Непокорная

Амелия шла за Снейпом по оживлённому коридору, вновь чувствуя себя нашкодившей студенткой. Многие с интересом косились на них, но никто не решался поздороваться, замечая серьезные лица обоих. Девушка чувствовала, как гулко бьется в ее груди сердце, а тело бросало то в жар, то в холод, но она ни одним жестом старалась не показывать своего смятения и страха. Да, ей было страшно. Страшно, что Снейп и в самом деле уволит ее от греха подальше, а это совсем не вязалось с ее планом «Остаться в Хогвартсе любой ценой». Ей нравилось, что она хоть как-то контролировала то, что здесь происходит, и помогала студентам в это непростое время. Она чувствовала себя нужной и не собиралась покидать школу раньше времени. Не тогда, когда она приносила пользы больше, чем вреда. — Присаживайся, — сказал Снейп, как только они оказались в его кабинете, и Амелия почувствовала себя участницей реалити-шоу, когда десяток взглядов бывших директоров Хогвартса с интересом уставились на неё со своих портретов. — А можно как-нибудь без свидетелей поговорить? — напряжённо ответила Амелия, осматривая каждого из бывших директоров хмурым взглядом. — Эти ребята меня напрягают. Снейп бросил на стену с портретами многозначительный взгляд, и бывшие директора с недовольством начали уходить из кабинета. Некоторые из них что-то бурчали себе под нос, но все же выполнили просьбу. Кроме одного старого волшебника, который даже не думал уходить, продолжая взирать на открывающуюся картину с неподдельным интересом. — Ну, конечно! — фыркнула Амелия, присаживаясь на стул для посетителей. — Какой разговор без вас, Дамблдор? Дамблдор приветливо кивнул и легко улыбнулся девушке, будто не замечая саркастичные нотки в ее голосе. Не замечал он также и напряжения, которое повисло в кабинете, но Амелия его чувствовала весьма ощутимо. Также ощутимо, как и прожигающий взгляд Снейпа, который не предвещал ничего хорошего. — Клянусь, — первая начала Амелия, когда молчание неприлично затянулось, — в этот раз я не виновата. Это придурок сам приперся ко мне в кабинет и начал нести всякий бред! — Я хотел поговорить не только о том, что произошло сегодня, Амелия, — хмуро отозвался он, занимая свое место за дубовым столом. — Если речь пойдёт о вчерашнем инциденте с Алекто Кэрроу, то хочу сразу сказать, что это не я натравила на неё Пивза, — хмыкнула она, вспоминая, как полтергейст гонял Пожирательницу по всему замку. — Что? — изумился Снейп, который, судя по всему, был не в курсе вчерашних развлечений Пивза. — Что? — вторила Амелия, понимая, что сболтнула лишнего. Дамблдор, за спиной Снейпа, коротко хихикнул в бороду, делая вид, что закашлялся, но лукавый взгляд выдавал его с головой. Вот уж кто точно был в курсе того, что вчера произошло! — Тогда о чем поболтаем? — Амелия с невинным, ангельским видом несколько раз хлопнула ресницами и натянула на лицо светскую улыбку, будто внутри неё сейчас не нарастало цунами. — Нужно, чтобы ты оставила Кэрроу в покое, — он тяжело вздохнул, и девушка невольно опустила взгляд на свои ладони, резко заинтересовавшись своим Стихийным кольцом. Она не любила его такой умоляющий взгляд, поэтому готова была смотреть куда угодно, но только не на него. — Амелия? — По большей части они меня сами провоцируют, — начала оправдываться она, поворачивая кольцо то в одну сторону, активируя его, то в другую. — Знаешь же сам, что они делают со студентами! Они пытают их, заставляют применять друг к дружке Круциатусы. — Я слышал, что некоторые студенты добились успеха в том, чтобы противостоять им, — услышав это, Амелия улыбнулась одним уголком губ, чувствуя гордость за ребят. — И все это не без твоей помощи. — Если тот мужик с портрета ещё хоть раз сдаст меня, то я его сожгу, — хмыкнула девушка, на эмоциях взмахнув рукой. От этого жеста по кабинету прошёлся сквозняк, разбрасывая по полу пергаменты, лежавшие на столе. — Черт! Амелия крутанула кольцо в обратную сторону и встала, чтобы собрать бумаги, едва не столкнувшись лбами со Снейпом, который тоже начал поднимать листы. На короткий миг они