My Lady

      Хэйтем прислонился к холодной каменной стене около одного из верхних окон форта Арсенал. Его теплое дыхание оставляло расплывчатые следы на стекле, когда он смотрел сквозь него на море.       Водная гладь была спокойна, ни одна волна не тревожила её гладкую черноту. Луна идеально отражалась на поверхности. Он мог даже видеть Морриган с буксирами, протянутыми между ней и пирсом, позволяющими ей оставаться на месте. Красивая и мирная сцена, прямо как в романтических стихах, которыми любили мучить его женщины, когда он пытался завести с ними интеллектуальную беседу. Нет, ему не нравилось, когда они читали ему стихи. Спасибо, но Хэйтем предпочитал сохранять разум таким, каким он был — острым и сфокусированным.       Но все же, он не мог избавиться от ноющего чувства, насколько сюрреалистичным было это спокойствие. Такой резкий контраст по сравнению с тем, что было всего несколько часов назад, когда воздух был наполнен выстрелами, дымом и криками. Когда бушующие волны сталкивались с боками Морриган, опасно наклоняя её в сторону. И моряки, хватающиеся за все, что могли найти, чтобы избежать падения в ледяную воду — их смерти.       Все тщательно продуманные планы Хэйтема, над которыми он работал неделями, пропали даром. И миссия, на которую Хэйтем отправил Шэя, а затем и Морриган, оказалась провальной.       Они не предвидели противостояния и оставили большую часть оружия в гавани в пользу скорости.       Этого было достаточно, чтобы отбиться от одного или двух кораблей поменьше. С остальными можно было разделаться за счёт большей мобильности Морриган. Этот небольшой корабль мог обогнать любой другой, который Хэйтем знал, и с меньшим весом был способен избежать любой опасности, которую они могли встретить на пути.       Тем более, это должна была быть простая разведывательная миссия. Приплыть в небольшую деревню, предположительно сотрудничавшую с ассасинами, и собрать информацию. Шэй должен был спрятать Морриган подальше и отправиться на сушу один. После он должен был вернуться в штаб и доложить ему, а на основании этих данных Магистр разработал бы план для следующего шага Ордена.       Это решение было принято Хэйтемом в последнюю минуту. Он хотел проверить аутпост, лежащий на пути к деревне, так как в отчетах, которые он получал уже несколько недель, был явный недостаток информации. И так как Морриган все равно направлялась туда, он решил, что это подходящий момент, чтобы исправить это поведение самому, вместо того, чтобы посылать кого-то другого.       Это должно было дать ему передышку после всего идиотизма в штабе. Иногда его терпение относительно того, чтобы просто не убить своих подчинённых, проходило проверку, когда они вели себя как дети, а не взрослые мужчины. И головная боль от всех этих людей, неспособных выполнять свою работу должным образом, также не помогала поднять дух. К счастью, Шэй не относился ни к одной из этих категорий, поэтому он был желанным отвлечением.       Хэйтем обычно не любил плавать, несмотря на кровь отца в его венах. Он никогда не беспокоился о том, чтобы стать капитаном, занятый приобретением других, более полезных навыков. Зачем управлять одним кораблем, когда ты можешь командовать целым флотом?       Обычно, когда он поднимался на борт чьего-либо корабля, он чувствовал тревогу, отдавая командование в чужие руки. А они испытывали напряжение от того, что находятся на своём корабле с человеком, превосходящим их по рангу. Экипаж не знал, чьим приказам стоит внимать в первую очередь, и всё заканчивалось хаосом.       По этим причинам Хэйтему такое не нравилось. Но он не возражал против Морриган. Шэй был опытным моряком и маневрировал кораблем через сложнейшие проходы без трудностей. Плюс, мужчине нравилось путешествовать с ним, и он не чувствовал угрозы своей капитанской позиции. Экипаж был спокойным и не замирал, когда Великий Магистр был на борту. Они по-прежнему следовали приказам Хэйтема, но слушали Шэя, когда дело доходило до этого.       