Рождество, случайности и разговоры

С момента мирной революции андроидов прошло уже больше года, и, спустя десятки слушаний конгресса и сотни переписанных законов, девианты, наконец, получили все те же права, что и другие граждане США. Маркус солгал бы, если бы сказал, что это было просто. Но теперь, в канун Рождества всё было практически гладко между людьми и андроидами, поэтому легко было представить, что так будет и впредь. И что всё определённо наладится. — Ты снова замечтался? — спросила Норт, положив ладонь Маркусу на плечо. Они стояли прямо перед огромной ёлкой, установленной в холле Нового Иерихона. Вокруг суетились десятки андроидов, заканчивая украшения. Глаза Норт странно поблёскивали отражённым светом множества ярких огоньков, заполнивших комнату, а её улыбка была почти мягкой — явление столь редкое, что Маркус не смог не улыбнуться в ответ. — Не больше, чем обычно, — ответил он. — Не хотелось бы прерывать тебя, но у нас, к сожалению, сегодня есть ещё дела, — она вздохнула, словно это и правда огорчало её (что было странно, ведь она всегда искала причины, чтобы выбраться на час другой из штаба). — Это место сейчас кажется как никогда оживлённым. — Мы вернёмся всего через пару часов, — Маркус ободряюще улыбнулся ей. — В прошлом году у нас не было ни времени ни возможности отпраздновать, но сегодня всё пройдёт замечательно, я уверен. — Хоть это и человеческий праздник… вынуждена признать, что с нетерпением жду вечера. Мне раньше не доводилось праздновать Рождество. Всё, что я знаю об этом дне — посиделки с Карлом у праздничного стола из твоей памяти. Но… это ведь не то же самое. Улыбка Маркуса стала более напряжённой. Этот день должен был пройти идеально ради Норт и таких как она — тех, кто ещё не видел как прекрасна может быть жизнь. Ради всех дорогих ему людей и ради мира, что они совместно пытались построить вот уже больше года. — Это самый прекрасный день в году, — сказал Маркус, сжав её ладонь, — вот увидишь. Норт лучезарно улыбнулась.

***

Интервью в телебашне прошло гладко, как, впрочем, и всегда. Сотрудники канала всегда хорошо относились к Маркусу, помня, что во время революции не пролилось ни капли крови именно благодаря ему. Норт они улыбались кривовато, а тот самый сотрудник в которого Маркус в своё время отказался стрелять (вопреки возражениям Норт), при её появлении стремился привлекать как можно меньше внимания. У Джоша и Саймона похожих проблем не возникало, да и в отличии от хмурой подруги они быстро завоевали сердца персонала своим дружелюбием. У Маркуса же здесь было даже несколько фанатов. — Как всегда отлично! — отозвался оператор, когда последние кадры были отсняты. — Мы покажем это в вечерних новостях. Хотя мне всё ещё не по душе, что мы не сможем добавить пару тройку снимков праздничного Нового Иерихона. — Прости, Джеф, но… — начал было Маркус, но был перебит Норт: — Это наш дом, — ответила она резко, но без почти привычного гнева. — Вам бы тоже не захотелось, если бы в ваш первый настоящий сочельник рядом с вами суетилась толпа журналистов, так? Человек казался почти пристыженным. — Норт! — возмутился Джош, но был остановлен рукой Саймона. — Мы подумаем над вашим предложением в следующем году, — мягко подытожил светловолосый андроид. — Нет нужды портить сегодняшний праздник беспочвенными трениями. К тому же я согласен с Норт — это всё ещё не самое подходящее время для того, чтобы превращать наш дом в съёмочную площадку. — Мы понимаем, — отозвалась телеведущая, — и желаем вам Счастливого Рождества! — Как и мы вам, — улыбнулся им Маркус. — Как Саймон и сказал, возможно, в следующем году ситуация изменится, но сейчас… мы хотели бы быть свободны в собственном доме. Не из-за того что мы не доверяем людям, а просто потому что нам нужно провести праздник… как вы это называете?.. в кругу семьи. — Пусть наша семья и исчисляется сотнями, — усмехнулся Джош. И неловкость рассеялась, когда люди засмеялись.

