Между нами, эльфами

Шум-шум-шум, запах попкорна и шипучей газировки со вкусом малины, дети-дети-дети, море детей. Парней почти силой, хотя они пришли сюда добровольно, переодевают в эти дурацкие костюмы эльфов и выталкивают на поле боя, то есть праздника, простите. Джисон ходит между рядами взволнованно-счастливых детей. Костюм помощника Санты жаркий и отвратно пахнет предыдущим владельцем, от накладных ушей собственные сворачиваются в трубочку, а между делом в голове вертится мысля о том, что на одних морально-волевых он тут не продержится, поэтому отчаянно хватается за руку менее раздражённого ситуацией Минхо. Ещё бы, это ведь была его идея- побыть эльфами в торговом центре в канун нового года... Они водят хороводы с детишками вокруг ёлки под бессмертные рождественские хиты, те хватаются за них маленькими липкими от сладостей ручками. Мамаши то и дело цапают кого-то из них за шкирку или рукав, вытаскивая из толпы, наигранно вежливо просят сфотографироваться с их чадом. Сегодня 31 декабря. Кому вообще взбрело в голову тусить в торговом центре, а не резать салатики и лепить мантики, как все нормальные люди? Но вот эта толпа явно не спешит вернуться в домашний уют. Они планируют ухайдокать детский пыл до шести вечера, чтобы праздничная ночь дома прошла без эксцессов. Одному супер гиперактивному ребенку в костюме человека паука, видимо, очень приглянулся Минхо, тот скачет рядом с ним, дёргая за штанину и со всей своей детской нетерпиливостью перечисляет, чего бы ему хотелось увидеть у себя под ёлкой завтра утром. Минхо внимательно его слушает, а у Джисона, наблюдающего за этим со стороны, на такое выдержки бы не хватило. Все ненадолго утихает, стоит ведущему в костюме мышки оповестить народ о начале представления в кукольном театре. Дети всей массой перемещаются к небольшой сцене в левом крыле магазина, а Хан хватается за Минхо, утаскивая их двоих в диаметрально противоположном направлении. Вне глаз детей они вместе с ещё несколькими многострадальным эльфами, в числе которых Феликс и Сынмином с Хенджином, снимают накладные уши, после чего по холу распространяется их блаженный стон. Наконец-то. Джи все ещё метает на своего парня эти взгляды, кричащие о недовольстве его беличьего величества. Минхо ему так и говорит, за что получает колпаком по лицу. Друзья гогочут, но с настроением Ханни соглашаются, протирая влажными салфетками липкие руки и зацелованные маленькими девочками в костюмах маленьких принцесс щеки. Дети это, конечно, хорошо, но нужно знать меру, а их здесь немеренно. — Хэй, не куксись, Соня, — Ли тыкает его в щёчку. — Да не куксюсь я, — пыхтит Джи, ещё больше походя на недовольного бельчонка. Его обнимают и затискивают, цемкаю в носик, вроде помогает... Но снисходит новая волна негодования: — И куда они подевали нашу одежду, вы видели, как они ее с нас почти срывали, возмутительно! Пусть только попробуют посеять мой любимый комбинезон, я им ух, я им.. а вот так вот, — и бросает злополучное эльфийское ухо на скамейку, показывая, мол вот, что будет с вашими ушами. Ребята с него хохочут, а Феликс интересуется: — Это не тот самый комбинезон, за который ты с пятилетней девочкой в магазине подрался? — и смахивает слезинку от смеха. — Вообще-то ей было пятнадцать! — возмущается в который раз Хан, вызывая новую волну смеха. Минхо надоедает на это смотреть, и он спешно уводит младшего за руку в сторону ларька со сладостями в виде пряничного домика, пока тот еще чего не наговорил. Там он старательно делает вид, что ему жизненно необходима эта сладкая вата всех цветов радуги, а вот Джисону даже притворяться не нужно. В итоге они возвращаются к ребятам полностью спокойные, довольные и счастливые, с огромным комом сладости, от которой с двух сторон откусывают, норовя столкнуться носами. Ну куда Джисону с детьми нянчиться? Ему самому ещё надо праздники устраивать, на коленки сажать, чтобы он на ушко желание загадывал, кормить сладостями и целовать в пухлые щёчки. — Йей, минсоны, не хотите с нами? Все не против отпраздновать вместе, — Ликс подлетает на крыльях любви под руку с ее источником — Чанбином, который приехал забрать свое счастье из этого дурдома. Они все уже переоделись в гражданскую одежду, отдали детей в руки родителей и спешат смыться. Хан правда не смог отказать себе в удовольствии устроить сцену трагического воссоединения с любимой вещью, поэтому с минуту причитал, прижавшись щекой к джинсовой ткани. Минхо и Джи переглядываются: ну терять им нечего, особых планов не было, а толпой веселее. /// Домой они едут к вовремя подсуетившимся Чонину и Чану. По громкой связи мелкий радостно визжит, что ждёт всех, а Чан, судя по звукам миксера, делает тесто для его фирменных домашних кексиков. С порога на них налетает Ян, всех обнимает быстро, тут же улепетывая в своих праздничных красных гольфах до колена на кухню, откуда доносится зов о помощи старшего. Ближе к двенадцати, когда начинают греметь салюты, они вываливаются все вместе на балкон. Мнительный малыш Сынмин прячется за спиной Джинни, обхватив его торс ручками, боится, что петарда полетит в их окна. Он вообще-то пытался уговорить друзей не покидать дом, но, очевидно, его никто не послушал. Джисон и Чонин, напротив, рвутся ближе к перилам, почти перевешиваясь через них, лишь бы разглядеть это волшебство. За ними стоят Крис и Хо, удерживая за