Непокорная

На следующий день Амелия проснулась ближе к вечеру, чувствуя себя настолько ужасно, насколько это вообще могло быть. Жар окутал ее тело, бросая в пот, а горло будто сцепили медной крючковатой проволокой. Все же сидение на пороге Снейпа под гнетом ледяного ветра не привело ни к чему хорошему. К плохому самочувствию добавлялись угрюмые мысли, которые не желали покидать ее голову. Она постоянно то просыпалась, то засыпала, даже не думая вставать с постели чтобы поесть или выпить бодроперцовое зелье. Ей даже не хотелось шевелиться, чтобы сменить позу на другую. Она лежала на спине, глядя в белый потолок, периодически падая в беспокойный сон, который не приносил облегчения. Амелия не обращала внимание на стук в дверь или появление взволнованного Криспи, которого беспокоило состояние своей хозяйки. Она пропускала мимо ушей все слова, что он говорил ей, также и не замечала, как лучи солнца скрылись за горизонтом, погружая комнату в сумерки. Амелия совсем потеряла счёт времени, с особым мазохизмом наслаждаясь своим состоянием здоровья. Она словно оправдывалась им перед собой, чтобы не вставать с постели. Ей хотелось закрыть глаза и переместиться во времени на несколько недель назад, чтобы все исправить. Тогда бы Грюм был бы жив, а Снейп не предал бы Орден. Но, увы, даже с таким раскладом Амелия была бы не до конца довольна, ведь она бы помнила о содеянном Северусом. У неё не укладывалось в голове то, как он мог водить ее за нос такой большой промежуток времени, не вызывая подозрений. Не укладывалось и то, как он сознательно предал Орден, рассказав Пожирателям о том, когда именно будет операция по вызволению Поттера. Она совершенно не понимала его мотивов. Будто это сделал кто-то другой, а не тот Северус, которого она знала и любила. Возможно, она зря не дала ему вчера объясниться, но, рассуждая сейчас, Амелия не могла представить то, какие слова оправдали бы его действия. Ведь он поступил непростительно. Утром следующего дня Амелия все же встала с кровати, чувствуя, что сейчас взорвется от физиологических потребностей, которые требовали выход, да и желудок без конца сводило голодными спазмами. Ей повезло, что все ещё спали, и девушке не пришлось обмениваться с кем-либо дежурными фразами. Голова кружилась от голода и болезни, которая так и не проходила. Конечно, как она должна была так быстро отступить, если Амелия так и не приняла ни одного зелья? Позавтракав половиной порции омлета, Амелия вернулась в постель, чувствуя, как ее снова потянуло в сон. Вновь часы полетели как сумасшедшие, путая без того шаткое сознание девушки, но она и не пыталась влиться в реальность. Ей почти нравилось находиться в полусознательном состоянии, когда все проблемы покрывались невидимой пеленой, из-за которой было не понятно: что сон, а что происходило на самом деле. В конце концов ее напоили зельями, скорее всего по инициативе той же Тонкс, лицо которой периодически мелькало в тёмной пустой комнате и во снах. В некоторых из них вместе с ней был ребёнок, который почему-то имел лицо Сириуса и Римуса одновременно. Амелия пришла в себя только тридцать первого июля, когда в Редроуз пожаловал Поттер, Грейнджер и Уизли. Они вместе с Сириусом сидели в гостиной и о чем-то тихо переговаривались, когда со второго этажа спустилась Амелия. — Как ты себя чувствуешь? — тут же откликнулся Сириус, перевешиваясь через спинку дивана, чтобы лучше ее видеть. — Нормально, — чуть хриплым, после сна, голосом ответила девушка, стараясь даже не думать, в каком виде появилась перед ними. Амелия уже с двадцать седьмого июля не расчёсывала волосы, которые за прошедшие дни превратились в жалкое подобие вороньего гнезда. Поттер хмуро оглядел ее, видимо вспоминая то, в каком состоянии она покидала Нору. Грейнджер смотрела на девушку с жалостью, а Уизли с сочувствием. От этих взглядов ей стало не по себе, и она поспешила убраться в столовую, чтобы быстренько закинуть в себя еду и отправится обратно в свою комнату. Последний день июля она провела опять в своей комнате, сидя на подоконнике, где из распахнутого настежь окна дул тёплый ветер. Амелия смотрела вниз, наблюдая за людьми, которые куда-то спешили, разговаривали, смеялись. Все они проживали