Билли живёт

Билли терпеть не мог кровь. Её металлический запах и пятна, что так плохо отстирывались. Но она была неотъемлемой частью его жизни. Совсем как клоун. Клоун, что древнее самой Земли и полюбляет пожирать детей, просто потому, что вкус их страха был лучше, чем у взрослых. Иногда на него находило желание сесть и просто задуматься, а в какой момент вся его жизнь превратилась вот в этот кровавый пиздец. Но стоило только остановиться, как появлялось Оно и вновь начинало свой хоровод вокруг. И мыслей не оставалось. Только желания. Плохие-плохие желания, для хорошего мальчика Билла Денбро. Но он уже давно не хороший мальчик. Он давно уже считает канализацию своим вторым домом, а первым была развалюха на Нейболт-стрит, а отнюдь не родительский дом. Да и не развалюха та уже. Нытьем и стонами удалось выбить себе более-менее ремонтик, по крайней мере зимой не было холодно. Нетронутыми осталась лишь комната с одиноким матрасом, что буквально весь пропитан был чужой кровью и ужасом, да подвал с колодцем. Впрочем, нет уже давно его родительского дома. И Дерри, того, в котором мальчик Билли вырос, нет уже. Теперь это очередной город-муравейник. Многоэтажки да минимум зелени. Пустошь, и та исчезла. Осталась одна лишь улица домиков, только для самых богатых, по иронии жизни — всё та же Нейболт. Оно, по преданиям и легендам, спит двадцать семь лет и только год бодрствует, крадя детей и питаясь их плотью и страхами. Ложь. Какая глупая шутка, придуманная кем-то в незапамятные времена. Оно не спит, зачем ему это? Оно лишь чайной ложечкой выедает мозг Денбро — любимое хобби. Оно путешествует, уж слишком любопытно каковы страхи детей на ином полушарии. Клоун не привязан к Дерри, проснитесь наивные, вы о чём. Оно достает Черепаху, их перепалки — одно из немногих развлечений доступных когда-то такому милому и храброму мальчику Билли. Билли всё ещё мальчик. Он выглядит в лучшем случае на восемнадцать, иные ему и вовсе пятнадцать дают, уж слишком невысок он да миловиден. Биллу давно уже за сотню, а то и больше, он не знает. Время течёт, а любимая игрушка Оно всё ещё неизменна. Он не знает, что послужило началом его истории. Смерть Джорджи? Сам факт рождения Уильяма Денбро? А может тот миг, когда чудовище стало вызывать желание плоти, а не только страх и желание мести? Беверли умерла первой. Так и не выбралась она в ту ночь из коллектора, осталось парить её тело, среди сотен таких же. Потравился таблетками Эдди, не рассчитав дозировку успокоительными. Соня не спасла его, сама спала под таблетками и не слышала предсмертных хрипов сына. Перестал смеяться с того мига Ричи. Совсем-совсем перестал, и не слышно было более шуток да приколов с его стороны. И зашаталось вскоре его тело под порывами ветра, свисая с моста Влюблённых. Смешной толстячок Бен долго-долго пытался штурмовать канализацию, всё пытаясь отомстить за рыжеволосую любовь. Так и сгнило его тело в лабиринте, обглодали кости крысы и не было никому дела до очередного скелета в логове Твари, в которую ни один взрослый не верит. Стенли, умный мальчик, заставил себя забыть обо всём. Вычеркнул из памяти шестерых друзей да только изредка натыкаясь взглядом о воспоминании о них, вздрагивал да затравленно озирался. Он умер в банальной автокатастрофе, на двадцатом году жизни не справился с управлением и врезался ночью в дерево. И никто не знал, что в тот момент рядом проезжал обычный цирковой фургон. Кто не любит цирк? Это ведь так весело! Майкла съело дикое племя. Он искал спасение от одного поедателя плоти людской, но нашёл других, таких же людей, как и он, и принял смерть от их рук. Зато не от Пеннивайза, верно же? А Билл жив. О нём забыли родители, всё также оплакивая только одного сына. Он просто исчез из памяти взрослых, как снег по приходу тепла. Билл пишет книги, отвратные, по правде, книги, но людям почему-то нравится. Вот он и пишет. Его герои всегда умирают. Почему же не умер он? Пиши, Билли, пиши. У демона