Одиннадцать

      Мир - слишком сложная, слишком неопознанная штука, где мы живём. Многие вещи непонятны для людей, что каждый день, каждый час, каждую секунду стараются выживать, а может, если всё более менее хорошо, даже жить. Жить спокойной и мирной жизнью без каких-либо действий и трудностей. Однако, не может же быть всё так легко и просто, верно? Мир преподносит нам очередные сюрпризы, от которых мы, увы, не в силах сбежать. Таким небольшим презентом от жизни стали цифры. Когда человеку исполняется восемнадцать лет, тогда, когда он становится взрослым человеком, когда он может сам за себя отвечать, тогда на его лбу (честно, природа, ты не могла придумать что-то по оригинальнее?) появляется некая цифра. Выбор варьируется от одного до десяти. Думаю, и так понятно, что десятки - лучшие. Но, вот только, в чём? В красоте. В пустой оболочке, в нашем теле, которое не все могут самостоятельно изменить. Как-то глупо, не думаете? Вот так думали многие, мирясь с низкими цифрами на лбу. Однако, во всём есть некие исключения, верно? И здесь тоже. Существовали люди, что имели цифру одиннадцать. Это значит, что человек буквально чист, словно ангел. Что он добр и мил. Что он красив ещё и внутри, а не только снаружи. Но всё не так радужно. За этими прекрасными людьми ведётся, грубо говоря, охота. Их отрывают от семей просто так лишая всего! Будущего, друзей и любви. Это даже жестоко, не думаете? Однако, к сожалению, это так. Но самое печальное в этом рассказе вот что. Одним прекрасным осенним утром, когда по, ещё тёмной, освещённой только жёлтыми фонарями, улице падают разноцветные листья, покрывая землю пёстрым, ярким ковром. Ровно восемнадцать лет назад родился один очаровательный мальчик, с глазами, что каждый будет завидовать. Они были не фиолетовые. Скорее, даже тёмно-пурпурные. Говорят, что глаза - зеркало души, верно? Так вот, людей с таким цветом глаз, да и волос, что от той самой природы были буквально вишнёвыми, как его любимые ягоды, встречаются крайне редко. И вот удалось ему ещё раз удивить себя и родителей. Ведь по пробуждению, смотря в зеркало он понял, что теперь кардинально отличается от всех ещё одним признаком. На его лбу аккуратными и красивыми, ровными цифрами было написано его проклятие. Цифра одиннадцать. Мать, что сидела рядом, всхлипывала, понимая, к чему всё это может привести. Но они нашли решение. Теперь в комнату Какёина переезжает косметичка. Теперь, он будет замазывать свой лоб тональным кремом. Теперь, он не одиннадцатый. Быть на четвёрку ему хватит.

***

      - Доброе утро, Какёин! С праздником. Ох... Четыре?       К парню подбегает девчушка в милой, синей курточке, с нашивкой маленького, мультяшного и милого кита на груди, где-то ближе к сердцу. Не скажу, что она являлась его подругой, лишь знакомой, ведь друзей у Нориаки, нашего главного героя, не было совсем. Ну, как не было... Сначала был. Но потом, к сожалению, или к счастью, он перестал им быть. Он стал чем-то большим, чем-то, что заставляет сердце парня биться быстрее и чаще. Хах, сначала, тот даже подумал, что краснота на щеках и ушах, что буквально горят, словно адским пламенем, и частое сердцебиение - признаки какой-то странной болезни. Но, потом стало ясно. Эта болезнь является любовью. И отнюдь не дружеской. Запретной, вероятно безответной, полной счастья и страданий любовью. Объектом, скажем так, обожания, стал его самый первый друг - Куджо Джотаро.  Они вместе прошли многое, переходили через смерть, спасая родную мать другого, побеждая злодея, что владел временем. За всё это время у них образовалась некая невидимая связь. И, знаете, Какёин совершенно не жалел об этом. Не жалел ни своё время, ни своё тело. На последнем остались шрамы от постоянных сражений, как память о том, что они пережили.       - Да. Ты удивлена?       По её лицу было заметно, что да. Сама девчушка имела цифру шесть. Выше среднего и этим, наверное, стоит гордится.       - Естественно! Ты парень на все десять! Понять не могу, почему именно четыре...       