этот момент по-разному, и Амелия даже немного завидовала им. Ей тоже хотелось быть такой беззаботной или иметь те проблемы, с которыми она в состоянии была справиться. Со своими же проблемами она не знала, как бороться, потому что они выглядели беспросветными. Скорбь сковала ее душу, как и боль от предательства Снейпа, и девушка не знала, как выбраться из этой пучины, которая с каждым днём все больше затягивала ее, опутывая по рукам и ногам жилистыми когтистыми стеблями, на подобии тех, что были у дьявольских силков. На первое августа была назначена свадьба двух братьев Уизли, и Амелия не могла пропустить свадьбу ещё одной сестры, поэтому, поборов апатию, она позволила Тонкс привести ее в надлежащий внешний вид. — Знаешь, а мы можем жить вместе, — предложила Тонкс, расчесывая ее мокрые после душа волосы. — Спешу тебя обрадовать тем, что мы уже это делаем, — фыркнула Амелия, разглядывая своё осунувшееся лицо в отражении зеркала. — Да нет же! — Тонкс немного сильнее дёрнула ее волосы, из-за чего она со свистом втянула воздух сквозь плотно сжатые зубы и недобро глянула на Дору. — Я говорю о том, что мы можем потом жить втроём. Я, ты и мой ребенок. Вместе нам будет легче справиться со всеми проблемами. — А что, отличная идея, — усмехнулась девушка, хоть на душе ее и было очень паршиво. — Выгоним Сириуса, а из его комнаты сделаем детскую! — Амелия, я серьезно! — Послушай, Тонкс, — мягко начала она, тяжело вздохнув. — Все твои проблемы можно решить одним разговором. Я уверена, что Римус все ещё любит тебя, простит и примет назад в свою волчью нору. Он даже закроет глаза на то, что это, возможно, не его ребёнок! — А что, если я сама не хочу к нему возвращаться? С того момента прошло полтора месяца, и я успела подумать о том, что не хочу быть с ним. — Тогда тебе надо помириться с Сириусом, — раздраженно проворчала Амелия, понимая, что проблема Доры не такая уж глобальная. — Ты сама говорила, что тебе с ним легко, что он понимает и любит тебя. Что, если это его ребёнок? — Вот у тебя все так просто на словах! — язвительно отозвалась Дора, в очередной раз пройдясь расческой по волосам немного сильнее, заставляя девушку скорчить лицо от боли. — Вдруг, Сириус будет вовсе не тем, кто мне нужен? — Тогда будет веский повод выселить его и сделать из его комнаты детскую, — нетерпеливо отозвалась Амелия, бросив на Дору хмурый взгляд. — Ты не узнаешь этого, пока не попробуешь, Тонкс. И ты с этого ничего не потеряешь. Дерзай, я благословляю! — Вот уж спасибо! Теперь моя душенька будет спокойна! Амелия хмыкнула, и Дора продолжила укладывать ее волосы уже с помощью волшебной палочки. В целом, болтовня с Тонкс немного подняла девушке настроение, и, ближе к часу дня, они обе были готовы к свадебной церемонии. Сама церемония проходила около дома семейства Уизли. Молли здорово постаралась, превратив неухоженный участок в благоухающий цветами сад. За спиной Амелии находился вход в шатер, а за ним открывались ряды хрупких золоченых стульев, стоявших по обеим сторонам пурпурной ковровой дорожки. Столбы, на которых держался шатер, были увиты белыми и золотистыми цветами. Снаружи неторопливо порхали над травой бабочки и пролетали жуки, немного раздражая своим присутствием. Амелия стояла в компании Джорджа и Рона, которые о чем-то негромко переговаривались. Девушка в разговоре практически не участвовала, ограничившись лишь лёгкими кивками и полуулыбками, когда парни обращались к ней. На дальнем краю двора одна за другой стали появляться ярко расцвеченные фигуры. Прошло всего несколько минут, и из них образовалась целая процессия, которая, извиваясь, двинулась по огороду в направлении шатра. На шляпках волшебниц колыхались экзотические цветы и подрагивали крыльями зачарованные птицы, на шейных платках волшебников посверкивали самоцветы; толпа их приближалась к шатру, и гул возбужденных разговоров все усиливался, заглушая жужжание жуков. — Отлично, по-моему, я вижу нескольких кузин-вейл, — сказал Джордж, вытягивая шею, чтобы приглядеться получше. — Надо бы помочь им разобраться в наших английских обычаях, вот я прямо сейчас этим и займусь… Он шмыгнул в их сторону, и Амелия не могла не усмехнуться. Рон, проводив вейл зачарованным