись, и его губы опустились вниз. – Грейнджер, — сказал он в знак приветствия. – Реддл, – Гермиона на мгновение замерла, ее сердцебиение резко участилось. – Я надеялась, что смогу поговорить с тобой? Слизеринец моргнул один раз, склонив голову набок, словно прикидывая, стоит ли это его времени. Претенциозный придурок. – Боюсь, у меня есть другие дела, но, может, в другой раз, — сказал Том, его голос был воплощением вежливого аристократа. Гермиона почувствовала, что ее надежды колеблются, когда Том начал уходить, полностью отстраняя ее. Именно в этот момент Гермиона почувствовала, что начинает немного злиться на старшего мальчика. Кто он такой, чтобы обращаться с ней, как с одним из своих подхалимов? Не говоря уже о том, чтобы расстроить ее друга так, как он это сделал. И вот, с приливом адреналина и храбрости, она не зря была гриффиндоркой, она развернулась и крикнула в ответ Реддлу: – Это из-за Гарри, – что, кажется, мгновенно останавливает его, его поза напряжена, он остается отвернутым от нее. Заметив свой шанс, Гермиона продолжила: – И если он тебе хоть немного небезразличен, ты выслушаешь, что я скажу. Минута тишины. Том обернулся, и Гермиона не могла не заметить, что в его глазах мелькнула злость. Том прищурился, прежде чем ответить: – Если он мне небезразличен? – Он повысил голос: – Ты смеешь нам... Гермиона не успела даже моргнуть, как она прервала его: – Если бы тебя это волновало, ты бы не обращался с ним так, словно он заводная игрушка, с которой можно делать все, что захочешь. Том направился к ней, остановившись лишь тогда, когда они оказались примерно в футе друг от друга. Гермиона боролась с желанием отступить. – Заводная игрушка? Как это по-магловски, — Том захохотал, хотя Гермиона могла сказать, что в его заявлении не было и намека на юмор. Не смутившись, Гермиона продолжила: – Ну, это правда! Ты не будешь удовлетворен, пока Гарри не сделает все, что ты говоришь. Том действительно рассмеялся тогда, гортанным смехом, который, возможно, используется только тогда, когда смеются над другими: – О, правда? И откуда ты это знаешь? Том поднял бровь, глядя на нее. На мгновение Гермиона потеряла дар речи. – Потому что Гарри - мой лучший друг, и я видела вас двоих. Ты властный и собственнический, — Гермиона понизила голос, продолжая, глядя старшему слизеринцу прямо в глаза, и сказала: – Гарри не твой, Реддл. В его глазах мелькнул огонек: – Гарри мой. Гнев пробежал по ее венам от заявления: – Нет, он... – Гарри был моим с тех пор, как я его увидел. С тех пор, как он был единственным, кто меня когда-либо видел, — на этот раз прервал Том. Гермиона заметила тогда легкое изменение в глазах темноволосого мальчика. И если бы это был кто-то другой, Гермиона могла бы подумать, что в них есть что-то нежное. Но Гермиона знала, что Том не способен на такие эмоции. Она могла не знать его так, как Гарри, но просто глядя на мальчика, она знала, что его кровь стынет в жилах. Она не удивилась бы, если бы его душа была вполовину меньше, чем у всех остальных. Гермиона на мгновение замерла, размышляя, прежде чем почти мягко сказать: – Но если ты продолжишь давить на него, ты его потеряешь. Том схватился за плечо своей сумки: – Я никогда его не потеряю. Уверенность в его голосе была почти достойной восхищения. Если бы она не была столь несомненно высокомерной. – Перестань быть упрямой, высокомерной задницей, — Гермиона почти не могла поверить, что только что оскорбила его таким образом. Никто никогда не говорил с ним таким образом. Ну, кроме Гарри. Пытаясь спасти момент, Гермиона быстро продолжила: – Не думаешь ли ты, что он заслуживает того, чтобы немного пожить после всего, что ему пришлось пережить? — ее голос слегка дрогнул. Том отвел глаза и отвернулся от