Поначалу это было приятное путешествие, наполненное шанти и глубокими дискуссиями об этике, стратегии и морских путях между Шэем и ним. Хэйтем стоял около штурвала большую часть времени, перенимая на себя роль квартирмейстера, чтобы позволить Гисту немного передохнуть. Шэй даже подтолкнул его попробовать взять управление в свои руки, и это оказалось вовсе не таким скучным занятием, как Хэйтем предполагал.       Как только небо потемнело от внезапных вспышек света, Шэю пришлось вновь взять инициативу в свои руки. Густой туман подкрался к ним и закрыл им обзор. Обычно это не было проблемой для Шэя — у него был опыт с такой погодой в конце концов. Но с бурей пришёл и флот ассасинов. Они появились из тумана, застигнув их врасплох. Прежде чем они успели среагировать, пушечное ядро пробило их корабль. Дерево раскололось, и все замерли на мгновение, прежде чем приступили к действиям.       Они были в меньшинстве и почти окружены вражескими кораблями, но все равно сражались тем, что у них было.       Хэйтем не мог помочь с маневрированием или стрельбой и перезарядкой пушек. Его вмешательство только бы помешало слаженной работе экипажа. Поэтому он остался с Шэем, приглядывая за его тылом.       Но Шэй справлялся отлично, уходя в слепые зоны пушек других кораблей и стреляя в ответ, поражая грот-мачту одного из вражеских кораблей — эффективно обездвиживая его.       Так было, пока главный флагман не столкнулся с ними. Небольшую на его фоне Морриган отнесло в сторону, толчок вырвал палубу из-под ног Хэйтема. Он сильно ударился о деревянный пол, и его плечо, принявшее на себя основной удар от падения, заставило его закричать от боли. У него перехватило дыхание, и он лежал там, ожидая, когда пройдет боль, но ему ещё повезло.       Рядом с ним один из новых членов экипажа упал в воду. Хэйтем мог только смотреть на испуганное выражение лица Георга, прежде чем парень ударился о перила с отвратительным треском и рухнул в высокие волны. Его крик паники повторялся эхом в ушах Хэйтема. У него не было иллюзий по поводу того, что они смогут его достать прежде, чем станет слишком поздно. Парень нашёл могилу моряка.       Лишь то, что Георг с его яркой улыбкой и дружелюбными шутками погиб, не значило, что он мог сдаться. Он должен был бороться ещё усерднее, чтобы отправить вслед за ним столько чёртовых ассасинов, сколько он мог. Хэйтем поднялся на ноги и посмотрел в сторону штурвала, выдыхая с облегчением, когда увидел, что Шэй встает с колен вновь. Спустя секунду их глаза встретились, и даже несмотря на то, что Шэй выглядел потрёпанным и неуверенным, его хмурый взгляд исчез, когда он увидел Хэйтема.       И затем крюки полетели в сторону Морриган, и враг начал брать корабль на абордаж. Хэйтем автоматически приблизился к Шэю, пронзая первого своим мечом, в то время, как он появился за спиной другого — Шэй не нуждался в его защите. Он подтверждал раз за разом, что являлся ценным кадром в деле тамплиеров и уж тем более мог постоять за себя. Но он бы лучше справлялся с управлением Морриган, если бы ему не приходилось концентрироваться на том, чтобы не получить клинок в спину. И Шэй тут же повернулся спиной к нападавшим и продолжил выкрикивать команды поверх шума оружия, криков и шторма.       Хэйтема до сих пор поражало то, что Шэй ему так безоговорочно доверял. В конце концов, Шэй был ассасином, и даже несмотря на то, что они работали вместе уже много лет, доверие далось ему нелегко после того, что с ним случилось. Но он никогда не колебался, выполняя указания Хэйтема и следуя схемам и планам, составленным Великим Магистром. Он ослаблял свою охрану и расслаблялся, когда они вместе были на миссии. И хотя Хэйтему было больно это признавать, он делал то же самое.       