Так они и дошли до школы, болтая про числа, совершенно не справедливую судьбу и прочие прелести жизни. Перед самым своим уходом в класс, в котором её ждала раздражённая подруга, видимо, девушка слегка припозднилась, она отдала маленькую коробочку в красной обёртке и чёрным бантиком, что был завязан крайне аккуратно. Было видно, что даже над упаковкой подарка ушло не мало времени, ведь выглядело мило. Всё это, естественно, не могло не радовать. Проходит немного времени. Первые уроки отсижены, знания получены, усвоены и были применимы. В общем и силы, и время тратятся не зря. И вот, наступает, долгожданный многими школьниками, обеденный перерыв. Люди быстро разбегаются по школе, ища своих друзей, не забывая брать с собой рюкзаки с бэнто из дома, либо же, дружно идут в столовую. Самого Какёина отлавливает Джотаро, ведя за руку куда-то вверх по лестнице, вероятно, на крышу. Это было, скажем так, их местом. Куджо закуривал, думая о чём-то своём, вероятно, более высоком, а другой сидел, смотря как почти прозрачные круги дыма уносятся всё выше и выше, куда-то в облака. Это зрелище, даже завораживает. В такие моменты никому из них не нужны слова. Они понимают друг друга без них.       - Четыре, Какёин?       На лбу Джотаро - десятка(кто бы сомневался?). Он и до восемнадцати лет был неким идеалом для девушек, но совсем не примером для подражания. Постоянные драки, сигареты в школе, пропуск занятий. Это было отнюдь не хорошо, однако всех это, почему-то, восхищало, заставляя тянуться к парню, желая общаться, подружится, а может и завести сказочный роман. Но, к сожалению всех этих людей, и к счастью Нориаки, тот не подпускал никого настолько близко. Просто иногда говорил с ними, перебрасываясь фразами. Единственным человеком, который был для него важен, которого он не мог обидеть или сказать тому отвязаться - был Какёин. И, знаете, того это бесконечно радовало.       - Ты ожидал чего-то другого?       - Да.       Сегодня Куджо не закуривает. Он осторожно и тихо подходит, всё ближе и ближе, будто бы осознавая то, что парень в открытую лжёт всем, и даже ему самому. Он не мог поверить, не мог просто смириться с тем, что у ярковолосого парня на лбу была лишь четвёрка, что означала что-то примитивное и некрасивое. Но дело в том, что никто, просто абсолютно никто не считал его таковым. У того были девушки, у того были фанаты, да чёрт возьми у того был Джотаро, что видел, насколько тот прекрасен! Такой вывод природы - величайшая ошибка. Как только они находятся слишком близко друг к другу, сердце Какёина начинает биться быстрее. В последний раз, когда они могли быть настолько рядом, был ещё случай, когда парень очнулся. Очнулся через неделю после боя, где-то в больнице фонда Спидвагона. Хах, постели там для этого парня стали уже как родные, а врачи уже запомнили его имя. Наверное, когда его привезли с огромной дыркой в груди, когда его почти труп напоминал скорее пончик, врачи, увидев его, про себя подумали "Ну ёлки-палки, пацан, ну сколько можно!". Парни смотрели друг другу в глаза. Один в редкие, такие прекрасные, фиолетовые, что так и манили взгляд, заставляя долго-долго наблюдать, представляя в голове весенние дни и цветущие веточки сирени. Другой же, засматривался в голубые омуты, что заставляли окунуться в них, слыша звуки морского прибоя. Никто из них не хотел отходить друг от друга, желая наслаждаться некой близостью, пока разрешают.       Проходит школьный день. На той крыше, отходя от, скажем так, астрала, Куджо сказал, что его мать была бы не против посмотреть на друга её сына, чтобы тот привёл его к ним в дом. И Нориаки был не против. Он и сам хотел бы посмотреть на состояние женщины, что они спасали, проходя через множество трудностей, убивая людей, хотя, тех кого они встречали, людьми уже не назвать, отдавая все силы, и свою жизнь на то, чтобы с ней было всё в порядке. Он хотел спросить об этом самого их приезда обратно, в Японию, но, как-то постеснялся, давая Джо Джо побыть с родными без него.