***

— Ты в порядке? — спросил Маркус Норт, когда они оказались в машине вдали от чужих любопытных ушей. Норт покосилась на Джоша, который буравил её взглядом, и вздохнула, попытавшись улыбнуться. — Да, — она вздрогнула, когда Саймон положил ей руку на плечо, и повернулась к окну. — Ну, может, не совсем, но буду в полном порядке, когда мы окажемся дома. Город сиял яркими красками, украшенный к Рождеству. Вдоль тротуаров тянулись толпы людей (и андроидов в том числе), и большинство из них казалось счастливыми. В прошлое Рождество было совсем не так: тогда большая часть населения ещё даже не вернулась после эвакуации, а те люди, что были в городе, старались проводить вне дома как можно меньше времени. И только редкие украшения и небольшие группы наряженной молодёжи, слишком безответственной или восторженной, чтобы бояться, в ту ночь напоминали о празднике. — И всё же это было рискованно, — проговорил Джош мягче, чем Маркус ожидал от него в этой ситуации. В конце концов, именно Джош всегда настаивал на том, что Норт стоило оградить от публичных выступлений (даже сейчас большую часть времени во время интервью её задачей было лишь улыбаться или кивать в ответ). — Без тебя знаю, — рявкнула она в ответ. — Мне просто всё ещё неприятно оттого, что им доставляет удовольствие наблюдать за нашими жизнями, словно… словно мы за витриной. — Это не так, — поспешил успокоить её Маркус. — Людям просто интересно. Они точно так же следят друг за другом: за актёрами, политиками и знаменитостями. Их интерес к нам не больше и не меньше, чем можно было бы ожидать. Да и работники телестудии настроены дружественно по отношению к нам, это просто их работа. — Я знаю. Просто… — Просто не думай об этом, ладно? — попросил Саймон, когда Норт так и не нашла слов. — Взгляни на город — все веселятся. И нам тоже стоит. — И правда, чего стоит наша свобода, если мы не можем радоваться празднику? — задал риторический вопрос Маркус, и протянул руку Норт, когда машина остановилась перед зданием Нового Иерихона. — Пойдём, поговорим с нашими дорогими «путешественниками», я уверен, это поднимет тебе настроение. — Уговорил, — Норт улыбнулась, и на этот раз улыбка её была настоящей. — Правда, я уверена, что спарринг с Коннором сработал бы лучше. Нет ничего лучше старой доброй драки. Саймон закатил глаза, но Джош выразительно посмотрел на Маркуса. Лидер девиантов пожал плечами и попытался изобразить улыбку.

***

— Привет, Алиса! — глаза Норт засияли отражённым светом с экрана, когда на изображении появилось лицо девочки. — Привет, тётя Норт! — отозвалась Алиса, явно обрадованная тем, что говорить с ней будет именно тётушка Норт. Норт, хоть ей и не посчастливилось лично встретиться с семейством Фишеров (такую фамилию взяли себе Кэра, Лютер и Алиса, когда прибыли в Канаду), была совершенно очарована ими. Особенно маленькой девочкой-андроидом. Им обеим пришлось пережить много боли, и, как Маркусу иногда казалось, пусть их обоюдная привязанность была неизбежна, тихие разговоры по переговорному устройству были совсем не о школьной математике. В конце концов, как бы Кэра не пыталась это отрицать, но Алиса не была ребёнком. Она была такой же, как они все, и просто позволяла себе играть роль маленькой девочки перед всем остальным миром. Ради своей семьи. — Привет, Алиса, — мягко привлёк внимание Маркус. — Где твоя мама? — Здравствуй, Маркус! Мама и Лютер пошли за покупками. Я думаю, что они пошли покупать мне подарок. Норт рассмеялась: — Дорогая моя, я думаю это должно было быть сюрпризом! — Ты попросишь свою маму связаться со мной, когда она вернётся? — Маркус осторожно отстранил смеющуюся Норт от экрана. — Я бы хотел поговорить с ней как можно скорее. «Ты в полицейский участок?» — спросила Норт через внутреннюю связь. «Да», — ответил он. — «Я мигом. Хотел бы поставить сегодня последнюю точку над и в этом деле» — Они должны вот вот вернуться. Я попрошу, — ответила Алиса, — но ты можешь сказать мне в чём дело. «Передавай привет Коннору», — и Норт накинула ему на голову красную шапку с белым помпоном, которые им принёс один из андроидов-продавцов в количестве нескольких сотен (если не тысяч). — «И поставь уже точки над и не только в этом деле» — Боюсь, это тоже сюрприз! — усмехнулся Маркус в камеру, поправив сползающий колпак. Однако, когда Алиса помрачнела, он не смог заставить себя промолчать и подмигнул: — Это связано с тем, что в скором времени вам не придётся больше быть для нас «путешественниками». А пока поговори, пожалуйста, с Норт, у неё был плохой день. Пока! Алиса широко улыбнулась, и под возмущённый возглас Норт Маркус покинул переговорную. Осталось только закончить несколько дел, и в скором времени семья Фишеров сможет вновь обосноваться в Детройте, где их будут ждать друзья, жильё, оплачиваемый труд и несколько десятков подарков для маленькой девочки в кладовой. В конце концов, не только Норт была очарована Алисой.

