Легенда-2. "Мирное" время.

      Гриша плёлся домой в одиночестве. После физкультуры гусеницы отказывались везти его. В мыслях он завидовал своим братьям-ЛТ, ведь им не надо было тащить тяжёлые корпуса домой со скоростью дохлой мыши. Да ещё и солнце сегодня, как назло, жарило в полную силу, и в куртке было нестерпимо жарко.       Он терпеливо поднимался в гору и, поднявшись, решил посидеть немного на скамейке в парке. «Интересно, куда эти два жевжика делись? Это сегодня я должен один продукты покупать? Блин…» — он откинулся на спинку и прикрыл глаза. «Как им вечно удаётся откосить? Ладно Васёк, а Лютик-то? Задолбали… То я на уборку один попадаю, то на прогулку с Данилом, то на шоппинг…» — Парень, эй, парень!       Кто-то настойчиво тряс его за плечо. Гриша открыл глаза и недовольно посмотрел на наглеца. Им оказался немец Е-50М со шрамом на подбородке и ужасно изогнутой верхней губой. — Подзаработать немного не хочешь?       «Танк на улице подъезжает и предлагает подзаработать? Что-то как-то подозрительно…» — Сколько? Что делать надо?       СТ опасливо оглянулся по сторонам и, наклонившись почти к самому уху подростка, сказал: — Да ничего такого. Надо помочь именинника разыграть. Вон того парня видишь? — он указал на самого шустрого из ближайшей толпы легкачей, рыжего МТ-25, — Просто заведи его в переулок, ну там, типа, помощь нужна. Я тебе двести рублей заплачу.       В доказательство он вынул из кармана две купюры по сто. Но они не произвели впечатления на КВ-2… — Эмммм… Нет, спасибо.       Он встал и потащился дальше, тем более до дома осталось совсем недалеко, а СТ пожал плечами и подъехал к другому школьнику.       Впереди уже возник выезд из парка, а там всего пара поворотов, и он дома… Но почему дорога сейчас кажется ему такой бесконечной?

***

      Наконец, Васька наносился всласть и приступил непосредственно к работе. Настроение поднялось настолько, что он даже стал напевать какую-то незамысловатую мелодию про себя. Левая рука почти не поддерживала метлу, но справлялся он просто прекрасно и одной правой. Под периодические крики и ругательства мужиков работа шла, как по маслу, да и некоторых успокаивал вид пританцовывающего легкача. В общем, это был своеобразный симбиоз…       Противный ветер немного разгонял собранные листья, прибавляя хлопот, с близстоящих деревьев непрерывно сыпались новые. ЛТ вообще не понимал, зачем было сейчас убирать полигон, если через час он снова станет таким же. Но какая ему разница? Лишь бы деньги платили, а причины могут оставить при себе. — Молодец, Василий! Держи.       Таракан протянул легкачу купюру, но добавил, указав на выезд из полигона: — Там ещё подмети, пожалуйста. А инструмент сюда потом привезёшь. Чего развалились, ленивые животные?! Ну-ка быстро за работу! Я кому сказал?!       Последние три фразы были сказаны уже не подростку. Он, ритмично двигаясь, поехал к воротам, в танце подгоняя листья метлой на удивление и смех охранников. Они даже начали немного подпевать ему и прихлопывать для пущего шарма. Конечно, они оба знали Ваську и не могли не съязвить при его виде. — Ты чего такой весёлый? Скажи честно… Пил? — Нет! — Да не боись, я батьке не сдам. — Ну раз не сдашь, тогда… Нет.       Взрослый усмехнулся в усы и пропал за газетой, второй тоже отстал как-то сам собой. Подросток даже не заметил этого, просто продолжил работать, иногда поглядывая на улицу, за пределы полигона.       