взглядом, резко изменился в лице, когда к ним подошла Гермиона. Но, стоило заметить, что парень на неё смотрел с не меньшим восхищением, чем на кузин Флёр. Любопытно. Официальная церемония прошла в очень милой обстановке. Венчал обе пары тот же человек, что проводил похороны Дамблдора, но, в отличии от тогдашней атмосферы, сегодня все было повеселей. Амелия увидела в толпе приглашённых гостей свою старшую сестру с мужем, и девушка надеялась лишь на то, что Изабель не станет вспоминать, что она не присутствовала год назад на ее свадьбе. — Амелия! — Изи заключила ее в крепкие объятия, улыбаясь во весь рот. — Ты так повзрослела за полгода! Как твои дела? — Прекрасно, — девушка натянуто улыбнулась ей, и в этот момент к ним как раз подошла Пенни. Пенелопа была сегодня не менее прекрасна, чем Флер, у которой в роду были вейлы. Ее белое подвенечное платье сверкало тысячей маленьких камушков, отражая от себя свет и притягивая внимание. Тёмные волосы были убраны наверх, оставляя лишь несколько вьющихся прядей обрамлять сияющее счастьем лицо. — Девочки! — Пенни обняла их обеих, и Амелия невольно почувствовала прилив щемящей нежности к своим сёстрам. — Я так счастлива, что вы обе здесь! Последнее предложение было направлено по большей части к Амелии, ведь Пенелопа изрядно намучилась переживаниями о сестре, которая приболела и не выходила на связь. — Мы не могли пропустить это торжество! — улыбаясь ответила Изабель. — Две из нас троих уже замужние девушки! Разве это не прекрасно? — Я до сих пор не могу в это поверить! — Пенелопа расплылась в счастливой улыбке, а Амелия стащила с подноса проходящего мимо официанта бокал шампанского. — Следующим летом будем праздновать твою свадьбу, Амелия? — Изи подмигнула ей, и девушка подавилась шампанским, которое как раз в этот момент решила пригубить. — Э… нет. Не думаю, что я выйду замуж в скором времени, — осторожно ответила она, думая о том, под каким предлогом смыться от сестёр. Нет, она их, конечно, очень любила, но сейчас было неподходящее настроение для того, чтобы обсуждать свадьбу, которой не будет. Да и вообще ей не очень-то хотелось разговаривать. Ей на помощь пришёл Джордж, который все же ненадолго отлип от кузин Флер. Он галантно подал ей руку, приглашая на танец, и Амелия, бросив извиняющийся взгляд на своих сестёр, последовала за ним на танцпол. — Ты мой герой! — улыбнулась она ему, когда девушки оказались позади. — Просто у тебя был такой вид, будто ты сейчас вляпаешься в неприятности. Или создашь их сама, — хмыкнул Джордж, начиная вести ее в танце. — Каково терять близнеца, а красавчик? — спросила она, чувствуя прилив меланхолии. — Я о том, что вы же не будете теперь жить втроём после их свадьбы? — Это паршиво, — с грустной улыбкой откликнулся он. — Мы всю жизнь были вместе, с самого рождения. А теперь малыш Фред стал совсем большим и бросает меня ради твоей сестры. — Да, мне в этом плане гораздо легче отпускать Пенни, — кивнула она Джорджу, едва не отдавив ему ноги, так как немного сбилась с ритма. Джордж понимающе улыбнулся ей и постарался направить грустную тему разговора в более веселое русло. Вечер плавно переходил в ночь, и под навес начали залетать мотыльки, кружившие вокруг плававших в воздухе золотистых фонариков, а веселье становилось все более буйным. Так уж вышло, что большую часть вечера Амелия провела именно с Джорджем, понимая, что успела здорово соскучиться по тем временам, когда они все учились в Хогвартсе. Насколько все легко было в те времена, насколько беззаботно. Сейчас же Амелия чувствовала себя загнанной в ловушку. Ее пугало это ноющее чувство внутри, от которого становилось очень паршиво. Амелия решила, что на сегодня ей достаточно веселья, и собралась уходить, но именно в этот миг нечто большое и серебристое пробило навес над танцевальным настилом. Грациозная, поблескивающая рысь мягко приземлилась прямо посреди толпы танцующих. Все лица обратились к ней, а люди, оказавшиеся к рыси ближе прочих, нелепо застыли, не завершив танцевальных па. А затем Патронус разинул пасть и громким, низким, тягучим голосом Кингсли Бруствера сообщил: — Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко. Амелия застыла на месте, чувствуя, как