встретились напряженными взглядами, находясь на опасном расстоянии друг от друга, и девушка почувствовала, как внутренности сжались в ком. Легкие наполнились его запахом, который она невольно искала повсюду, и Амелия сделала глубокий вдох, пытаясь насладиться моментом. Сложив листы аккуратной стопочкой, она вернулась на своё место, чувствуя легкую дрожь в теле. Ей было ненавистно вспоминать сейчас их общее прошлое, ведь она сама все оборвала, но такие моменты заставляли ее сомневаться в своём решении. Она так скучала по нему, что каждый день казался пыткой. Каждая встреча была подобна ножевому ранению, но, те дни, когда они практически не виделись, были гораздо хуже. Ведь Амелия невольно искала его в толпе, тут же ругая себя за это, но и по-другому она уже не могла. Мысли о нем будто всегда были под коркой мозга, заставляя лихорадочно ловить каждую встречу, каждый взгляд и каждое слово. Это раздражало ее до такой степени, что хотелось выть от отчаяния. Она устала бороться за свои принципы, но и сдаться так просто уже не могла. Это стало делом чести. Игрой на выбывание, в которой она не хотела быть проигравшей. — Это была вынужденная мера, — сказал он, заставляя девушку отвлечься от своих мыслей, и Амелия даже не сразу поняла, что речь идёт о портрете в ее кабинете, о котором они говорили до того, как пергаменты разлетелись по полу. — Моя мера тоже будет вынужденной, если ты не перевесишь его, — пробурчала она, хмурясь из-за того, что мысли снова поплыли не в нужное русло. — Это все, что ты хотел мне сказать? Если да, то я, пожалуй, пойду. Девушка не стала дожидаться ответа, поэтому резко встала со стула, но была остановлена его громогласным «Сядь!». Она бросила на него раздражённый взгляд и села обратно, чувствуя, как по венам растекается холодок. — Я хотел поговорить о Поттере, — уже спокойней продолжил он, и Амелия от удивления вскинула брови, ведь меньше всего на свете она ожидала от него такой темы разговора. — А что с Поттером? — настороженно переспросила она, заламывая от напряжения пальцы под столом. — Я его последний раз видела на свадьбе своей сестры, а это было аж первого августа! — Мне нужно знать, где он сейчас находится, чтобы передать ему одну… вещь, — ответил Снейп, вгоняя девушку в ещё большее недоумение. — Мне неизвестно его местоположение, — Амелия напряжённо выпрямила спину, чувствуя, как накатывает злость, ведь в голову сразу полезли мысли о той ночи, когда убили Грюма. — Даже если бы я знала, где он находится, то не стала бы говорить тебе это! Ещё не хватало, чтобы ты вновь побежал к Темному Лорду и передал ему информацию! Она угрюмо откинулась на спинку стула и скрестила на груди руки, чувствуя негодование из-за того, какую тему он затронул. Снейп непрерывно смотрел на неё тяжелым взглядом, из-за чего девушка не могла понять, что же творится сейчас в его голове. Что он задумал? Зачем ему что-то давать Поттеру? Почему он действует через неё? Сотни вопросов сейчас копошились в ее голове, и, скорее всего, отражались в ее взгляде вместе с обидой и злостью. — Амелия, — позвал ее Дамблдор, про которого она совсем забыла, и девушка невольно вздрогнула, когда услышала его голос. Она перевела свой взгляд со Снейпа на Дамблдора и вопросительно подняла брови. — В прошлый раз Северус действовал по моему приказу. Это я попросил его рассказать о дате операции «Семь Поттеров» Темному Лорду. Это я попросил Северуса, чтобы он ни словом не обмолвился об этом тебе. Амелия замерла на месте, уставившись неверящим взглядом на портрет Дамблдора. Его слова будто не доходили до ее мозга, чтобы переварить информацию, а лишь бились о глухую бетонную стену. Она даже подумала, что все это ей померещилось, но решительный взгляд Дамблдора говорил громче любых слов. — Вы? — глухо переспросила она, не узнавая свой голос, который доносился будто сквозь плотный слой ваты. — Я, — кивнул Дамблдор. — Это было нужно лишь для того, чтобы Темный Лорд отбросил все сомнения на счёт Северуса и доверился ему. Он не знал, что я медленно умирал, что мне оставалось не более