***

      - Я дома! Проходи.       Сейчас они находятся в доме, где Какёин был лишь один раз, когда тот самый, почти непобедимый Дио, завладел им, заставляя чуть ли не стереть Джотаро с лица земли, а тот, в свою очередь, спас его, за что Нориаки был правда благодарен. Опыт не самый хороший, но зато, теперь парень полностью счастлив, имея хорошего друга, и в тайне для всех, возлюбленного.       - Ох, вы уже вернулись? Проходите! Я ждала вас. Вы голодные, мальчики?       У самого порога, когда оба парня снимали обувь, оставаясь в носках. Какёин мысленно проклинал себя за то, что сегодня надел не обычные носки, а любимые, милые, белые с вишней, но Джотаро, видя это, лишь ухмыльнулся, продолжая путь, показывая, куда им стоит сейчас пройти. Они направляются в комнату самого парня, а не в ту гостевую, где тот был до этого, впервые видя лицо будущего друга. И вот оно. Комната человека, в которого и влюбился Нориаки. Комната, что пропитана запахом этого парня, что заставлял проснуться бабочек в желудке, что сразу начали порхать. Они спокойно заходят в неё, снимая верхнюю одежду, первый, чёрную куртку, в которой он находится будто и зимой, и летом, а другой, тёмно-зелёный гакуран. Вещи остаются в комнате, аккуратно сложены на чужой кровати, а парни уходят в просторную кухню, разговаривая с женщиной. Холли была приятным собеседником, и, кажется, Какёин в этом плане ей также приглянулся. Она была явно рада, что у её сына в кой-то веки появился хороший и верный друг.       - Не останешься у нас? Уже поздно.       Никто из троих, что находились в этом доме, даже не заметили, как начало смеркаться. Осень, дни становятся всё короче, а ночи длиннее. К этому нужно привыкать, вспоминая о летних деньках, когда солнце только начинало садиться в семь или восемь часов вечера. И вот, время уже ближе к девяти, Какёин делает лишь один звонок матери, чтобы та не волновалась, говоря, что с ним всё хорошо и он переночует у друга. Та была явно обеспокоена, но, слыша окрик матери Джотаро об ужине, начала успокаиваться, понимая, что её ребёнок в безопасности. Этот вечер проходит хорошо. Холли, кажется, слегка переборщила с едой, ведь накрыла на них троих огромный, праздничный стол, ведь совершенно случайно узнала, что сегодня Нориаки восемнадцать. И, как она сказала, такое грех не отпраздновать. Ей было совершено всё равно на цифру, что красовалась на лбу парня, ведь, если уж он друг Джотаро, значит парень действительно хорош. В честь праздника женщина даже открыла хлопушку, что лежала в кладовке, по её словам, ещё с рождества. Она взорвалась, оставляя маленькие фантики на лицах и одеждах троих. Вид был слишком мил и забавен, поэтому, даже самый хмурый из них всех Джотаро сидел и тепло улыбался, иногда посмеиваясь. В общем, вечер удался на славу. Правда, после этой хлопушки им пришлось сходить в ванную, дабы отлепить от своего лица всё содержимое хлопушки и умыться. Какёин заходил последний, когда чужая мама уже ушла спать. Ведь нужно быть предельно аккуратным, чтобы не смыть ложную цифру. Однако, темноволосый, что так не вовремя зашёл в ванную комнату, помешал этому. Вода попадает на лицо, а крем, нанесённый с утра, постепенно сползает. Чёрт...       - Какёин? Всё хорошо?       - Д-да! Просто отойди. Не смотри. Прошу...       В глазах Куджо появляется недоумение и интерес. Он, совсем не слушая друга, походит ближе, поворачивая того к себе лицом, желая увидеть скрытое. И когда понимает, в чём причина такого ярого беспокойства друга, замирает. Его глазам предстаёт цифра сорок один. Вернее, там должна быть одиннадцать, просто нарисованная четвёрка ещё не успела слезть. Но, даже так, Джотаро всё понимает. Понимает, а затем, как-то хмуро смотрит на человека, что не сказал правду даже ему. Хотя мог бы. Мог бы, ведь тот должен понимать, что, во-первых, от тёмноволосого ничего не скроешь, а во-вторых, что ему можно доверять. Ведь, бог ты мой, они столько времени провели друг с другом, столько всего сделали, и тот не мог просто сказать?       - Прости... Я не хотел говорить, потому что... Потому что. Я не достоин быть с этой цифрой. Одиннадцать - число чистых людей, что являются некими ангелами на земле. Но я не такой! Я... Я не заслуживаю это!       Парень кричит, а на глаза наворачиваются хрустальные капельки - слёзы, что постепенно бегут по розовым щекам. Он не может сдержать их, да, наверное, и не нужно. Ведь Джотаро поймёт. Он ведь видит, какой Какёин сам по себе, где-то в душе слабый и беспомощный, нуждающийся в чьей-то поддержке. Нет, не так. В Его поддержке. Он нуждается в Джотаро, словно в кислороде. И тот это прекрасно видит. Видит и помогает. Он осторожно опускается, видя немую мольбу в чужих глазах, шепчет прямо в губы.       - Ты достоин. Ты достоин быть лучшим. И, знаешь, я никому тебя не отдам.       Поцелуй. Их первый поцелуй случается примерно в пол десятого, одним осенним вечером, когда Какёину исполнилось восемнадцать. Он выходит слегка солёным, ведь тот плачет, всё ещё не понимая, чем заслужил такое счастье. А Джотаро ведёт. Он углубляет их поцелуй, понимая, что тот не маленький мальчик, и начинает использовать язык. Это приятно. Приятно и маняще. Руки скользят по чужой талии, слегка поглаживая её. Она лучше, чем у любой девушки. Всё его тело, он уверен, так же прекрасно.       Нориаки в шоке. Он удивлён, но совсем не против, поэтому отвечает на поцелуй, впуская чужой язык к себе, на секунду осознавая, какие же у Джотаро мягкие губы. Это был его не первый, но, кажется, самый лучший, даже долгожданный, поцелуй. Он никогда его не забудет. Из ванной они уходят оба, счастливые, держась за руки. Каждый понимал, что на обычном поцелуе они не остановятся. Всё же, подарок ярковолосому стоит подарить. И этот подарок будет самым лучшим для них обоих.       Они заходят в комнату Джотаро, закрывая дверь на ключ. Теперь им никто не помешает. Какёина буквально вдалбливают в дверь, но тому плевать. Он занят. Занят чужими губами. Он, будто бы совершенно случайно, кусает нижнюю губу возлюбленного, слыша от того тихий рык. Нравится. Что ж, стоит запомнить.       Чужие губы проходят осторожной дорожкой поцелуев по щекам, что вмиг покрылись румянцем, а далее по шее, оставляя на ней алые пятна, будто бы знаки, что этот человек занят, его трогать нельзя, а если кто-то и захочет, то тому явно уже нет места в мире живых. Затем идут ключицы. Парень терроризирует их, кусая. Обнаружен фетиш. Острые, выпирающие ключицы, что теперь будут в таких же алых метках. Нориаки тихо стонет, но всё ещё держится, кусая губы. Голова кружится, а мысли собираются в какой-то странный ком. Парень понимает что это только начало. И он совершенно не против продолжить, и утонуть в наслаждении.       Сейчас одежда только мешает. Поэтому она летит куда-то на пол. Они даже не смотрят, в каком именно направлении. Хах, завтра будут очень долгие поиски носков и брюк, но сейчас им всё равно. Они буквально тают, как шоколад, и им это нравится. Температура в комнате накаляется, а губы и пальцы скользят ниже. Розовые соски Нориаки стоят, а по телу бежит табун мурашек, когда губы тёмноволосого касаются одного из них. Вот именно сейчас, когда тот слегка его посасывает, парень не может сдержать громкого и протяжного стона. Стоит лишь надеяться, что Холли уже давно видит девятый сон и ничего не слышит.       - Как же давно я желал услышать твои стоны, Какёин~       - З-заткнись.       Парень, с смазанной цифрой на лбу, буквально силком тащит любимого вверх, за волосы, и вовлекает в очередной поцелуй. Ему настолько хорошо, что тот даже не чувствует, как предательски сильно тянет внизу живота. Его тело явно желает удовлетворение. И Куджо даст ему его.       Они быстро перемещаются от двери до кровати, скидывая верхнюю одежду, что лежала там с обеда, куда-то на пол, к другим вещам. Они страстно целуются, а затем, темноволосый резким движением снимает с любимого последнюю часть гардероба, нижнее белье. Какёин инстинктивно пытается спрятаться, сдвигая ноги, но Джотаро не позволяет этому случиться. Слишком сильный. Приходится подчиниться, но не смотреть, смущённо отведя взгляд.       - Ты прекрасен.       Чужая большая и шершавая рука проходит по члену, вызывая уйму мурашек, выбивая из Нориаки, скорее вскрик, что позже, превратился в протяжный стон. Всё это было словно музыка для ушей Джотаро поэтому он начал медленно, дабы тот привык, водить рукой по достоинству парня, слушая, как тот пытается сдерживаться. Всё таки, родителя они разбудить не хотят, чтобы та не застала их за таким делом.       - П-прекрати меня мучить, Джотаро! Начни...       Договорить тот не успевает, ведь теперь его рот полностью занят чужими губами, что так требовательно желают внимания. Они целуются нежно и Нориаки постепенно расслабляется, что и надо другому. Смазки у того нет, но зато есть крем, что тоже сойдёт. Он оказывается в чужих руках быстро (всё же, иметь стенд иногда полезно) и белая жидкость оказывается на пальцах. Ноги Нориаки широко раздвинуты, а тот старается не смотреть любимому в глаза. Слишком смущает. Парень осторожно, не спеша размазывает крем у чужого отверстия, слыша рваный вдох, а затем, кивок на немой вопрос о том, готов ли он приступить.       