Непокорная

Домой она вернулась в совершенно растерянных чувствах, не зная, что ей дальше делать. Словно внутри неё сломался какой-то механизм, отвечающий за разумные мысли, и теперь сбоил весь организм, пытаясь вывести из себя инфекцию. Ее потряхивало мелкой дрожью от нарастающей паники, и она не знала, чего именно больше боится: того, что Дамблдор копался в ее мыслях, его умозаключения или… Или что она отрицала то, что ей озвучил Дамблдор. Разве такое вообще возможно? Разве она могла, ей даже страшно было произносить это слово в мыслях, не то что голосом, влюбиться? Нет, наверняка Дамблдор просто пытался взять ее на слабо. Пытался запутать её в своих же мыслях. Пытался мотивировать ее. — Это какое-то говно из жопы, а не мотивация, — вслух бурчала она, набирая горячую воду в ванную. Ее план был прост и стопудов: она собиралась утопить своё горе в пенной горячей ванне и бокальчике вина, которое она нашла в закромах Редроуза. За это стоило сказать спасибо Клариссе, которая коллекционировала дорогие вина. Но не спасли её от тяжёлых мыслей ни ванна с ароматной пеной, ни вино, которое на вкус было весьма недурным, ни книга, один абзац которой она читала десять минут, после чего, приняв поражение, захлопнула ее. Выходить из дома, чтобы попрактиковаться в Стихийной магии или побегать волчицей в лесу, не хотелось. Хотелось лежать и не шевелиться, чем она, впрочем, занималась последний час, маринуясь в собственных неугомонных мыслях. Дамблдор точно спятил, раз считает ее чувствующей то-что-нельзя-чувствовать. Да ещё и к Снейпу! Бред пьяного кентавра, какой-то, не более! Она может и чувствует благодарность по отношению к нему за все то, что он сделал за последнее время, но это уже перебор. Да, она не раз подмечала, что их отношения изменились, но это же не значит, что она… Конечно же не значит. Дамблдор просто блефует, ведь в ее голове не могло быть подобных мыслей! Если бы она почувствовала к нему то-что-нельзя-чувствовать, то, наверняка, знала бы об этом. Ну и что, что внутри неё что-то крепко сжимается от того, что он находится с ней в одной комнате. Он просто ее бесит, и весь этот псевдо трепет вызван обычной злостью. Не более. С этими мыслями она уснула прямо с полотенцем на голове, даже не потрудившись укрыться одеялом, поэтому с утра проснулась замёрзшей, недовольной и, с затёкшей от неудобной позы сна, спиной. В распахнутое окно задувал не по-летнему ледяной ветер, поэтому она поспешила его закрыть, чтобы не окоченеть от холода. В полдень в ее окно постучалась сова, которую тут же встретил Криспи, забирая почту. Он, сжимая в тоненьких ручках письмо, отправился в комнату хозяйки, которая почему-то лежала на кровати, смотря не мигающим взглядом в потолок. — Хозяйка Амелия, — робко позвал он ее, на что она отреагировала лишь небольшим кивком головы в его сторону. — Вам письмо. Сова улетела сразу, Криспи не мог ничего поделать. — Положи на стол, я прочту его позже, — ответила она, закрывая от усталости глаза. Только полдень, а Амелия уже без сил, и все потому, что она практиковала тёмную магию в одной из гостевых комнат, которую решила переделать под тренировочную. Как оказалось, эта магия забирает сил намного больше, чем пресловутый Патронус, после которого она всегда чувствовала легкую усталость. Оттачивая заклинания, она старалась представлять перед собой то Дамблдора, который продолжает нудить о ее «чувствах», то Снейпа, который планирует залезть к ней в голову, то Волдеморта, которого она просто ненавидела. Таким образом, Амелия объединила два дела: она и ярость свою выплеснула, и попрактиковалась. И теперь лежала пластом с непривычки, ленясь даже прочитать письмо, которое ей принёс Криспи. К двум часам она все же встала с кровати, бросая недобрый взгляд на конверт, лежащий на прикроватном столике. Витиеватым косым почерком на конверте было написано лишь ее имя и адрес. Почерк ей был не знаком. «Не Снейп», — с облегчением подумала она, вскрывая конверт, но, как оказалось, рано радовалась. «Добрый день, Амелия, я надеюсь, что вы успокоились и готовы к