И, как и во всех опасных ситуациях, в которых они оказывались вместе, они каким-то образом выбрались живыми и по большей части невредимыми. Хэйтем отделался только небольшим порезом на ноге и несколькими кровоподтёками, дополняющими тот, что был на плече. У Шэя была кровь на виске от удара головой о палубу, когда Морриган протаранили, но в остальном он был в порядке.       Они повредили другие корабли, убили множество людей, пытавшихся забраться на Морриган, и сумели выиграть себе время, чтобы развернуться и скрыться в тумане. Они могли совершить только неспешный побег, учитывая, насколько сильно была повреждена Морриган. Паруса были практически в клочья, им постоянно приходилось черпать воду изнутри корабля, некоторые раненые боролись за свои жизни, но им все же удалось достичь форта Арсенал.       Это заняло в два с лишним раза больше времени, чем обычно, но все были счастливы, что они сделали это и имели твердую почву под ногами вновь. Один из моряков даже упал на колени и поцеловал землю. Экипаж отступил в форт Арсенал, чтобы отдохнуть и поесть, перемотать раны и оплакать погибших.       Атмосфера была мрачной. Все молчали, погрузившись в свои мысли. Резкий контраст по сравнению с привычным пением и весёлыми толпами. Прошло много времени с тех пор, как экипаж Морриган оказывался к смерти так близко в последний раз. И то, что у них не было другого шанса, кроме как бежать, понижало их дух ещё сильнее.       Неожиданно Хэйтем был выдернут из своих депрессивных мыслей. Он нахмурился и посмотрел вниз, пытаясь понять, что привлекло его внимание. Он вглядывался в темноту, пока не увидел движение вновь на Морриган, с трудом различимое в тусклом лунном свете.       Наличие кого-то на палубе в качестве ночной охраны не было необычным, но после боя все были очень измотаны и хотели лишь ненадолго покинуть корабль. Кроме того, здесь находились дополнительные солдаты, патрулирующие форт, пока Великий Магистр был здесь — Морриган была в безопасности. Тот, кто был внизу, не был охранником.       Хэйтем стянул плащ со стула, на который бросил его в ожидании, что его зашьют и выстирают к утру. Кровь на ткани практически высохла, так что не было необходимости в попытках вывести её сейчас, в любом случае было слишком поздно. Вскоре он так же пристегнул клинки и меч. Было маловероятно, что враг пробрался через стены, но лучше было быть готовым к возможному ассасинскому присутствию.       Он тихо спустился, пробираясь мимо кухни, где люди поглощали еду перед камином без особо аппетита.       Хэйтем побежал вниз к пирсу, оставаясь в тени, и поднялся на Морриган.       Его мышцы болели, все ещё растянутые после битвы, и его нога с порезом зудела. Но он не хотел встревожить того, кто был на борту, используя трап. Если он напугает кого-то из экипажа Шэя, то он заслужил это, ведь был здесь посреди ночи и выглядел подозрительно.       Он мягко приземлился на палубу и двинулся в направлении тихого шёпота, который он слышал.       Но затем он замер, узнав этот тембр. Это был голос Шэя. Что он делал здесь? Разве он не отпросился пойти в постель больше часа назад?       Хэйтем стоял за ящиками, ничего не видя, но прячась от глаз Шея, и прислушивался.  Его сердце сжалось, когда он услышал глубокую печаль в голосе Шэя. Он звучал болезненно и был настолько мягким и неуверенным. Он никогда не слышал его таким прежде. Ни когда он был в сознании, ни когда приходил в себя после боя. Дыхание Шэя прерывалось, и это звучало, будто… он почти плакал. — Я-я… мне очень, очень жаль, дорогая. Я не должен был… мне не следовало отплывать. Я-я должен был выбрать другой маршрут. Прости. Мне так жаль. Я… я не сдержал обещания быть осторожным. Пожалуйста... пожалуйста, прости меня, моя любимая.       Ох. ОХ. Это… что-то новое. Хэйтем не знал, что у Шэя была возлюбленная. Как он умудрился проглядеть это? Обычно он старался быть в курсе всего и готовым к любой угрозе безопасности. Конечно, он был занят последние несколько месяцев, но он должен был заметить. Даже если Шэй был тихим и закрытым человеком, Хэйтем, как он думал, научился хорошо его читать, так что сейчас не мог понять, как это ускользнуло от его внимания.       