месяца, когда Северус убил меня. Амелия заметила краем глаза, что Снейп дернулся на его последних словах, но она так и не решилась посмотреть на него, чтобы удостовериться в этом. Она не могла сейчас смотреть на него. Не могла, потому что вся ненависть, которая ее сдерживала, была направлена на его предательство, а теперь выходило, что… Амелия почувствовала острый прилив ярости, который был направлен только на одного человека, который своими манипуляциями все испортил. По его вине убили Грюма. По его вине Амелия бросила Снейпа. По его вине она страдала. Все было лишь из-за него. — Вы — чертов манипулятор, Альбус Дамблдор! — воскликнула Амелия, вскочив со стула и направив палочку на портрет Дамблдора. — Вам все равно, какими потерями обойдётся бой, чтобы выиграть войну! Вам все равно на то, кто пострадает, лишь бы все было так, как хотите вы! — Мне не все равно, Амелия, — он снисходительно улыбнулся ей, что разозлило девушку ещё больше. — Но ты права в том, что иногда приходится чем-то жертвовать. Я знаю, что Аластор стал для тебя… — Не смейте про него говорить! — прокричала она, сокращая дистанцию между ней и стеной. — Вы ничего не знаете, чтобы делать свои выводы! Вы… — Амелия, — сзади неё послышался низкий грудной голос Снейпа, и девушка замерла, чувствуя его тёплую ладонь на своём предплечье. Она медленно повернула голову в его сторону, все ещё тяжело дыша, и встретилась с ним взглядом. Весь воздух будто вышибли из легких железной битой, размозжив при этом кости и оставив лиловые кровоподтеки. Тело потряхивало от обуреваемых эмоций, которые наполнили ее мысли с потоком новой информации. В ее голове до сих пор не укладывалось, что все, чем она жила в последние месяцы, оказалось ложью. — Да пошли вы все! — она выдернула свою руку из его ладони и пулей вылетела из кабинета, чувствуя злость, которую необходимо было куда-нибудь выплеснуть. Ноги сами несли ее прочь из замка, и Амелия не раз налетала на студентов, которые прямо сейчас спешили на ужин в Большой Зал. Ей же не хотелось есть. Ее тошнило от одной мысли о еде, впрочем, это было также обусловлено неустойчивым психическим состоянием, от которого желудок сводило спазмами. Словно она только что слезла с аттракциона, на котором кружила последние сутки. Амелия выбежала на лужайку перед замком, попадая под сильнейший ливень. Ветер безжалостно хлестал по ее лицу, заставляя ещё больше трястись, промокая под ледяными струями дождя. Вся ее одежда тут же насквозь промокла, но девушка, казалось, просто не обращала на это внимания. Она смотрела вперёд, вглядываясь в размытые силуэты деревьев Запретного Леса, чувствуя, как все внутри клокочет от ярости и обиды. Словно кто-то содрал корочку с заживающей раны, и она вновь начала кровоточить. Вновь начала болеть. Вынырнув из минутного помутнения, Амелия упрямо зашагала в сторону Запретного Леса. Каблуки ее туфель застревали в хлюпающей влагой земле, а насквозь сырая одежда плотно облепляла дрожащее тело. Капли дождя, подгоняемые ледяным ветром, больно хлестали по лицу, стекая с кончика замерзшего носа, попадая в полуоткрытый рот, забиваясь под рубашку. Ее пальцы до онемения сжимали волшебную палочку, которую она так и не убрала, когда выбежала из кабинета. Будто за ней кто-то до сих пор гнался, и она была готова в любой миг отразить удар в спину. Оказавшись в лесу, она продолжила идти вперёд, спотыкаясь за старые могучие корни деревьев, царапая лицо ветками, в которых путались волосы. Она шла до тех пор, пока не запнулась за корень, который не заметила, и не упала ничком на хлюпающую сыростью землю. На мгновение из неё вышибло дух, оставляя лишь острую боль в районе груди. Первый глоток воздуха обжег легкие, и Амелия проскулила от этого противного чувства, замечая, как по лицу потекли горячие слёзы, смешиваясь с ледяными струями дождя. И вместе с этим пришло опустошение. Словно в груди была зияющая дыра, которая ещё недавно была заполнена ненавистью и обидой. Дыра, которая поглощала ее с каждой секундой все больше, грозя растворить ее в себе. Агония. Амелия