Непокорная

Следующее утро сложно было назвать добрым по ряду следующих причин. Во-первых, Амелия проснулась от истошного женского крика, который, если судить по звуку, шёл из ванной комнаты. Сонно потерев глаза, девушка села на кровати, чувствуя сильную головную боль, от которой в глазах двоилось, поэтому она не сразу заметила причину номер два. Во-вторых, следом за первым криком, послышался второй крик, только из ее собственной кровати, и, повернув голову, Амелия увидела перед собой Гермиону Грейнджер, которая, почему-то, вся была в губной помаде. Чуть всколыхнув память, она обрывками вспомнила, как девушки разбирались в ее косметичке перед сном, тестируя разные оттенки помад. — Гр-рейнджер! — прорычала Амелия, сморщив лицо от громкого звука. — Какого дьявола ты так орешь? Что ты вообще в моей кровати делаешь? — Стэнфорд? — она удивлённо захлопала глазами, словно пытаясь понять, где находится, после чего, вздрогнув, обернулась на шевеление с другой от себя стороны. — Гарри? В-третьих, с ними спал Поттер, который с утра соображал гораздо хуже, чем в обычном состоянии. Обнаружить с утра в своей кровати две третьих Золотого трио было очень необычно, и Амелия надеялась, что в ногах у них не завалялся Рон Уизли. Но нет, завалялся он на полу, что, кстати говоря, уже в-четвёртых! — Мать моя женщина, роди меня обратно! — простонала Амелия, плюхаясь назад и закрывая лицо подушкой. В-пятых, через две секунды после этого в ее комнату вбежала Тонкс, замотанная лишь в одно банное полотенце, с таким видом, будто за ней гнался, как минимум, Волдеморт. — Стэнфорд, твоя блядская змея заползла ко мне в ванну! — заверещала она, и Амелия поразилась тому, как в такой миниатюрной с виду девушке умещалось столько децибел. — Йорик? — удивилась она, убирая подушку от лица, покосив взгляд на Поттера. — Так вот куда он делся! Слыхал, Поттер? — Какой ещё Йорик? — прохрипел он, пытаясь рукой нащупать свои очки. — Тот, которого я как только не обозвала вчера, — фыркнула Амелия. — Кажись, обиделся все-таки. — Ребят, завалите, а? — простонал Уизли. — Дайте поспать! — Чеши спать к себе домой! — огрызнулась Амелия, вставая с кровати. Во всей этой ситуации ее радовало лишь то, что все они были одеты, иначе ей пришлось бы потрудиться, чтобы объясниться перед Северусом. Северус! — Черт, кто-нибудь помнит, я вчера ничего с совой не отправляла? — она в панике начала копаться в своём столе, пытаясь найти злосчастный блокнот с ее летними записями, но его нигде не было. — Ты не отправляла, — подал голос Поттер, и Амелия почувствовала, как ее накрывает облегчение. — Это сделал я. — Что? — воскликнула она, замерев на месте. — Поттер, какого гребаного драккла ты это сделал? — Ты сама попросила, — он присел на кровати и пожал плечами. — Только я так и не понял, зачем ты хотела послать какой-то блокнот Сн… — Заткнись! — перебила она его, сделав страшные глаза. — Ради Мерлина, Гарри Поттер, просто помолчи и забудь об этом! Она выбежала из своей комнаты, собираясь быстренько умыться и пойти к Снейпу, чтобы… чтобы что? Она даже сама не знала, за что именно будет просить прощения, но ей это было необходимо. Ей хотелось истерично смеяться лишь от одной мысли, что он прочёл все эти записи, сделанные в последние четыре недели лета. Возможно, он ещё не начинал читать, и она успеет перехватить блокнот. Маловероятно, но все же стоило попытаться. Ванная комната была свободна, поэтому Амелия наскоро умылась и почистила зубы, все ещё чувствуя во рту неприятный запах перегара. Пообещав себе, что больше не станет так напиваться с друзьями, она уже собралась выйти из ванной, но ее ждал чешуйчатый сюрприз. — Йорик! — взвизгнула она, попятившись назад. Сегодня змея выглядела намного крупнее и устрашающе, чем вчера, когда она тренировала на ней Парселтанг. — Поттер! — закричала она. — Скажи Йорику, что я не со зла вчера его матами обложила! Через