За воротами послышался знакомый голос, а с ним ещё несколько. По дороге пронёсся Лютик и, круто развернувшись, полетел обратно. Васька хотел позвать его, но тот уже скрылся. Он удивлённо высунулся из ворот и замер от шока. По дороге ехала Алиса, а немец крутился вокруг неё, как муха, что-то попутно рассказывая. Она смеялась, подёргивая плечами, иногда прикрывая рот рукой. Внутри неприятно ёкнуло, башню сразу же заполнили ужасные мысли: «Как он мог? Он же знал…»       Васька так и стоял, открыв рот, с метлой в воротах и наблюдал. Вот Лютик подъехал к ней сбоку, приобнял немного, она ему улыбнулась и многозначительно заглянула в глаза. «Может, это ничего не значит… Может, это он по-дружески…» — А-20 стремительно терял свои уверенность, настроение и надежду. Руки опускались сами собой… — Привет, Легенда! Ты что тут делаешь? Где веник скоммуниздил?       Судя по выражению лица, Лютик не был рад этой встрече, даже приветствовал брата с каким-то непонятным презрением, но пытался сделать вид, что всё хорошо. Алиса скрытно усмехнулась и громко спросила: — Ты тут работаешь, что ли? Так ты у нас дворник!       Она язвительно рассмеялась прямо Ваське в лицо. Он опустил глаза, стараясь не слушать это, но этот смех буквально разъедал его изнутри. — Лютик, можно тебя на пару слов?       Он что-то сказал Алисе, но Васька не расслышал, и поехал за ним. Вот, когда они остались одни, А-20 тихо, как бы стесняясь, спросил: — Люц, что всё это значит?       Тот недобро улыбнулся, стараясь скрыть радость, и сказал: — Это значит, что ты девушку прощёлкал. Теперь мы встречаемся. — Как ты мог? Ты же знаешь, что я люблю её… — И что с того? Мне теперь ждать, когда ты соизволишь очухаться? Ты попытался, у тебя не получилось… Всё! Она ясно дала тебе понять, что между вами ничего быть не может. А теперь извини, меня ждут.       Лютик явно упивался своей победой, наслаждаясь видом поражённого соперника. Он, казалось, и забыл, что они лучшие друзья. Васька с трудом сдерживал обиду. — Я ведь хотел ещё раз попытаться… — У тебя бы ничего не вышло! Ты не в её вкусе… Да и что ты можешь ей предложить? Она тусовщица и красотка, а ты… Ты ботан. Кроме своих книжек и тетрадей ничего не видишь… Ей нужен нормальный парень, а не такое безобидное растение. Ты просто идиот, если думал, что у тебя что-то может получиться! — Хватит! Прекрати оскорблять меня! — А то что? Расплачешься? Или скажешь что-нибудь настолько умное, что у меня мозг взорвётся? А? Или попытаешься подраться со мной?       Васька замолчал, прокусив щёку. Он был зол и расстроен. Не ожидал бедняга такого от лучшего друга… Он понимал, что драться бесполезно, ведь Лютик сильнее, да и к тому же травмированная рука вряд ли даст ему преимущество. Но, как говорится, любовь лишает разума… — А поехали! — Куда?! Драться?! Да ты заболел, видать! — Струсил? — Не дождёшься! — прошипел сквозь зубы Люц, и они поехали в ближайший переулок.       Там, в полутьме, Лютик и набросился на него, сразу же повалив на спину. Васька скинул его с себя так, что тот ударился спиной о стену, но тут же вскочил и снова пронёсся навстречу. Начали ездить кругами, стараясь сократить дистанцию. Люц снова пошёл в атаку, с каким-то невнятным криком бросаясь вперёд. А-20 успел нанести несколько ударов прежде, чем снова оказался поваленным, но на этот раз на бок. Он хотел ударить немца правой в челюсть, чтобы он упал и потерял преимущество. Вот он, тот прекрасный момент, когда противник открылся, ослеплённый близостью победы. И Васька готов нанести удар, уже занёс руку и… остановился… Просто не смог… «Это ведь мой лучший друг… Это глупо… Я ведь могу покалечить его…» — подумал он и хотел уже прекратить этот бессмысленный поединок, но не тут то было…       «Друг» и не собирался останавливаться. Улучив момент, он просто прижал здоровую руку противника к