Первый палец. Он входит осторожно, сначала лишь на одну фалангу, даже не спугнуть. Затем чуть дальше, на вторую, давая тому привыкнуть. Всё таки, это первый раз для Нориаки. И Куджо собирался сделать это незабываемым. Парень жмурился, когда палец начинает осторожно двигатся, разминая его внутри. Не сказать, что это больно. Скорее как-то непривычно. Хах, ну, это естественно.       Второй палец. Вот именно здесь боль, хоть и не такая заметная, но появилась. Маленькое колечко мышц предназначено совершенно не для этого, но всё таки принимает пальцы. Джотаро раздвигает их на манер ножниц, а Какёин пытается вспомнить, как дышать. Волосы лезут в лицо, он кусает губы до крови, ведь сразу после этого появляется третий палец. Его возлюбленный не любит долго ждать, хотя понимает, что это нужно. Поэтому он двигает пальцами, стараясь размять, пройти глубже.       Пара секунд, и Нориаки чувствует некую пустоту внутри себя. Тот вышел? Ох, значит... Значит сейчас он войдёт. Войдёт снова, вот только уже не пальцами. Какёину страшно, он всхлипывает и закрывает глаза, но расслабляется, ведь сам понимает, что так будет намного лучше для него же.       - Не бойся. Я не сделаю тебе больно.       Голос Джотаро, такой мягкий и успокаивающий, заставляет верить тому, а затем, принять нежный поцелуй, тихо шмыгнув носом, прогнуться в спине. Тот вошёл. Но вошёл не просто так, а ещё и помогая другому забыть о том, что происходит, резко проводя по чужому члену сверху вниз. Из груди вырывается крик, тот начинает осторожно двигаться. Какёину кажется, что он сходит с ума. Сходит с ума от наслаждения и боли, что смешались в один коктейль из ощущений. Происходят первые толчки, парень старается быть нежным, однако, боль не уходит. Слёзы стекают по щекам, он не знает, куда деть свои руки, цепляясь за чужую простыню, мечется по кровати. Однако,в один миг всё это прекращается. Прекращается тогда, когда Куджо, ухмыляясь,толкается куда-то глубоко, будто бы нажимая на точку внутри. И это верно. Он нашёл простату. Точку нереального наслаждения. Какёин буквально выпадает из этой вселенной, простанывая чужое, такое любимое и родное имя.       Проходит пара минут, толчки становятся более быстрыми, и нижнему это чертовски нравится. Тот уже сам подставляется, вскрикивая каждый раз, когда темноволосый задевал ту точку, одновременно удовлетворяя чужое достоинство. Он уже не может держаться. Просто не может. Он кончает, последний раз произнеся имя возлюбленного. Дышать уже не получается, а Джотаро всё не прекращает движения, всё быстрее и быстрее вбиваясь в хрупкое тело, на котором по всему периметру находились алые укусы и засосы, что завтра будут казаться синяками.       Последний толчок и вот, Куджо следует примеру возлюбленного, с хриплым "Чёрт..." кончает, не успевая выйти. Нориаки чувствует каждой клеткой своего тела, как из, него, когда темноволосый, всё же, отстраняется, вытекает какая-то горячая жидкость. Это, даже как-то приятно.       - Эй, Какёин.       Усталый взгляд падает на парня, что находится так близко, как они всегда хотели. Нориаки слишком устал, чтобы говорить о чём-то, но внимательно смотрит, ожидая, что именно тот хочет сказать.       - Я люблю тебя.       Слова слетают с губ Джотаро быстро, даже как-то обыденно. Будто бы тот каждый день говорил это(никто не должен знать, что это так. У него под подушкой хранится фото Нориаки, которое он каждый день целует, и признаётся в искренней и чистой любви). Какёин смущён, но всё таки тянется за поцелуем, будто бы сообщая о том, что его любовь взаимна.

***

      С этого дня прошло много времени. Эти двое стали официальной парой, на зло всем девушкам, что бегали за обоими парнями. Это случилось однажды, когда один из учеников из класса Нориаки, желая найти того и спросить о домашнем задании, спалил их целующимися на крыше школы. Джотаро пригрозил тому сломать нос, если тот расскажет хоть кому-нибудь, однако, тот не послушал. А зря( до сих пор в больнице лежит, бедняга).       Какёин продолжал скрывать свою истинную цифру, ведь никто из них не хотел, чтобы его поймали власти, забирая будущее, но любимому больше не лгал. По крайней мере в таких вещах уж точно. Холли одобрила выбор своего сына, да и мать самого Нориаки тоже была не против их отношений. Если счастлив он, счастлива и она, по её словам. Этих двоих ждала долгая и счастливая жизнь.