минуту, которая, казалось, длилась целую вечность, в ванную зашёл Гарри и о чем-то перетер на змеином с Йориком, после чего Поттер избавился от неё с помощью какого-то заклинания. — Ты сама не могла избавиться от змеи? — недовольно пробурчал он, подходя к умывальнику. — Ты ведь сама вчера наколдовала ее! — Поттер, я даже не помню, что это было за заклинание, как я должна была ее убрать? — она упёрла руки в боки и кинула на него вопрошающий взгляд. — Откуда, кстати, ты знал это заклинание? — Снейп на втором курсе с помощью этого заклинания на моей дуэли с Малфоем избавился от змеи, и я решил, что оно не будет лишним, — он пожал плечами и плеснул себе на лицо холодной водой. — Кстати, так что все же было в том блокноте, который ты послала Снейпу? — Ничего, Поттер, забей. Северус явно ждал ее, встретив на пороге своего дома с самодовольной ухмылкой. — Ты все прочёл, — констатировала она, наблюдая за тем, как его ухмылка становится шире. — Дерьмово. — А по мне так очень даже мило, — хмыкнул он, пропуская ее внутрь дома. — И сколько же ты выпила, чтобы решиться на это? — Достаточно, чтобы пожалеть на утро, — хмуро отозвалась она. — Так ты не сердишься? — Почему я должен сердиться? — Снейп нахмурился и сел на диван, увлекая ее за собой. — Там все мои мысли, и по большей части они были бредовыми. Я писала это лишь потому что знала, что ты никогда этого не прочтёшь. — Но я прочёл. — Прочёл, — согласилась она. — Так ты больше не хочешь со мной ругаться из-за того, что я буду участвовать в операции? — Я вообще не хочу с тобой ругаться, — мягко подметил он, — поэтому мне придётся смириться с тем, что тебя не стоит удерживать на месте. — И ты смирился? — поразилась она, округлив глаза. — Нет, но я не стану тебя останавливать, — он провёл рукой по ее щеке и заправил прядь волос за ухо. — И я никогда не смирюсь с тем, что ты напрасно идёшь рисковать своей жизнью. — Это не напрасно, и в глубине души ты об этом знаешь. К тому же, если бы не я, то в январе Темный Лорд обзавёлся бы такой силушкой, что стал бы совсем неуязвимым. — С этим не поспоришь, но меня беспокоит то, что ты на пару с Грюмом пойдёшь к Темному Лорду и твоему отцу, — он посмотрел на неё с отчаянием в чёрных глазах, и от этого у Амелии неприятно сжалось сердце. — Я не знаю, что со мной будет, если с тобой что-нибудь случится! — Побольше уверенности во мне, профессор, — она лукаво улыбнулась Северусу, чтобы успокоить его, но у самой от его слов на душе скребли кошки. Конечно, она не собиралась умирать молодой, но ей вдруг стало грустно из-за того, как он будет себя чувствовать, если с ней что-нибудь случится. «Ничего со мной не случится!» — мысленно твердила она сама себе, но верилось в это с трудом. Все последующие дни они провели за детальным обсуждением плана, поэтому в ее квартире постоянно сновали орденцы. Криспи и Кикимер уставали готовить каждый день ужины на такую толпу, но смиренно выполняли свой долг. Побыть одной удавалось крайне редко, поэтому Амелия использовала с пользой каждую минуту, тренируя в лесу все новые и новые заклинания, совершенствуя навыки и наслаждаясь тишиной. С Северусом они виделись по большей части на собраниях, но на многих его не было, так как его нередко вызывал к себе Темный Лорд. В такие моменты она не находила себе места, думая о том, все ли с ним в порядке. После таких встреч он всегда уходил к себе и находил миллион причин, чтобы Амелия не приходила к нему. От этого она себя чувствовала ещё хуже, гадая, в каком же он сейчас состоянии. Но бывали и хорошие дни, когда он оставался у неё на ночь и они допоздна разговаривали на разные темы, стараясь отвлечь друг друга от предстоящей операции. Хоть участие Снейпа и заключалось всего лишь в том, что он должен был ждать всех здесь, в Редроузе, с огромным запасом лечебных зелий и мазей. И это было даже хуже, чем само участие в операции, ведь ему придётся в одиночестве