***

В полицейском участке было на удивление тихо. Несколько плохо закреплённых гирлянд свисало с потолка, а стеклянные стены кабинета Фаулера покрывали совершенно нелепые бумажные ангелы и снежинки. Маркус улыбнулся этому виду. — Добрый день! Обустройством украшений в этом году занимались андроиды? — спросил он проходящую мимо молодую женщину, похоже вернувшуюся с ночного патруля. Он помнил её, как одну из тех, кого Коннор когда-то называл надёжными людьми. — О, да здесь сам мистер Революционер! — она улыбнулась, широко зевая. — К сожалению, да. Андроиды-патрульные были серьёзно настроены. Кто же знал, что у них это получится настолько отвратительно! Маркус проигнорировал нелепое прозвище: — Это довольно сложно для многих из нас — научиться делать что-то, что нельзя прописать в программе и передать скриптом. — Людьми быть фигово — не правда ли? — лишь ответила она, не обращая внимание на недоумённое выражение Маркуса. За его спиной раздались тихие шаги, а женщина-полицейский устало улыбнулась: — Привет, Коннор. Маркус обернулся и увидел вечно хмурого детектива. Теперь, правда, его шею украшал нелепый красный шарф крупной вязки, поэтому ни тёмное стильное пальто, ни костюм-тройка не помогали спасти образ. И это как ни странно заставляло Коннора казаться более живым. — Я оставил кофе на вашем столе, детектив Чен, и позволил себе заполнить отчёт о вчерашнем происшествии, так что вы можете отправиться домой к сестре после того как подпишете всё, — строгое выражение на лице Коннора внезапно сменилось тенью улыбки. — Вы едва стоите на ногах после второй смены подряд, а в таком состоянии вы совершенно не умеете следить за языком. Прошу, не докучайте лидеру девиантов, у Фаулера и без того много забот перед Рождеством, чтобы разбираться ещё и с этим. — Ты зануда, Коннор! — воскликнула она. — Подписи, Тина! — ответил он, улыбнувшись по-настоящему. — Я сам поговорю с Маркусом, вы можете идти. — Чувствуйте себя как дома, Маркус, — отозвалась детектив с неожиданно теплой улыбкой и направилась к своему столу. — Спасибо за кофе, Коннор! Коннор, наконец, обратил внимание на Маркуса и улыбка сошла с его лица, отчего лидер девиантов едва заметно поморщился. Коннор этого не заметил, лишь направился к своему рабочему месту, потому что прекрасно знал по какому делу мог прийти лидер девиантов. Они не разговаривали лично уже почти полгода, и Маркус чувствовал себя из-за этого немного неловко. В конце концов, в первые месяцы после революции Коннор играл важную роль почти во всех аспектах жизни свободного сообщества девиантов, но потом, когда вышел закон о равенстве труда, поспешил вернуться в полицейский участок. Маркус… не слишком хорошо отреагировал на решение своего друга. Да, это было непростое время (и для сообщества свободных андроидов, и для полиции в связи с увеличившейся преступностью, и… вообще), но Коннор не должен становиться козлом отпущения. В конечном итоге, он имел такое же право на свободу как и все они. Теперь Маркус не был уверен являются ли они друзьями до сих пор. Коннор тогда не делал никаких попыток оправдаться под потоком обвинений лидера девиантов. Лишь стал выглядеть куда печальнее, чем Маркус его когда-либо видел. В тот момент ему казалось, что причина, по которой Коннор хотел покинуть Новый Иерихон заключалась в том, что он опасался мнения других девиантов (что было бы глупо), поэтому пытался убедить Коннора в том, что его обязанности в Новом Иерихоне были слишком важны, чтобы оставлять их. Так что… каким-то образом это вылилось в обвинения, и Маркус сделал всё только хуже (Норт всё ещё считала забавным тот факт, что всё знаменитое красноречие Маркуса могло так нелепо обернуться против него). И теперь понятия не имел, как это можно было исправить. Коннор всё так же продолжал сотрудничество с Новым Иерихоном и был их официальным консультантом по правовым вопросам. И всё же он никогда не появлялся в здании Нового Иерихона лично с тех самых пор как устроился в полицию. И по словам Норт виноват в этом был лишь Маркус (который и сам не очень-то охотно появлялся в участке). Коннор всё ещё общался с Саймоном и Джошем, пусть инициаторами общения как правило выступали именно Иерихонцы. С Норт же они стали видеться даже чаще, чем когда Коннор проводил в Новом Иерихоне почти всё своё свободное время. Пусть их отношения всё ещё сложно было с первого взгляда назвать дружественными, но