В конце концов, кто-то должен был сообщить ему — Шэй должен был сообщить ему об этом событии. Все-таки партнёр может быть большой ответственностью, а Шэй должен быть в первую очередь привержен Ордену.       Тот факт, что Шэй даже не посчитал нужным подкинуть Хэйтему какую-нибудь подсказку, окончательно его разозлил — даже больше, чем то, что он сам это проглядел. Это ощущалось, как предательство со стороны Шэя. Разумеется, это было риском для Ордена, но то, что Шэй, его друг, не сообщил ему лично о такой значимой перемене в его жизни ранило сильнее всего. — Я-я так люблю тебя… и… и я очень сожалею. П-пожалуйста… будь в порядке. Я-я не хочу терять тебя. Ты для меня всё.       Это было удивительно больно. То, что у Шэя был кто-то, о ком он беспокоился больше всего на свете, ранило. Хэйтем проклинал себя вновь, что не является тем расчётливым монстром, которого многие видели в нем.       Но более того, боль в голосе Шэя сломала что-то глубоко внутри него. Звучало так, будто Шэй был на грани и переступит её, если его не удержать. Это было то, что он редко слышал от Шэя. Только в исключительные моменты слабости. И только тогда, когда Шэй не мог контролировать это или думал, что остался один. Например, когда Хоуп была убита и он находился под действием яда. И как и в тот раз, он не хотел ничего другого, кроме как заступиться за Шэя и избавиться от всего, что причиняло ему боль. Заставить этот тон исчезнуть из голоса Шэя.       И потому, что возлюбленная Шэя оставалась безмолвна и не спешила исправить все: он должен был сделать это сам.       Прежде, чем он мог подумать об этом и осознать, насколько плоха была эта идея, он встал на ноги и двинулся в направлении к Шэю. Он собирался сказать этой леди, что ей лучше простить Шэя прямо здесь и сейчас, или он возьмёт эту обязанность на себя. Шэй был слишком хорош для человека, с которым можно играть.       Неважно, что он тайно хотел, чтобы они всё равно расстались. Исключительно ради Ордена, разумеется. Он не мог позволить, чтобы один из его важнейших подчинённых был скомпрометирован.       Затем он увидел Шэя. Он стоял на коленях на палубе, свернувшись в себя, и лёгкая дрожь пробежала по его телу. Его голова упиралась в главную мачту Морриган, в руке он держал остатки разорванного флага.       Но даже в таком состоянии он развернулся, когда услышал шаги Хэйтема, и вытащил нож, чтобы защитить себя, следы от слез украшали его щеки. Удивленный вздох слетел с его губ… он мгновенно опустил оружие, когда узнал, кто стоит перед ним.       Тот факт, что ему удалось застать его врасплох и он не узнал его шагов, лишь в очередной раз показал Хэйтему, в каком сильнейшем стрессе находился его друг.       Хэйтем нахмурился и обвел взглядом палубу, но не увидел никого, кроме Шэя. Шэй был один. С Морриган.       Шэй разговаривал с Морриган.       Шэй Патрик Кормак, убийца ассасинов, преданный тамплиер. Человек, который поставил Братство на колени, внушающий страх многим, разговаривал со своим кораблем.       Хэйтем знал, что не должен был. Знал, что это была неподходящая ситуация и ему стоило сконцентрироваться на Шэе, но он ничего не мог поделать с собой. Он знал, что не должен смеяться, должен воспринять это серьёзно. Но он не смог сдержать подрагивание губ. Если бы только ассасины знали, что их худший кошмар разговаривал со своим кораблем, словно ребенок. — М-мастер Кенуэй?       Подобная реакция на его чувства не была лучшим вариантом действий, как выяснилось. Шэй выглядел шокированным и растерянным. Он быстро вытер слезы, избегая любого зрительного контакта с Хэйтемом. — Прости меня, Шэй. Я не хотел испугать или поиздеваться над тобой. Я только хотел проверить источник движений на Морриган.       