земле и стал с силой бить его по лицу, взгромоздившись сверху. Васька не мог закрыться, не мог отвернуться, не мог скинуть его с себя, вообще ничего не мог… Лютик просто добивал его, не давая даже возможности защититься. А ведь если бы А-20 смог его ударить, то сейчас был бы сверху…       Наконец, немцу это надоело, и он отпустил Ваську, вытирая кровь с рассечённой брови и разбитой губы. Тот же так и остался лежать на земле, вытирая красную жидкость, заливающую глаза. — Вот-вот… Ты даже за девушку побороться не можешь, слабак! Едь дальше туси со своими книжками!       С этим Лютик круто развернулся, осыпав брата пылью и мелкими камешками, и уехал, оставив беднягу одного. Васька поднялся и поплёлся прочь… Униженный, раздавленный, никчёмный… Он в очередной раз доказал всем и себе, что он ничтожество, в одночасье потеряв и любимую девушку, и единственного друга. Ему предстояло вернуться в таком виде на полигон и с отцом объясняться, но это не самое страшное, что его сейчас волновало. «Почему я такой? Наверное, мне и правда лучше забыть о ней… Да и вообще о любви… Кому нужен слабак? Останусь один навсегда…» — он забывал вытирать хлещущую из разбитых носа и губ кровь, и она капала на чёрную толстовку, оставляя едва заметные мокрые пятна… — Боже, что случилось? Ты в порядке?       Охранники повскакивали со своих постов, хотели выехать и помочь несчастному, но он, схватив упавшую метлу, быстренько скрылся на полигоне. Как назло, по пути ему попались все знакомые, какие только могли. Ему казалось, что все уже знают о его позоре, и за попытками помочь скрываются самые злые усмешки… Отец, что-то обсуждавший с Тигром и Победным, при виде его ужаснулся и мигом полетел к нему. — Что случилось? Ты как? Башня не кружится, сильно болит?.. — Всё нормально… Просто упал…       Васька попытался высвободить лицо из рук отца, но это было не так просто. — Ага, на чей кулак упал? Расскажи мне сказку, конечно… Быстро едь в медпункт! — Нет, всё нормально! Сейчас просто умоюсь и всё… — Давай быстренько к врачу! Раны обработать надо, а то инфекция начнётся. Квас гладил его по башне, успокаивая то ли его, то ли себя. Ваське не понравилось, что отец обращается с ним, как с малышом. Тем более от царапин ещё никто не умирал. Эти сюсюканья допекли его, и, сжав крепко кулаки, он крикнул: — Я сказал: «Нет!» Хватит мне указывать, я уже не маленький!       Он с силой оттолкнул отца и рванулся назад, но Квас схватил его за толстовку и хорошенько так трепанул, чтобы неповадно было… — Значит так, взрослый ты мой, ты слишком много стал себе позволять в последнее время. Сейчас едешь со мной, поговорим дома! — Никуда я не поеду!       Квас, конечно, понимал, что бить ребёнка нельзя, но в порыве злости всё-таки отвесил смачную затрещину сыну, так что у того сразу же отпало желание спорить и, схватив его за рукав, поволок его в сторону пункта. Тигр с Победным догнали их уже на полпути. Игорь попытался вступиться за Ваську: — Колян, сбавь обороты, ему и так херово.       Но Квас только крепче схватил того за рукав так, что аж нитки затрещали. Он не обращал внимания ни на просьбы друзей, ни на слабое сопротивление подростка. — Да заебал уже меня! Я всё понимаю: с рукой проблемы, нагрузка большая в школе, после войны оправиться не может… Но и меру знать надо! Нам тоже всем тяжело! А ему, походу, вообще похер на всех и вся, не думает, что за него переживают!       Васька успокоился, услышав слова отца, и даже сильно расстроился. Ему, конечно, не впервой слышать такое, но всё равно это было обидно. Тигр тоже постарался защитить маленького друга: — Ну, Колян, оставь ты его. Ну ты сам разве никогда не дрался в его возрасте?       