внутри что-то с щелчком обрывается. Она тут же достала свою волшебную палочку, ощущая прилив адреналина, который разливался огнём по венам. Вот он — момент который всегда ее завораживал. Момент перед прыжком в бездну, ведь впереди была сплошная неизвестность. Гости разбегались во все стороны, многие трансгрессировали — чары, защищавшие Нору, разрушились. Пока они проталкивались через танцевальный настил, Амелия заметила, как в толпе появляются фигуры в плащах и масках, потом увидела Люпина и Тонкс, поднявших над головой палочки, услышала, как оба крикнули: «Протего!» — и крик этот словно эхом отозвался отовсюду. — Протего! — воскликнула она, устанавливая перед собой щит, и в этот момент красная вспышка заклинания разбилась о него. — Джордж, прикрой мне спину! Нужно обезопасить всех! Протего! Ступефай! — По такой Стэнфорд я очень скучал! — воскликнул Джордж, заливаясь смехом. — Протего! Бомбардо! — вдали что-то громыхнуло, и на них полетела одна из колонн. — Упс! Амелия разразилась звонким смехом в стиле Беллатрисы Лестрейндж, когда эта колонна сбила аж двоих Пожирателей. Они с Джорджем очень хорошо работали в команде, прикрывая друг другу спины. Из их палочек вылетали боевые заклинания, чередуясь с заклинаниями щита. Амелия уже давно не чувствовала такой радости от того, что с кем-то по-настоящему сражается. Не с Грюмом на тренировках, не на уроках, а именно в бою против настоящих противников. — Его здесь нет, уходим! — послышался знакомый женский голос, и Амелия почувствовала, как от адреналина ее сердце едва не совершило «прыжок веры». Белла. Девушка только успела подумать, что теперь придется отбиваться невербально, чтобы, упаси Мерлин, она не узнала ее по голосу, но ей и не пришлось, ведь после команды Беллатрисы, Пожиратели начали трансгрессировать один за другим. Вскоре в саду, который потерпел сильные разрушения после схватки с ПСами, остались лишь одни орденцы. — Уходим отсюда, — громогласно объявил Кингсли, который не понятно когда появился в Норе. — Все в штаб! Амелии не нужно было повторять дважды, поэтому она трансгрессировала одной из первых, оставляя входную дверь открытой. Оказавшись в своей гостиной, она скинула неудобные туфли на высоком каблуке и плюхнулась на диван, закидывая ноги на журнальный столик. Постепенно начали подтягиваться остальные, и многие из них были в парадных костюмах и платьях, как сама Амелия. Были и такие, кто явился в домашнем халате и с сеточкой на волосах. — Неплохой прикид, профессор Макгонагалл, — хмыкнула Амелия, растягивая губы в хитрой улыбке. — Меня выдернули из кровати посреди ночи, каким, по-вашему, должен быть мой «прикид»? — хмуро отозвалась Макгонагалл, усаживаясь в соседнее кресло. — И почему вы улыбаетесь? — Я только что надрала несколько задниц! Разве это недостаточно хороший повод, чтобы улыбнуться? — Амелия пожала плечами, словно не понимая, что в этом такого криминального. — Повод то хороший, — послышался сзади грозный голос Кингсли, — но вот обстоятельства подводят. — Это правда, Кингсли? — тихо спросила его Макгонагалл. — Они захватили Министерство? — Да, Минерва, — он тяжело вздохнул и поджал губы. — К сожалению, это правда. — Но ведь это ужасно! В его власти теперь и Азкабан, и Министерство. Ещё немного, и Хогвартсу придёт конец! — она положила одну руку на сердце, а другой прикрыла рот. — Хогвартс — его следущая цель, — кивнул Кингсли. Амелия тяжело вздохнула, погружаясь в свои мысли. Ей было невыносимо от мысли, что она ничем не сможет помочь Хогвартсу, чтобы защитить студентов от власти Тёмного Лорда. Да ещё и директором с этого года будет Снейп, на которого Волдеморт имеет очень сильное влияние. Что, если он прикажет ему уничтожить всех грязнокровок, что учатся в Хогвартсе? Или ввести телесные наказания? И, вдруг, в ее голову пришла настолько противоречивая мысль, что от этого девушке стало настолько же легко и радостно, насколько страшно и волнительно. Эта мысль прибавляла ей оптимизма, но в тот же момент заставляла погружаться в безнадежный водоворот тревоги и лжи. Это было практически невыполнимо и перечило ее желаниям. Это ставило ее в неоднозначную ситуацию. Это было полным сумасшествием. Она должна была вернуться в Хогвартс.