сидеть всю ночь и ждать раненных. Днём седьмого января Амелия пришла к маме, которая была ужасно бледной и нервной. Оно и понятно, ведь Лора знала о том, что должно было свершиться, но при этом ничего не могла сделать, связанная по рукам Непреложным Обетом. — Я знаю, что тебя беспокоит, мама, — сказала Амелия перед уходом. — Не переживай, я обо всем позаботилась. — Но как… — она уставилась на дочь с выражением ужасного отчаяния и страха на бледном лице. — Не переживай ни о чем. Все будет хорошо. И, прежде чем она успела ей что-то ответить, Амелия трансгрессировала. Ночь выдалась ясной и морозной. В небе ярко светила полная луна, отдавая красным свечением, словно намекая на то, что сегодня прольётся невинная кровь. Они выдвинулись с Грюмом раньше всех на обусловленное место в лесах Уилтшира. Каждое жертвоприношение имело своё место силы, поэтому членов Ордена разбросало по всем уголкам графств Великобритании. — Давай ещё раз повторим план, — сказал Грюм, когда они шли к месту, которое заранее присмотрели. — Наблюдаем за ними под дезиллюминационными чарами до того момента, пока Руфус, — отцом его назвать у неё язык не поворачивался, — не начнёт произносить заклинания. Моя задача нейтрализовать его, а твоя — дать мне максимальную защиту и отвлекать Волдеморта в случае чего. — Не запори ничего, — приморозил он, сверкнув в темноте леса своим искусственным глазом. — План прост и стопудов, — фыркнула она, стараясь держаться бодрячком. — Быстренько управимся с ними и смоемся в Редроуз. — Надеюсь, у тебя не всколыхнутся родственные чувства к папаше; ещё не хватало, чтобы ты замерла и упустила момент. — Можешь не переживать. Они добрались до нужного места, из которого открывался прекрасный вид на поляну, освещенную лунным светом. Снег на поляне лежал ровным, никем не тронутым, слоем, и Амелии было не сложно представить, как скоро на нем появятся следы двух магов. — Кстати, а где Дамблдор пропадал все это время? — спросила Амелия, вспоминая, что последний раз она его видела на завтраке в Хогвартсе перед каникулами. — Он странствует, — мудрено ответил Грюм, на что Амелия звучно фыркнула. — Отлично, мы тут жизнями рискуем, а он жопу греет в какой-нибудь Турции! — У него есть своя роль, не думай, что он прохлаждается, — сказал Шизоглаз. — Пей оборотное, они вот-вот появятся. Амелия послушно откупорила фляжку и выпила ее содержимое до дна, даже не поморщившись от ужасного вкуса. Сегодня она была в теле одного из авроров подразделения Альфа. Он был хорошо сложен и имел сильные руки, что пригодилось бы в бою, если до этого дойдёт дело. Когда до полуночи оставалось не более десяти минут, на поле с громкими хлопками трансгрессировали двое: Темный Лорд и Руфус Стэнфорд. — Накладывай Дезиллюминационку, — шепнул ей Грюм, но не увидел ее, так как Амелия наложила чары в тот же миг, когда раздался первый хлопок аппарации. — Надеюсь, Руфус, все готово к ритуалу, — шипящим голосом сказал Волдеморт, и у Амелии от него побежали мурашки по коже. — Да, мой Лорд, — поклонился ему Руфус, — Все пройдёт идеально, вы не пожалеете, что поручили мне это задание. Амелия еле сдержала себя, чтобы не фыркнуть, осознавая, что сейчас в засаде сидят ещё семь групп орденцев и авроров. Они по большей части молчали, пока Руфус выводил специальные руны на снегу, которые Амелия должна была потом стереть маленьким смерчем. Грюм не знал о ее способностях в Стихийной магии, но она уверила его, что возьмёт эту часть на себя. Он не задавал лишних вопросов, чем, впрочем, и нравился ей. Ровно в полночь, когда луна достигла своего пика и была так близко к земле, что казалась огромной, Темный Лорд стал в центр поляны, а Руфус начал произносить заклинания, которые Амелия тоже выучила наизусть. — Пора, — шепнул ей Грюм, и Амелия двинулась вперёд, чтобы приступить к исполнению плана. Заклинание уже почти сорвалось с ее губ, когда на поле вышел ещё один