Не надо мной восхищаться...

Как же меня все достало… Мне кажется, что после начала этого учебного года, я стала говорить эту фразу СЛИШКОМ часто. К сожалению, я пока не могу перестать говорить её так часто. Настроение упало в минус, потому что мой братишка и Айзава уедут в какой-то там лагерь для мелких героев. «Улучшать причуду», как сказал мне по секрету мой суженый. Дома они не могут её улучшить? Еще и не говорят, где именно находится этот загадочный лагерь. Как будто что-то скрывают. Ну и тьфу на них! Зато я проведу свои каникулы… за работой. Зато я спать буду одна в комнате, а не еще с несколькими людьми! Одна… Кхм, хватит этих грустных мыслей! Хватит! У меня здесь остались еще родители и на крайний случай Хизаши с Немури! Но я так буду скучать по ним… — Хватит! — я ударила себя по щеке и на меня странно обернулись прохожие. Хочется крикнуть: «Че вылупились?!» Но нет, нельзя. Я же учитель. Я работаю в самой лучшей академии. Надо успокоить свои мысли… *** Как же меня все достало… Мне кажется, что после начала этого учебного года, я стала говорить эту фразу СЛИШКОМ часто. К сожалению, я пока не могу перестать говорить её так часто. Настроение упало в минус, потому что мой братишка и Айзава уедут в какой-то там лагерь для мелких героев. «Улучшать причуду», как сказал мне по секрету мой суженый. Дома они не могут её улучшить? Еще и не говорят, где именно находится этот загадочный лагерь. Как будто что-то скрывают. Ну и тьфу на них! Зато я проведу свои каникулы… за работой. Зато я спать буду одна в комнате, а не еще с несколькими людьми! Одна… Кхм, хватит этих грустных мыслей! Хватит! У меня здесь остались еще родители и на крайний случай Хизаши с Немури! Но я так буду скучать по ним… — Хватит! — я ударила себя по щеке и на меня странно обернулись прохожие. Хочется крикнуть: «Че вылупились?!» Но нет, нельзя. Я же учитель. Я работаю в самой лучшей академии. Надо успокоить свои мысли… *** — Как вы там? Как тренировки? Вы хорошо кушайте? Ты там никого не обижаешь? — в очередной раз заваливаю вопросами моего брата. Я очень сильно соскучилась, а тут еще и плохое предчувствие. — Ладно, Наоки, я вечером тебе позвоню, у нас сейчас испытание на храбрость, и я собираюсь надрать зад 1-B классу! — Кацуки отключается, а у меня шестое чувство просто вопит об опасности. Весь вечер и ночь я провела, как на иголках. Кацуки так и не позвонил, Айзава тоже. Что-то здесь не так и инстинкты просто заставляют меня побежать в неизвестном направлении, найди моих любимых и убедиться, что с ними все хорошо. Мама говорила, что я все выдумываю, я сама пыталась успокоится, но они все также вопили об опасности. Предчувствие завопило еще сильнее, когда маме на телефон позвонили… — О господи… — я подхватила её под руки, потому что ноги подкосились. — Мама? Мама! Что случилось?! — я сдерживала себя, чтобы не перейти на крик от нервов. — Кацуки… Его похитили! — мама начала заливаться слезами, а мою грудную клетку обдало жаром. Судорожно дыша, я начала набирать номер Айзавы. Он долго не брал, но когда я уже собиралась положить трубку, то в динамике раздался голос мужчины. — Наоки? Эм… Прости меня… — не понятно за что он извиняется. — Айзава! Не нужно извинятся, просто скажи, что случилось! И он рассказал. Рассказал про то, что на лагерь напали, что появился предатель, что моего брата украли, а детей избили. Сказал, что Лига Злодеев на самом деле охотится на Всемогущего, что скорее всего брата захотят переманить на свою сторону. Я слушала, вдыхая теплый воздух, и выдыхая раскаленный. Кровь в венах начала бурлить, сердце биться быстрее. Всех учителей созвали на совет. Там были и другие про-герои, не работающие в академии. Обсуждали, кто пойдет на растерзание журналистам, а кто спасать тушку моего брата. — Я пойду! — выкрикнула я, вставая с места. — Нет, Наоки-чан! Ты не можешь пользоваться причудой, ты беззащитна сейчас! — строго сказал директор. — А если Айзава пойдет со мной?! Он сможет контролировать мою причуду! Прошу директор! — Айзава будет со мной, давать интервью журналистам. Ты никуда не пойдешь, Наоки-чан! Немури, проследи за ней. — Хорошо, Незу-сама! — сказала эта предательница. — Но он мой брат! — Ты никуда не пойдешь, — а это уже Айзава, — Твоего брата спасут другие герои, а ты останешься в безопасности. Я вздохнула побольше воздуха и поспешила выйти на улицу. Наверное, это был последний шаг к ненависти… Прохладный воздух врезается в легкие и я пытаюсь не закашляться от такой быстрой перемены. Меня душит обида и разочарование во всем геройском обществе. Как можно быть такими… такими… такими… — АГР! — я пинаю рядом стоящий камень и вою от боли. Это была последней каплей и слезы начинают катится по щекам. Я падаю на колени и кричу из-за всех сил. — Как же я ненавижу эту жизнь! Рядом со мной на асфальт падает Айзавы и вовлекает меня в объятия. Сопротивляюсь, пытаюсь ударить его, оттолкнуть, но он только сильнее прижимает меня к своей груди. Такой теплой, мягкой… — Я люблю тебя, Наоки… прошу… останься здесь, в безопасности… Я не знаю, что со мной станет, если ты уйдешь от меня… — шептал, как в бреду, мужчина, — просто останься, доверься другим героям. Они спасут Кацуки и все будет хорошо. Представь, что было бы, если бы ты отправилась к этому злодею? Твоя причуда могла сойти сума и я потерял бы тебя. Не только я, но и Кацуки, твои родители, Хизаши, Немури… Неужели ты оставила бы нас здесь? — Айзава… я… не подумала об этом… прости меня… прости, — слезы покатились с новой силой, Шота принялся вытирать их ладонью, — Я тоже тебя люблю… сильно-сильно… Он отвез меня домой, туда же потом приехала Немури, а сам отправился на растерзание журналистов. Мы с подругой устроились возле телевизора. Недалеко сели родители. Мама была сама не своя, тоже самое и с папой. Немури завернула меня в одеяло и пристроилась рядом, обнимая. Её поддержка как никогда мне сейчас необходима. Сначала показывали интервью в прямом эфире, где Айзава защитил моего брата от ложных обвинений. Юэй взяли всю вину за случившееся на себя, а у меня руки начались трястись и не только руки. Меня всю потряхивало и еще не известно от чего больше. От внезапного холода, что окатил меня с ног до головы или от страха, что пожирал мое сердце. Я боялась за Кацуки, за Айзаву, за маму с папой. Если с братом что-то случится, я не переживу это… — Все будет хорошо, Наоки… — прошептала мне Немури перед тем, как я отключилась…