Но Квас был непреклонен. — Естественно, дрался! Да кто из нас не дрался? Но ведь одно дело, когда ты здоров, а другое — с неработающей рукой!       Позже в медпункте Квас устроил настоящий допрос сыну. Пока медсестра обрабатывала раны на лице, тяж ездил кругами и спокойным тоном задавал вопросы. — С кем дрался? — Ни с кем… Просто упал… — Это ты Лютику рассказывай, чтобы он разбираться не поехал, а мне говори правду!       «Ага, посмотрел бы я, как Лютик поедет разбираться…» — подумал А-20. — А тебе зачем это знать? Это мои проблемы. — Может тебе помощь нужна, может тебя убить хотят, может тебя маньяк преследует… Просто расскажи, чтобы я был спокоен. — Если мне нужна будет помощь, ты будешь первым, кто об этом узнает. Я тебе обещаю…       Наконец, медсестра закончила, и сын поехал домой, а отец с друзьями остановились у ворот, провожая взглядом подростка. Тигр тихо начал разговор: — Думаешь, кто-то из одноклассников? — Не знаю я… Если его опять начали травить, то я просто уже не знаю, что мне делать и куда бежать… Мы уже и так три школы поменяли… — За что его так не любят? Он же неконфликтный, спокойный такой, да он и не лезет никогда ни к кому… — А легкач должен быть активным и общительным… Неправильно я его воспитал…       В разговор вступил Игорь… — А, по-моему, всё отлично… — Я воспитал его как тяжа… Он на фоне остальных ЛТ — белая ворона. Вот и не принимают его…       Охранники, слышавшие весь разговор от начала и до конца, решили внести свою лепту. Усатый легко влез в разговор, перебив Кваса: — С Васькой какой-то немец разговаривал. Как его там… Лучс, вроде. Они тут говорили о чём-то, а потом уехали, и вернулся он уже вот таким.       Друзья переглянулись, подумав об одном и том же. — Люц, что ли? — Да с чего бы вдруг? Они же друзья…       Квас почесал затылок, задумавшись над чем-то. — Поговорю с ними обоими… Но сомневаюсь. Они друг за друга и в огонь, и в воду.       Но, увидев вечером Лютика с разбитым лицом, он понял, что ошибался. ЛТ-шки не разговаривали друг с другом, даже есть за один стол не сели. Немец вертелся вокруг Гриши, о чём-то болтая на ходу, а Васька сидел особняком в уголке и учил уроки или что-то типа того… — Так, оба два, едьте сюда.       Люц удивлённо обернулся, предчувствуя что-то серьёзное, а А-20 спокойно убрал книгу. Оба молча поехали за тяжем.       На кухне никого не было. Настя уже прибралась после ужина, так что в ближайшее время никто и не собирался сюда приезжать. Квас поставил обоих ЛТ перед собой. — Вы подрались?       Но почти одновременно они возмутились: — Нет! — Вы поругались? — Нет! — Тогда обнимитесь.       Васька сразу же повернулся, раскрыв руки для объятий, а Люц только скрестил их на груди. — Что происходит? Из-за чего поссорились? Ну?       А-20, не выдержав, крикнул: — Это наши проблемы! Мы разберёмся сами!       Но тяжёлый взгляд отца усмирил его. — Либо вы мне сейчас говорите причину, либо накажу обоих.       Но ответом ему стала гробовая тишина. — Отлично! Вы свой выбор сделали, оба наказаны! Домашний арест… Две недели, а лучше месяц. Свободны! Лютик округлил глаза. — Месяц?! За то что поругались друг с другом?! Да это несправедливо! — Хорошо, два месяца. Так справедливее?       Немец, смекнув что к чему, замолчал, зло поглядывая в сторону Васьки. А тот был спокоен, как всегда, даже не возмутился… «Хотя чего ему возмущаться? Он всё равно из дома не вылазит… " — зло подумал подросток. Чуть позже Люц жаловался Грине на жизнь… — То есть на дискотеку ты не едешь? — спросил тяж. — Естественно, еду! Главное — чтобы Колян об этом не узнал…