Не надо мной восхищаться...

Я прикрыла глаза от блаженства. Как же давно я не ощущала горячую кровь по венам. Хотелось просто стоять так, наслаждаясь горячей ладонью Айзавы и теплом, что разливается по венам. Я не знаю, сколько мы так простояли, возможно, минуту или больше. Но даже в таком состоянии я понимаю, что глаза у Шоты не вечные. — Отдохни, Айзава, — я открыла глаза и с улыбкой взглянула в его, все еще горящие огнем, глаза. — Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня… Я не успела договорить, как его губы прижались к моим. Ошеломленная и смущенная, я посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Мужчина положил одно ладонь на мой затылок, а второй все еще держал меня за руку. В мои планы это, конечно, не входило, но не отвечать я не собираюсь, поэтому робко приоткрыла рот. Шота отстранился и прислонил свой лоб к моему. Оба тяжело дышали и не находили слов. Что на него нашло? — Шота… — Прости, Наоки… — мужчина отшагнул от меня на шаг, отпустил мою ладонь, запустил пальцы в свои волосы и начал повторять про себя, — Нет, не должен был, не так, прости, Наоки, прости… Он начал стремительно удаляться, а в шоке уставилась на его спину. За что простить? Я уже хотела окликнуть его, как из дома вырвалась взбешенная мама. Она схватила мою ладонь, что опять стала холодной, и повела в дом, причитая что-то на подобии: «Совсем молодежь распустилась, хоть бы от дома отошли». Я даже не пыталась вырвать руку, потому что меня все равно затащат домой, не мама, так Кацуки, он кстати стоял и смотрел на этот цирк в окно. Лицо его было таким хмурым, что я невольно отвела глаза, как провинившиеся школьница. — Иди в свою комнату, юная леди! — строго сказала мама, а я что? Я пошла в свою комнату. Закрыв дверь в мою обитель, я прислонилась к дереву и кончиками пальцев коснулась своих губ. Айзава поцеловал меня… поцеловал… меня? Но почему? Неужели я ему тоже нравлюсь? Он взрослый мужчина, поэтому должен отдавать контроль своим поступкам. Но что значили его слова после поцелуя? Нужно обязательно поговорить с ним! В центре комнаты стоял брат, заметно что взгляд его направлен на окно, он повернулся ко мне лицом... Губы Кацуки искривились в усмешке, наверное, он увидел мое растерянное состояние. — Он тебе нравится да? — Что?.. — Айзава-сенсей. Ты его любишь, я прав? — Кацу… — Не отвечай, я и так вижу. Я слышал, как вы говорили тогда вечером. Ты знаешь, что я тебя люблю и сильно тобой дорожу, поэтому если вдруг произойдет что-то, что заставит тебя плакать, то поверь, я подниму руку даже на сенсея, хотя, ты знаешь, что я его в какой-то мере уважаю. С этими словами он вышел из моей комнаты и захлопнул дверь. Меня удивило поведение моего хмурого и эгоистичного брата. Неужели мой братишка вырос? Когда он успел стать таким? Гордый, упертый, как осел, вспыльчивый и не умеющий ждать. Таким всегда видела его. Сейчас же он явно старался сдержать свой взрывчатый нрав. Я прямо видела, какая буря негативных эмоций была в его глазах. Меня обдало холодом, и я поспешила в горячую ванну, хотя так хотелось в горячие объятия одного про-героя…