***

Проснулась я из-за жуткой головной боли. Что произошло? — Какого черта ты её усыпила?! — голос знакомый, но почему-то не могу вспомнить, кто это… В голову быстрым потоком врывается воспоминание, связанные с этим голосом. Айзава! — О господи! Что с моим братом?! — я резко подрываюсь и в голову ударила резка боль. — Тихо, успокойся, с Кацуки все хорошо, его спасли, — рядом присела Немури и подала мне таблетку со стаканом воды. Я благодарно кивнула и принялась слушать их рассказ. Оказалось, что с Кацуки вполне все нормально, просто есть царапины, синяки и ушибы, а еще шок, но это дело поправимое. Также мне рассказали, что у Всемогущего оказывается есть обычная форма не супер-дупер-пупер-героя, а обычного дохляка. Не знаю почему, но это меня не удивило, хотя, по идее, должно было. Я просто пожала плечами на их восклицания по этому поводу. — Возможно, я предполагала такой расклад. У меня было предчувствие, что такое может быть реальностью. Именно из-за этого он реже стал появляться перед обычными смертными? — я выгнула бровь и переплела свою ладонь с ладонью Шоты. — Ты ненавидишь Всемогущего? — насмешливо спросил меня мужчина. — Нет, я ненавижу геройское общество в целом, — деловито сказала я. — Я тоже, — Айзава прижал меня к себе. С Кацуки все хорошо. С моими близкими тоже… — Наоки? — позвал меня Шота, я посмотрела на него, — Знаешь… вся эта ситуация… и я просто внезапно понял, что хочу, чтобы ты вышла за меня. Видимо со мной тоже все хорошо…