не верила, что в ее жизни осталось хоть что-то светлое, за что стоило бороться. Вся ее жизнь превратилась в беспросветный мрак, который лишь усугублялся душевными переживаниями. Усугублялся войной и потерями, которые она щедро даровала, забирая все самое прекрасное, начиная от любимых людей, заканчивая эмоциями. Она сидела на толстом корне могучего дерева, зарывшись лицом в свои дрожащие колени. Слезы безостановочно текли по ее лицу, согревая его и в то же время, разливая холод внутри тела. Вокруг неё была лишь тьма леса и звук дождевых капель, стремительно разбивающихся о землю. Мрак, который исходил из неё самой, окрашивая природу вокруг неё темно-серыми оттенками безысходности. Все вокруг было погружено в эту тьму, которая безостановочно поглощала девушку в свои глубинные просторы. Но вдруг, где-то вдалеке, замаячил свет, и Амелия на миг подумала, что умирает. Будто туннель ее жизни плавно подходил к концу, обрываясь на бледном свечении. С каждым мгновением этот свет становился все ярче, и он чётко виднелся даже сквозь беспросветную пелену дождя. Он чуть подрагивал и ослеплял ее, заставляя жмуриться, но Амелия упрямо смотрела вперёд, боясь моргнуть хотя бы разочек. Она думала, что он пропадёт, стоит ей хоть на мгновение отвлечься, поэтому безотрывно наблюдала за ним. — Амелия? Девушка вздрогнула от звука своего имени, и в этот момент за свечением появился женский силуэт. Макгонагалл. Это был всего лишь Люмос на конце палочки Минервы Макгонагалл, а не свет в конце туннеля, который она себе представляла. — Мерлин, что произошло? — ахнула женщина, подходя к ней ближе и протягивая вперёд морщинистую, но уверенную руку. — Я… — Амелия всхлипнула и встала на ноги, опираясь на руку Макгонагалл, — я просто устала от всего! И ведь она не соврала. Просто не стала вдаваться в подробности, сказав уклончивую полуправду. Макгонагалл причитала всю дорогу до замка, что они прошли рука об руку, довела до комнаты девушки и, даже, чуть позже принесла ей бодроперцовое зелье и успокаивающую настойку, от которой Амелию через полчаса начало клонить в сон. Из последних сил она смыла под душем все невзгоды, которые будто разом обрушились на неё сегодня, но даже горячая вода не давала полностью согреться. Ей казалось, что она промёрзла до самых костей, поэтому плотнее куталась в пуховое одеяло, медленно закрывая глаза и погружаясь в беспокойный сон. А снился ей Снейп. Его чёрные глаза, прожигающие насквозь. Его руки, которые беспрестанно гладили ее кожу, вызывая ворох мурашек. Его губы, которые она не целовала более двух месяцев. Ей снилось все, чего она так желала, но от чего непрерывно бежала. Каждое касание было настолько реалистичным, что ей и в самом деле казалось, что все это происходит на самом деле, а не в мире снов, который, на данный момент, не знал горя. Она забывалась в жарких объятиях, таяла под обжигающими поцелуями и наслаждалась каждым мгновением, но где-то глубоко внутри, запертое в маленькую коробочку, верещало чувство тревоги, которое добавляло ложку дёгтя в эту сладкую, наполненную до самых краев, бочку мёда. И это самое чувство, которое зудело на задворках мозга, выдернуло ее из сладострастного дурмана, именуемого сном. Амелия присела на локтях, все ещё чувствуя на себе тепло чужих прикосновений, будто Снейп только что отошёл куда-то и вот-вот вернётся. Но в комнате была только она. В камине догорали последние поленья, чуть потрескивая, и от огня исходили тепло и приглушённый оранжевый свет, который не давал комнате погрузиться в беспросветный мрак. Это был лишь сон. Такой яркий, чувственный, и до боли реалистичный сон, от которого низ живота сводило спазмами от неудовлетворенного желания. От которого мысли сбивались в кучу, а перед глазами до сих пор плясали обрывки сновидений. Его длинные пальцы, очерчивающие невидимые узоры на ее коже. Его губы, с жаром впивающиеся в ее полуоткрытый рот. Даже запах его как будто до сих пор был рядом с ней. Словно он осел на самом дне легких, отравляя поступающий внутрь кислород. Девушка с остервенением откинула