нее. Его глаза закрылись. Между парой снова наступила тишина. Когда он снова открыл глаза, Гермиона была уверена, что они стали еще более стеклянными, чем мгновение назад. – Гарри заслуживает всего мира, — тихо сказал Том. Гермиона кивнула: – Ну, я рада, что мы можем согласиться в этом, – был ли ее голос на самом деле нежным? Она была добра к Тому Реддлу? Отбросив мысли в сторону, она сказала, вернув внимание Тома: – Но если ты согласен, почему ты удерживаешь Гарри от путешествия по этому миру. Том вздохнул: – Поверь мне, Грейнджер, когда я говорю, что сделаю все для Гарри, я имею это в виду. Я бы калечил, пытал и убивал ради него, не моргнув глазом, — сердце Гермионы дрогнуло в груди от этого темного обещания, — но я никогда его не отпущу. Гермиона почувствовала, как ее гнев возвращается с новой силой: – Тогда ты еще более эгоистичен, чем я когда-либо думала. Губы Тома изогнулись в самоуничижительной улыбке: – Может, я и эгоист, но я еще и по-глупому влюблен в твоего лучшего друга. У Гермионы перехватило дыхание от этого заявления. Том заметил. – Ты правда думала, что я его не люблю? Она не знала? Она не была уверена. Ей никогда не приходило в голову слышать, что Том способен чувствовать что-то столь человеческое. Том цокнул языком. – А я-то думал, что ты на самом деле умная, — усмехнулся Том. – Я влюблен в Гарри уже много лет, и любовь, которую я чувствую, становится только сильнее с каждым днем. Она поверила ему. Гермиона не была уверена, почему. Но она знала, что Том не лгал. Он действительно был влюблен в ее лучшего друга. Она знала, что у него были сильные чувства к Гарри, это было очевидно по тому, как он жаждал ее друга и требовал большую часть его внимания. Но любовь? Гермиона начала понимать, что, возможно, она недооценила слизеринца. Заметив, что Том смотрит на нее с самодовольным выражением лица, она продолжила тихим голосом: – Если бы ты его любил, ты бы его отпустил. У Тома вырвался сухой смешок, и он снова начал идти к ней, не отрывая глаз от ее лица. – Знаешь, я никогда не понимал этого. – Он выглядел так, словно смеялся над ней, в его глазах читалась радость. – Если я что-то люблю, я держусь за это очень очень крепко. Слова ее тогда подвели, и она некоторое время наблюдала, как Том продолжает идти по коридору. Развязность и высокомерие исходят от него волнами. Чувствуя, что ей есть что сказать, Гермиона окликнула удаляющуюся фигуру, пытаясь возобновить разговор: – Подожди! Но Том не остановился, не обратив на нее ни малейшего внимания, и лишь бросил через плечо: – Прощай, Грейнджер. Гермиона не знала, что делать с этим разговором. Неужели она только что сделала все хуже? Она очень надеялась, что нет. Хотя разговор мог быть бесполезным, Гермиона не могла заставить себя пожалеть об этом. Она всегда задавалась вопросом, была ли любовь Гарри взаимной, и знать, что его любовь не только возвращается, но и желанная и лелеемая. Что ж, это заставило ее сердце почувствовать радость за ее друга. Ей никогда не понравится Том Реддл. Это был совсем другой разговор. Но она не сомневалась, что слизеринец сделал Гарри очень счастливым. Гермиона солгала бы, если бы сказала, что не чувствовала себя на взводе весь остаток дня. Она почти ожидала, что ее выследит один из многочисленных слизеринских приспешников Реддла из-за того, как она с ним разговаривала. Но когда наступил ужин, и никакого нападения не произошло, Гермиона начала немного расслабляться и надеяться, что Том отпустит это. В конце концов, она просто заботилась об интересах Гарри. Пропустив обед, чтобы усовершенствовать очередное эссе, она начала приобретать отвратительную привычку. Когда она вошла в Большой зал, она ожидала увидеть похожую сцену с завтрака. Однако, войдя в столовую, Гермиона