Хэйтем не знал, стоило ли ему просто уйти или уверить Шэя, что ничего из этого не достигнет ушей команды. Или что это ничего не изменило и Шэй все ещё пользуется высоким уважением, независимо от того, что сейчас произошло. Взаимодействие с людьми, кроме командования ими или удержания их в узде, не было сильной стороной Хэйтема. Они были слишком нелогичны и непредсказуемы.       С тяжёлым вздохом Хэйтем опустился вниз, прислоняясь к мачте. Он похлопал по палубе около себя, приглашая Шэя сесть рядом с ним.       Многие люди называли его бесчувственным тамплиером без души и какой-либо порядочности, но они ошибались. Ведь в таком случае ему ничего не мешало оставить Шэя одного оплакивать свои страдания и отправиться обратно, чтобы получить такой нужный сон. Но стоило ему взглянуть на покрасневшие глаза Шэя и его подрагивающие губы, и у него больше не нашлось сил, чтобы сдвинуться с места.       Видимо, даже Шэй думал, что Хэйтем не мог проявлять заботу, и поэтому не останется. На его лице было выражение полного неверия в происходящее.       Хэйтем только поднял бровь в хорошо известном Шэю жесте неодобрения. Взгляд, который ближайший круг узнавал безошибочно, ему нельзя было не подчиниться. Они знали, что раздражать Хэйтема, придерживаясь темы, на которую не стоило тратить время, было плохим решением. И Хэйтем был благодарен за то, что у него были такие хорошие последователи, если даже не друзья. То, что ему не приходилось выражать свои чувства в устной форме, и рядом были люди, которые понимали его с помощью языка тела и жестов, было невероятным облегчением. Люди, которые не принимали его частые грубые слова близко к сердцу, потому что знали, что за ними стоят добрые намерения.       Он использовал этот факт, скрещивая пальцы — универсальный жест «начинай говорить». Но его лицо было мягче. Не требовательное, когда он хотел, чтобы ему предоставили краткий отчёт, он давал Шэю время обдумать и разобраться в этом. — У-у меня было… это было так долго… о-она как часть меня. Потерять её… это уже слишком. У меня всегда была она… поддерживала меня… особенно после Хоуп. И теперь она… она… И я не смог… Я-я не смог…       Ох! Так вот почему Шэй так эмоционально отреагировал на урон, нанесенный Морриган. Это был не просто корабль сам по себе, а то значение, которое он имел для него. Константа в жизни Шэя, проходящая ещё из его ассасинских дней. То, что никогда не менялось, всегда было рядом с ним. Неважно, что ему приходилось делать и против скольких друзей ему пришлось пойти, Морриган всегда оставалась на его стороне.       Место, наполненное воспоминаниями, где он мог позволить себе расслабиться. Его дом. Ощущение контроля. Это было просто заметить. В конце концов, Шэй отдыхал на Морриган каким-то особенным способом, Хэйтем никогда не видел, чтобы он так отдыхал на суше. Не имело значения, сколько охраны было и насколько безопасно было место, Шэй никогда по-настоящему не мог расслабиться, как он это делал, плавая на Морриган.       И теперь она была повреждена, а Шэй был так близок к тому, чтобы потерять единственную вещь, которая являлась его опорой в том беспорядке, в который превратилась его жизнь. И Шэй думал, что это была его вина.       Хэйтем поднял ближайший кусочек деревянной доски, лежащей рядом с ним, и вложил ее в руку Шэя. Тот тут же прижал ее к груди. — Мы починим её. — Н-но урон… все ресурсы…       Шэй был прав. Затраты, которые могли уйти на ремонт Морриган, не стоили того сейчас. Повреждения были значительными, и это займёт много времени. И, несмотря на то, как быстра была Морриган, были и другие хорошие корабли в их распоряжении. Было бы гораздо проще заполучить новый корабль от ассасинов.       Но это уже не будет Морриган.       Не будет такой же. — Мы починим её. Я обещаю тебе, Шэй. Я сделаю всё, что понадобится, чтобы вернуть её тебе.       Шэй прерывисто выдохнул и облокотился на Хэйтема, их плечи соприкоснулись.