человек в чёрной мантии с глубоким капюшоном, скрывающим лицо. — Руфус! — Амелия застыла на месте, узнав в этом звонком голосе свою мать. — Не совершай ошибку! Казалось, что он был не в меньшем смятении, чем сама Амелия, потому что запнулся в заклинании и уставился на неё неверящим взглядом. — Блядство! — шепнула себе под нос Амелия, накладывая на мать дезиллюминационные чары. Она рванула к ней со всех ног, по краю поляны, но она была слишком далеко. В ушах гулко свистел ветер, когда она мчала к ней, сшибая ее особо сильным потоком воздуха. Она видела, как провалился снег под ней ровно в тот момент, когда мимо пронеслась зелёная вспышка заклинания. «Дерьмо! Дерьмо!» — мысленно ругалась Амелия, подбегая к матери и наощупь оттаскивая ее в лес. — Мама, какого дьявола ты тут делаешь? — мужским голосом сказала Амелия, помогая ей встать на ноги. — Амелия? — догадалась она. — Уходи, сейчас же, я отвлеку! — Мам, у нас все на мази, уходи сама, прошу! Я не одна, и на всех ритуалах сейчас идёт резня авроров и Пожирателей! — шикнула на неё девушка, отводя ее дальше в лес. — Лора, я знаю, что ты здесь, — послышался совсем рядом голос Руфуса, но он был невидим, как и они сами. — Ты знаешь, что я должен убить тебя! Как ты нарушила все семь ритуалов, кто тебе помог? Его голос был преисполнен яростью, от которой у Амелии волосы на спине встали дыбом. Она попыталась трансгрессировать вместе с мамой, но ничего не вышло. — Я наложил антиаппарационный барьер, ты не сможешь далеко уйти! — словно читая ее мысли сказал Руфус. — Выйди и встреть свою смерть достойно! — Амелия, беги так быстро, как только сможешь, — она почувствовала, как мама на прощание сжала ее руку. — Я люблю тебя, детка. А в следующий миг Амелия почувствовала, как она выдернула свою руку из ее и сняла дезиллюминационные чары. — Умничка, — почти ласковым тоном сказал Руфус, появляясь прямо перед мамой, а на его губах играла омерзительная усмешка. Амелия крепко сжала в руке волшебную палочку, готовая в любой момент пустить заклинание в отца. Но мозг словно не слушался ее, парализованный ужасом происходящего, ведь в этот момент за спиной отца материализовался Темный Лорд. — Убей ее, — шепнул он на ухо Руфусу, а в следующий миг лес озарило яркой зеленой вспышкой. Амелия сорвалась с места, чувствуя, как с неё спадают дезиллюминационные чары, чтобы оттолкнуть маму, но достигла ее вместе с зелёным лучом, повалив на снег ее безжизненное тело. — Не-ет! — закричала она не своим голосом, и этот вопль ужаса раздался на весь лес. Не осознавая, что делает, она трансформировала себя в волка и запрыгнула на человека, который был ее отцом. Массивные лапы придавили его к земле, и она начала рвать его на части, клацая зубами по его коже, чувствуя во рту металлический привкус его крови. Краем глаза Амелия заметила, как от неё отскочило заклинание, и она сделала вывод, что по близости был Грюм. А Темный Лорд тем временем взмыл в небо тёмной тенью, оставляя нерадивого приспешника расплачиваться за свои долги. — Остановись, хватит, — послышался голос Грюма, но Амелия продолжала рвать плоть на части, окрашивая снег в ярко-красный цвет. — Он мертв! Остановись! Рыкнув на него, Амелия громко взвыла, оглянувшись на безжизненное тело матери, и побежала прочь, чувствуя глубокое опустошение внутри. Она мчалась так быстро, что в заложенных ушах яро свистел ветер, а перед глазами мелькали ветви деревьев. Но это не помогало избавиться от картины, в которой ее мать лежала на снегу с широко распахнутыми глазами с пустым взглядом. Ее неживое лицо будто отпечаталось на внутренней стороне век. Амелия бежала так долго, будто пытаясь убежать от ужасающей правды. Ее отец убил ее мать. Она убила своего отца. Амелия осталась наедине со своей болью, которая щемила внутри, разрывая сердце и душу на части. И в этот момент она поняла, что совсем не хочет покидать волчье тело и возвращаться домой.