на удивление мягкие объятья. Он обворачивает свои конечности вокруг Билла, сжимает крепко-крепко, но мягко. И очень тепло. В них перестаешь чувствовать окружающую сырость да холод, и даже запах крови уже не так раздражает. Билли, наверное, просто привык. Привык послушно выгибаться в чужих объятиях, подставлять шею под укусы да завороженно смотреть на Мертвые Огни. Он слышит музыку. Как у старой музыкальной шкатулки, тихо и нежно. Под эту музыку танцует Танцующий Клоун и кажется, что ад — вот он, уже на земле. Движения его пугающие и вместе с тем… Мальчик Билли никогда не видел ничего прекрасней и мысль эта билась в его глупой головке ещё в самый первый раз. Он смотрел тогда завороженно, совершенно забыв, что должен бежать-спасаться. Забыв, что вот только-только чудовище убило прекрасную Бев и вот-вот примется за него. Он забыл… обо всём. Больше не было мира, был только световой круг и танцующий свой жуткий танец клоун. Его тело покрывалось мурашками, было холодно-холодно, но ничего не чувствовалось. Пустота. Потом, бегая до устали, до полного изнеможения, по лабиринту коллектора он согрелся. Он бежал долго, пока длинные ноги были в состоянии нести его, а затем упал. Попытался встать и вновь с громким «плюх» приземлился в сточные воды. А за спиной шлёпали шаги Пеннивайза и было страшно. Он пытался ползти. Вперед и вперед, с ужасом оглядываясь на тени за спиной, но… Он изначально был мышкой в лабиринте. А той никогда не выбраться наружу. Никогда-никогда. А демон был учёным-садистом, по ту сторону снаружи прозрачных стен. Билли терпеть не может зиму. Нормальные пауки в холода впадают в спячку, а его монстр лишь становится ужасно капризным, но всё таким же голодным. Зимой охотится Билли, и он буквально ненавидит это. У него нет иллюзий и магии. Лишь милая внешность да улыбка, которую пришлось долго-долго репетировать пред сломанным зеркалом в доме двадцать девять на Нейболт-стрит. Дети ему почему-то верят и безрассудно доверяют. Так легко их завлечь за собой, пообещать показать чудо или мастер-класс с создания бумажных корабликов. Как за дудочником идут они в раскрытое чрево проклятого дома. Потом они громко-громко кричат и смотрят умоляюще на Билли, в просьбах спасти их. Они плачут и зовут. А Билли бы спас… Да только голодный клоун не самая приятная компания. Билли привык. Билли вообще умница и само послушание. Билли предпочёл забыть, как однажды лишился ноги и пару дней безвольно парил среди других детей. В сознании и всё-всё понимая, но не способный и пальцем двинуть. Не было ни жажды, ни голода, лишь ныла культя на месте ноги. Он был так глуп тогда. Глупый-глупый Билли, не стоило тебе рушить гору в тщетных попытках убить Оно да спастись самому. Ногу ему потом отрастили новую и даже шрама не осталось, да только любые мысли о побеге с того случая проходили стороной. Побег, это слишком больно и страшно, и очень-очень долго ещё ныл разорванный зад. У клоуна чудовищно переменчивое настроение, кидает его из крайности в крайность. Вот он психом смеется и пугает из-за углов, а вот котом ластиться да преданно в глаза заглядывает. Одно едино, клоун всегда-всегда хочет своего сладкого мальчика Билли. Хочет его стоны и крики, внимание только на себя да сладчайший вкус его кожи да плоти. Билли-бой слаще любой сахарной ваты, а терпкий вкус его эмоций — изысканная приправа. За окном, на том месте, где когда-то ужасно давно был городок Дерри, что в штате Мен, успела умереть и вновь возродиться цивилизация. Теперь она биологическая, совершенно иная от прежней технологической. Но дети всё так же пропадают в этой проклятой местности, а дивный дом всё также стоит на своём прежнем месте. За окнами его течёт своя жизнь. Там сидит, опираясь на огромного паука, мальчик, да печатает свои ужасающие истории, где герои всегда-всегда умирают. Там всё давно пропахло кровью, и сырость пропитала стены. Там свой мир. Мир Чудовища и его Мальчика. Билли живет. И долго-долго ещё не умрёт.