Норт очень ценила их крепкую дружбу. (И в отличие от Маркуса у Норт не было никаких проблем с тем, чтобы не позволять друзьям отдаляться) Даже если Маркус проваливался в каком-то деле, его друзья всегда были рядом, чтобы поддержать его… и признать, если он был неправ. Так что, по крайней мере, Коннору не пришлось прерывать общение со всеми их общими друзьями из-за их ссоры. Это, однако, не означало, что Маркус перестал ощущать себя неуютно. — Как дела у лейтенанта? — спросил Маркус, чтобы хоть как-то разбавить тишину, которая (если судить по спокойному лицу Коннора, разгребающего документы на столе своего напарника) казалась неловкой ему одному. Кроме них и детектива Чен, которая пыталась запихнуть в свою сумку половину содержимого стола, параллельно допивая кофе, за столами никого не было. Лишь несколько андроидов-патрульных, которым правительство предоставляло жильё в самом здании, крутились неподалёку. Стол самого Коннора, в отличии от того, за которым тот сидел сейчас, был почти идеально чистым. Однако две рамки с фотографиями (Хэнк и Сумо на одной и пятёрка лидеров революции на второй), а также нелепый крошечный цветущий кактус были достаточно личными вещами. — Хэнк в порядке, сейчас он должен отсыпаться. Ближе к Рождеству число преступлений внезапно увеличилось, и почти всем приходится брать дополнительные патрули. — Тебе тоже? — Мои права никто не ущемляет, если ты об этом, — холодно ответил Коннор. — Это моё собственное желание — помогать людям. К тому же, мне не нужен сон или еда, поэтому глупо было бы жаловаться, когда Тине или Хэнку приходится в разы хуже. — Не им одним, между прочим! — отозвался подошедший к ним мужчина. — А, Рид, — Коннор прервал свои поиски и уставился на человека. — Думал, что вы в комнате отдыха. Опять. — Не паясничай, железка, лучше передай про… — Коннор бросил в него какую-то папку, которую детектив поймал с таким видом, словно ничего необычного не произошло. — Спасибочки. Ещё не отказался бы от кофе. — Ну тогда сделайте его сами, — предложил Коннор, снова вернувшись к поискам. — Кофемашина в комнате отдыха. — А я говорила, что я ему больше нравлюсь! — отозвалась Тина, которая уже успела накинуть куртку. — Иди уже к своей сестре! — выкрикнул в ответ детектив Рид, а Тина засмеялась в ответ. — Я обязательно передам ей твой привет, Гэвин! — потом она взмахнула рукой и направилась к выходу. — Счастливого Рождества вам всем! — Счастливого, — в унисон отозвались Коннор и детектив Рид, после чего последний, широко зевая, направился, по-видимому, снова в комнату отдыха. — Тебе точно… — продолжил лидер девиантов, когда шаги человека затихли. — Всё прекрасно, Маркус, — отрезал Коннор резче, чем делал это обычно. Продолжил говорить он уже спокойнее: — Вот, я нашёл нужный документ. Здесь уже стоит подпись Фаулера и Хэнка, который вёл тогда это дело. Нужна только подпись представителя Нового Иерихона. — Спасибо, — Маркус попытался улыбнуться, но хмурый взгляд Коннора заставил его остановиться. — Амнистия, которую вы выторговали многим андроидам, стоила нам больших сил и ресурсов. Я не говорю, что это неверное решение, совсем нет, — Коннор вздохнул. — Судьба Кэры и Алисы беспокоила меня ещё с тех пор, как я вёл их дело в ноябре прошлого года, поэтому я надеюсь, что теперь, когда им можно вернуться в США без оглядки на прошлое, они смогут быть счастливы. Но… — Но что? — Было бы куда проще, если бы ты предварительно известил участок о своём намерении, чтобы мы успели подготовить всё заранее, а не покрывали все дыры в документации в последнюю неделю года. По правде говоря, Маркус хотел обсудить это с полицией Детройта, но всё ещё чувствовал себя слишком неловко из-за ссоры с Коннором. И теперь, как любила повторять Норт, он снова наступил на те же грабли, посчитав, что его решение не требует обсуждения с другими. — Я… Мне жаль, я не хотел усложнить вам жизнь, — выдавил он из себя. — Не страшно, — ответил Коннор и попытался улыбнуться той самой механической улыбкой, которая нужна была, чтобы успокаивать свидетелей. Так Коннор всегда улыбался, когда хотел, но не мог заставить себя улыбнуться по-настоящему, и Маркус это прекрасно знал. — Просто я рассчитываю на дальнейшее сотрудничество. В этот раз у Маркуса хватило сил, чтобы улыбнуться: — Люди Нового Иерихона благодарны тебе в любом случае. Судя по вновь застывшему лицу Коннора, это был неверный ответ.