пояс. Феликс же с дуру выбежал в одних носках и теперь топчется по ногам Чанбина, стоя совершенно вплотную к нему. Тот горячими ладонями вскользь пробирается под свитер (они у них кстати парные, минсоны подарили), пуская жар по коже и учащая сердцебиение чувствительно Ликси. Когда часы бьют полночь, парни сидят по парочкам вокруг журнального столика. Все чокаются пластиковыми стаканчиками с шампанским, целуются, обнимаются, поздравляются. Крис говорит задушевный тост, эмоциональный Ли младший пускает слезу, а Чонин не сдерживает порывы любви, приводя в шок окружающих. Остальные в принципе тоже не сильно стесняются, поэтому комната очень быстро пустеет. Все спешат разбрестись по разным уголкам квартиры. Только Хенджин и Сынмин выглядят неловкими на фоне других парочек. Они не так давно сошлись, и это их первый совместный новый год. Очень волнительно, знаете ли. Хенджин поднимается с пола, пересаживается на диван, подзывая младшего к себе. Сынмин очень робкий по обыкновению, его ресницы подрагивают, щёчки розовеют от алкоголя и бушующих эмоций. Хван дожидается, пока тот сядет рядом. Минни хочется отвести взгляд, но в полутьме комнаты, освещаемой разве что гирляндой с ёлки, в глазах напротив сияют огоньки и искорки, поэтому совершенно непозволительно не попытаться все их сосчитать. — С новым годом, Минни, — руки старшего очень быстро перемещается на шею — Ким чувствует приятных холод от цепочки и начинает улыбаться, но не успевает ничего ответить, чужие руки уже в его волосах, а хвановы губы накрывают его. Его ещё никто так не целовал, даже сам Хенджин. Такое непередаваемое, но необходимое чувство разливается во всем теле, оно заставляет двигаться навстречу, ещё ближе, ещё нетерпеливее... Сынмину нужен воздух (Хенджину тоже, но он в этом не признается), он тратит этот секундный перерыв на ответ: — С новым счастьем, Джинни. /// — Аааааааааа. Новогодним утром их будит не мама, не запах готовящегося завтрака, не внутренне нетерпение увидеть подарки под ёлкой, а... крик Чонина. Он несётся с камерой в руках из гостиной комнаты, обратно в спальню к Чану. Тот, перебарывая головную боль, приподнимается на локтях. В эту секунду мелкий с разбегу залетает под одеяло, прячась с головой. — Нини? — Я не должен был это увидеть... — Ян явно чем-то шокирован. Из гостиной доносится тихий прикрик Хвана: — Так тебе и надо! /// Оказывается, мелкий, подорвавшийся с постели раньше всех, пошел обследовать местность. В первую очередь, конечно, открывать подарки, которые старший оставил под ёлкой ещё дня три назад, но запрещал прикосаться до 1 января. Спальные комнаты в доме две, одну, естественно, занимают чанчоны на постоянной основе. Вторую успели отхапать чанликсы. Поэтому, когда Чонин пошел умываться, он нашел минсонов, спящих в их ванной, благо хоть одеяла да подушки где-то отрыли — неудобно ж ведь. Они лежали в страннющей позе, которую сонному Яну вообще не хотелось понимать. Но это не то, что могло его удивить, это же Минхо и Соня, все уже привыкли к их нестандартной парочке. Ёлка манила и ждала, Чонин спешил. Однако картина на диване привлекла его гораздо сильнее. Такого свет ещё не видовал: Сынмин в одних труселях и футболке лежал поверх Хвана головой где-то на животе или чуть выше. Диванчик-то тесный. Ян, сдерживая писки умиления, унесся за телефоном и вернулся обратно. От этих топаний проснулась диванная парочка. Сынмин попытался подняться с теплого тельца старшего: — Ой тебе наверное тяжело... Но его лишь подтянули наверх, чтобы голова Кима легла в изгиб его шеи: — Все хорошо, малыш... В этот момент сбоку доносится щелчок камеры телефона и улюлюканье. — Вы такие мииилые. — Чонини, пожалуйста не надо... — Ну что такого-то, — дуется Ян. А Сынмин прячет красные щеки, отворачивается. Хван чувствует, как сердце парня начинает биться чаще и дыхание изредка прерывается. Он гладит его по спине и просит ещё раз: — Уйди пожалуйста, а то... — А то, что? Хван выдает нервным смешок и не даёт себе отчёта в том, что вытворяет, а в голове проносится мысль о том, что он легко отделается, если Сынмин откусит ему только нос за это... Ян все ещё не уходит. Они все ещё лежат друг на друге грудь к груди. И все происходит слишком быстро. — Минни, посмотри на меня, — Ким нехотя отрывает голову от хвановой шеи и старается сделать так, чтобы его волосы закрыли раскрасневшееся лицо от Чонина. Хенджин все равно видит его смущённые глаза, и кажется собирается заставить смущаться его ещё больше. Рваными движениями очерчивает мягкие бока парня, тот ойкает и не сдерживает стон, когда чужие руки пробираются под белье, сжимают ягодицы, прижимают к себе и нетерпеливо целуют. Результат на лицо, точнее на уши- Ян вылетает в коридор с протяжным криком в эту же секунду. Хенджин по-доброму смеётся, трется носиками с Сынмином и все же наслаждается своей шалостью. /// Ближе к обеду все окончательно просыпаются. Минхо жалуется, что у них ванна не удобная и у него шея затекла, Джисон заботливо делает ему массажик. По паласу разбросаны клочки подарочной обертки, а остатки салатов замечательно подходят под определение лучшего завтрака в этом году. А потом все становится ещё лучше, потому что Феликс выгоняет их на улицу, стоит начаться снегу. Первый снег в этом году. Первые поцелуи в этом году. Первые улыбки. Первые подколы. Первые, главное, что не последние...