занятиям окклюменцией. Профессор Снейп будет вас ждать у себя дома в шесть вечера. Адрес прилагать не вижу смысла, ведь вы его прекрасно знаете. С уважением, Альбус Дамблдор.» — Старый пердун! — она с рычанием разорвала письмо на части, бросая обрывки на столик и поджигая их невербальным Инсендио. Почему-то она так и думала, что он назначит первый урок окклюменции именно на сегодня, ведь, как он выразился, ей нужно научиться защищать своё сознание в короткие сроки. До половины шестого Амелия лениво слонялась по квартире, изучая детали, на которые ни за что не обратишь внимание с первого взгляда. Она даже побывала в каморке Криспи, которая, кстати говоря, была не такая уж маленькая, как она думала. Да, для неё там было тесновато, но для небольших размеров домового эльфа — в самый раз. Ровно в шесть она показательно села с магловским романом перед камином, собираясь отвлечься лёгким чтивом. Она решила, что не станет обучаться окклюменции у Снейпа и найдёт себе другого учителя. И мотивацией для неё будет не шантаж Дамблдора и боязнь того, что Снейп сможет залезть к ней в голову, а банальная тяга к знаниям. Амелия давно заметила за собой, что она пытается «проглотить» все, что только было возможно. Она стремилась к знаниям, открывала перед собой новые возможности, ставила невыполнимые цели, которых добивалась в итоге. Ей хотелось быть сильной и самодостаточной, ведь совсем неизвестно, что ждало ее в будущем. В восемь вечера, когда она лениво доедала свой ужин, в окно постучалась уже знакомая темно-серая сова, и Амелия встретила ее с мрачным удовлетворением. Более того, она ждала этого письма. «Вы не явились на урок окклюменции, Стэнфорд, а я прождал вас почти два часа, которые мог провести с гораздо большей пользой. Надеюсь, что у вас была уважительная причина, чтобы не прийти. С.С» Она громко фыркнула и бросила письмо в камин. Сова на подоконнике звучно ухнула, привлекая к себе внимание, и Амелия поняла, что она ждёт обратного письма. — Ответа не будет, улетай! — она махнула несколько раз рукой в ее сторону, от чего сова обиженно ухнула и упорхнула в сумеречный Лондон. Она не знала, чего пытается добиться этим игнорированием, ведь Снейп, по сути, не был виноват в ее обиде на Дамблдора. Он ждал ее почти два часа, пока она читала бестолковый женский роман Клариссы. Это было неуважительно, но она ничего не могла поделать с собой, поэтому действовала по «плану». План, как и вчерашний, так же был прост и стопудов: она решила игнорировать его. Прям вообще. Ни слова. Ни взгляда. Ни мысли. Ладно, на счёт мыслей она погорячилась, ведь даже сейчас думала о нем. Но в остальном она пока преуспевала, чем была очень довольна. К ночи за окном разыгралась непогода, но Амелия, закутавшись в плед, сидела на подоконнике в своей комнате и смотрела на улицу. Окно было открыто нараспашку, и она, высунув на улицу одну руку из-под пледа, ощущала приятный ветер кончиками пальцев. В ее комнату, благодаря Стихийной магии, ветер не попадал, поэтому она довольствовалась открывающимся из окна видом. А вид был завораживающий: темное, почти чёрное небо с тяжёлыми тучами рассекали яркие вспышки молнии, по асфальту шумно барабанил ливень, периодически переплетаясь с оглушительным ревом грома, от которого в квартире даже стекла дрожали. Благодать. Ей нравилась такая погода, особенно если она наблюдала за ней со стороны, закутавшись в плед и вдыхая свежий запах мокрого асфальта. Здесь даже не нужна была музыка, чтобы проникнуться меланхолией, достаточно было лишь слушать ритмичный стук дождевых капель и завывание ветра. Уснула она поздно, оставив окно так же открытым, но плотно закутавшись в кокон из тёплого одеяла так, что открытой была только половина лица. После вечерней меланхолии, утром на душе было также тоскливо, поэтому завтракала она без аппетита. За окном ярко светило солнце, будто не было ночью никакой грозы, от которой в напоминание остались лишь лужи на асфальте. День прошёл быстро, и даже не так бестолково, как ей казалось. Она вновь закрылась в тренировочной, выпуская свои эмоции