была потрясена открывшимся перед ней зрелищем. Напряженная атмосфера утра исчезла, и на ее месте появились веселые и счастливые студенты, хихикающие и смеющиеся. Гермиона почувствовала, как ее плечи облегченно опустились. Быстрый взгляд на стол Гриффиндора подтвердил, почему произошла такая сцена. Гарри и Том сидели вместе, смеясь и улыбаясь, голова Гарри покоилась на плече Тома, пока он шутил с Роном через стол. Том действительно последовал ее совету? Подойдя к столу с некоторой дрожью в жилах, Гермиона села напротив Гарри и Тома, Рон сел с другой стороны от нее. – Гермиона! Привет, - поприветствовал Гарри, его зеленые глаза ярко сияли. Все уныние с утра никуда не делось. Гермиона немного нервно улыбнулась: – Привет. – Ты снова пропустила обед, чтобы запереться в библиотеке? — заметил Гарри, и на его лице появилась ухмылка. Гермиона поборола румянец. – Нет ничего плохого в том, чтобы серьезно относиться к своему образованию, — сказала она, бросив многозначительный взгляд на Рона и Гарри. Рон, который был занят тем, что запихивал себе в рот сосиски, бросил на нее притворно возмущенный взгляд. Прочистив горло, он быстро встрял в разговор: – То, что мы не убиваемся, пытаясь получить все «П», не означает, что мы не относимся к своему образованию серьезно. Гермиона пнула его под столом, и Гарри издал лающий смех. Гермиона и Рон вскоре тоже присоединились. – Дорогой, пожалуйста, ешь, ты почти ничего не съел, — дал понять Том, слегка пожурив Гарри и положив ему на тарелку еще одну порцию овощей. Гарри вздохнул, на его лице появилась глупая улыбка, когда он повернулся к Тому. – Да, мистер Властные Штаны. – Глаза Тома сузились, услышав прозвище, но Гарри продолжил: – Честно говоря, Том, иногда ты ведешь себя больше как мать, чем как парень. – Гарри рассмеялся, и в его глазах загорелось веселье. Том повернулся к Гарри, и Гермионе показалось, что она увидела в его глазах то же веселье: – И все же ты все равно меня любишь. – Мерлин, спаси меня, но я это делаю, — рассмеялся Гарри, снова опустив голову на плечо Тома. Остальная часть трапезы прошла без каких-либо заминок или споров между парой. Гермиона не могла поверить своим глазам, что вся враждебность с утра была успешно заметена под ковер. Она была так рада, что ее друг снова выглядел счастливым. И она также начала видеть Тома в совершенно новом свете. Она не была уверена, почему она этого не заметила, но любовь слизеринца к Гарри была совершенно очевидна во всем, что он говорил и делал. Она была рада за них. Только в конце трапезы Гарри отвел ее в сторонку, так как Том ушел пораньше, чтобы заняться какими-то делами старосты, которые ему нужно было выполнить. – Большое спасибо за разговор с Томом, Миона, — сказал Гарри, и его голос излучал благодарность. Она улыбнулась другу: – Это не проблема, Гарри, для чего нужны друзья? — пошутила она. Гарри на мгновение посерьезнел, а затем добавил: – Нет, правда, что бы ты ни сказала, это, должно быть, заставило его осознать, что после Хогвартса мы отправимся путешествовать вместе. – Правда? — Гермиона была ошеломлена. Гарри ухмыльнулся: – Ага! Том говорит, что будет неплохо немного отдохнуть, прежде чем сразу ринуться в министерство. Мы еще не решили, куда пойдем, но я уверен, что мы разберемся, — закончил Гарри. Гермиона не могла поверить в то, что услышала. Неужели Реддл действительно пошел на компромисс? – Ух ты, Гарри, я так рада, что все получилось, — пробормотала Гермиона, ее шок, возможно, был очевиден. Гарри рассмеялся: – Все зависело от тебя. Гермиона на мгновение замерла, а затем покачала головой: – Нет, это было из-за тебя. Том действительно любит тебя, ты же знаешь это, да? На лице Гарри промелькнуло выражение: – Я знаю, Гермиона. Я знаю.

***