пуховое одеяло, даже не замечая, как оно скатилось на пол, всунула ноги в тапочки, накинула первую попавшуюся мантию прямо на ночную сорочку и пошла. Вышла из своей комнаты, вслушиваясь в тишину ночных коридоров, от стен которых отражался лишь шорох ее тапок. Она упрямо пересекала коридор за коридором, не разбирая дороги, пока не оказалась на смотровой площадке Астрономической Башни. Ледяной ветер тут же хлестко ударил по ней, не давая сделать глубокий вдох, но это было тем, в чем она нуждалась. То, что возвращало в жестокую реальность, опаляя кожу колючим ветром и стирая им все воспоминания о сне. Амелия уперлась лбом в перила, восстанавливая сбившееся дыхание. Тело бросало в дрожь, только теперь это было не из-за картин сновидений, а из-за холода. Было странно стоять здесь, ведь она всячески избегала это знаменательное место. Там, где она сейчас стояла, когда-то стоял Альбус Дамблдор, тело которого перевалилось за перила после Авады в исполнении Снейпа. Вдруг, со стороны винтовой лестницы, послышался легкий шорох чьих-то шагов, и Амелия вмиг напрягалась, не ожидая кого-то встретить на Астрономической Башне посреди ночи. А ведь у неё даже с собой палочки не было, чтобы защитить себя! Но все оказалось ещё хуже, ведь убегая от навязчивого образа из сна, она невольно навлекла его на себя в реальной жизни. Его чёрная мантия развивалась на ветру, а взгляд с жадностью разглядывал каждую черточку ее сонного лица. — Что ты здесь делаешь? — чуть хриплым после сна голосом спросила Амелия, обнимая себя за плечи, чтобы хоть немного согреться. — На твоей двери сработали чары, которые включаются лишь ночью и исключительно ради твоей безопасности, — пояснил он, делая аккуратный шаг навстречу. — А ты что здесь делаешь? Ты вся дрожишь от холода! Снейп наслал на ее мантию согревающие чары, но теперь ее дрожь была вызвана не только ледяными порывами ветра. Перед глазами вновь проносились картинки из сна, смешиваясь с реальностью, и Амелия почувствовала, как капитулирует под гнетом их тяжести. — Спасаюсь от кошмаров, — глухо ответила она, проглатывая вязкий ком в горле. Было невыносимо смотреть на него, все ещё ощущая призрачное присутствие сна, поэтому Амелия отвернулась, устремляя взгляд на пики чёрных деревьев Запретного Леса. — Получается? Девушка вздрогнула и задержала дыхание, чувствуя его шаги за своей спиной. Она вымученно прикрыла слезящиеся глаза и плотно сжала губы, прикусывая их передними зубами. — Нет, — на выдохе ответила Амелия, впиваясь пальцами в деревянные перилла. Ей стоило огромных трудов не оборачиваться сейчас, ведь она понимала, что тут же сломается, как только посмотрит ему в глаза. — Что тебя беспокоит во снах? — прозвучал его задумчивый голос, который сплетался с воющим ветром. Амелия горько усмехнулась, чувствуя, как губы растягиваются в вымученной улыбке. Ее плечи чуть тряслись от сдерживаемого внутри смеха, который все же иногда вырывался наружу. — Ты, — коротко ответила она, спиной почувствовав легкое прикосновение его мантии к своей. Смеяться вмиг перехотелось, как и перехотелось дышать. Она замерла на месте, не смея даже моргнуть, чувствуя невесомое касание его ладоней, которые несмело легли на ее плечи. Амелия невольно склонила голову на бок, потеревшись своей щекой о его тёплую, чуть шершавую кисть руки, глубоко вдыхая запах сырости подземелий, приправленный капелькой мужского парфюма. Его дыхание обожгло ее оголенную шею, и через мгновение она почувствовала, как кончик его носа несмело прошёлся по ее коже, вызывая неровный строй мурашек на спине. Дышать стало в разы сложнее, и Амелия жадно глотала воздух, чувствуя, как тяжело вздымается от дыхания ее грудь. — И что я делал? — его шёпот раздался над самым ухом, после чего она почувствовала легкое прикосновение его губ к мочке уха. — Не могу сказать, — ответила она, проглотив вязкий ком в горле, и, преодолев гордость и страх, повернулась к нему лицом. — Могу показать. И последнее, что она увидела, прежде чем почувствовать на своих губах его губы, — отблеск полумесяца в его чёрных глазах.