вместе с темными заклинаниями. По-сравнению со вчерашней тренировкой, сегодня она продержалась немного дольше, прежде, чем без сил сползла по стеночке на пол. Хмуро уставившись в потолок, она пообещала себе, что обязательно добьётся такого результата, из-за которого не будет чувствовать себя такой аморфной. Кто знает, сколько времени ей придётся участвовать в схватке, прежде, чем она победит? В свою комнату она вернулась только перед сном, замечая на прикроватном столике два конверта, которые оставил для неё Криспи. На следующий день она решила выбраться в лес, чтобы выпустить пар с помощью пробежек и Стихийной магии, которой дома особо не позанимаешься. Разве что двери ветром открывать, да проветривать комнаты остается. А что? Очень даже удобно! На четвёртый день самобичевания, стопка конвертов на ее столе заметно подросла, но Амелия так и не рискнула распечатать хоть одно из них. Да что там, она даже старалась не смотреть в ту сторону, быстро придумывая себе дела, чтобы отвлечься и выпустить наружу эмоции. Она, как и обещала себе, старалась даже не думать о Снейпе, с головой погружаясь в теорию заклинаний, которую потом пробовала на практике. На пятый день изоляции от общества, она решила выйти в люди, чтобы сходить за книгой по окклюменции в Косой Переулок. Так как она жила недалёко от «Дырявого котла», Амелия решила прогуляться пешком, чтобы не тратить силы на трансгрессию. Тем более, на улице было очень приятно: солнце скрылось за облаками, но было по-прежнему тепло, и легкий ветерок играл с ее распущенными волосами, которые то и дело приходилось убирать от лица. В Косом переулке было многолюдно, поэтому Амелия не сразу заметила неладное. Она шла до книжного магазина, глубоко погрузившись в свои мысли, когда вокруг послышалось не меньше пяти хлопков трансгрессии. Резко вздёрнув голову, она заприметила знакомые чёрные капюшоны, от которых кровь холодела в жилах. Пожиратели смерти. Она даже сама не заметила, как ее руки начали рыскать по сумке в поиске резинки для волос и палочки. Замотав на затылке тугой пучок, она нанесла на себя дезиллюминационные чары, стараясь никого не задеть в паникующей толпе. Пожиратели направились к лавке Олливандера, про которую Амелия раньше только слышала, но никогда не посещала ее, так как не было нужды в другой палочке. Они пробирались к ней, расталкивая перед собой невинных волшебников, и если кто-то им возражал, то получал какое-нибудь заклинание прямо в лоб. А это невежливо. Под чарами невидимости она подобралась поближе к ним, когда одна из Пожирателей, и Амелия даже догадывалась, кто именно, начала пытать прохожего Круциатусом за то, что тот назвал ее ПСиной(Пожирателем Смерти). На принятие решения было всего несколько секунд, поэтому она отвлекла ее выученным недавно заклинанием. — Партесгио! — шепнула она, наблюдая за тем, как Беллатриса Лестрейндж начинает истошно визжать от боли. Амелия мрачно улыбнулась, наблюдая за тем, как эту ведьму мучает очень болючее заклинание, похожее на Круциатус, но не являющееся запрещённым законом. Потому что сведения о нем были только в Болгарии, России и Норвегии. Не зря она сперла парочку книжек из родового поместья, очень даже не зря. Оставив обессиленную Беллатрису, она переключилась на следующего, посылая в него Румнио Инфальнера, которое она получила в бок от отца в Министерстве магии. Теперь, она по крайней мере знала, какое заклинание ее надолго поразило. Она почти перешла к следующему человеку, когда увидела под маской знакомые глаза. Ее глаза. Глаза ее отца. — Дерьмо! — прошипела она себе под нос, сразу трансгрессируя из Косого переулка на порог своей квартиры. Влетев внутрь, она начала наматывать круги по гостиной, чувствуя, как ей не хватает воздуха. Она старалась дышать полной грудью, но ее будто кто-то крепко держал за горло, не давая дышать. Не давая думать. В голове лишь метались мысли, о том, что она ранила отца тем же заклинанием, что и он ее в Отделе тайн. Сама того не ведая, она отомстила ему за те дни мучений, что она пережила. Только от этого не было легче.