***

Кэра связалась с Маркусом почти сразу после того, как тот покинул участок. Телефон-раскладушка, почти раритет в век новых технологий, забренчал в кармане его брюк. Они обычно не использовали прямые каналы связи, потому что Кэра ещё считалась преступником всё это время. Главной проблемой, с которой столкнулся Новый Иерихон при работе с законодательной властью, была работа над Конституцией. Правки в мелких законах проходили довольно просто, но вот с гражданским правом возникали проблемы, поскольку андроидов нужно было вписать в качестве граждан США на высшем законодательном уровне, что означало, что все правки приходилось протаскивать через огромную толпу чиновников, прежде чем хоть кто-то из по-настоящему влиятельных людей мог хотя бы взглянуть на них. Всё требовалось сделать как можно быстрее, потому что люди Иерихона продолжали оставаться беззащитными перед лицом закона. Поэтому Джош и Саймон разработали совершенно беспрецедентную программу, которая позволяла внести минимальные правки в Конституцию, перенося всю головную боль на более мелкие законы. Чиновники не нашли к чему придраться, поэтому всё прошло прекрасно. К тому времени Коннор уже не сотрудничал активно с Новым Иерихоном, и возможно из-за этого Маркус и его люди проглядели самый большой недостаток: не только люди, которые обвинялись в преступлениях против андроидов после революции, но и андроиды, на которых были поданы заявления людьми до революции, становились в лице закона преступниками. Большинство андроидов согласились на законный суд (и как правило их оправдывали), но некоторые андроиды, вроде Кэры и её семьи, предпочитали не рисковать и оставались в тени. Маркус уже несколько месяцев работал над тем, как обеспечить амнистию всем без исключения андроидам, заявления на которых были написаны до момента революции. И, наконец, под конец года, ему это удалось. — Привет, Кэра. — Здравствуй, Маркус, в чём дело? — в её голосе звучало волнение. — Алиса сказала, что это что-то срочное. — Я только что вышел из полицейского участка, — начал он жизнерадостно. — Это Сочельник, как он умудрился попасть в передрягу в Сочельник? — послышался из трубки приглушённый голос Лютера. Маркус засмеялся. Он поднял голову наверх, как раз вовремя, чтобы насладиться фейерверком, который кто-то выпустил в небо — пусть ещё был далеко не вечер. Рядом остановилось ещё несколько людей, послышались детские радостные возгласы. Маркус знал, что улыбался, как идиот, но не мог остановиться: он предвкушал радость семейства Фишер его новостям. А приносить радостные вести было его вторым любимым занятием после рисования. — Лучше посиди с Алисой на кухне, Лютер, я скоро спущусь, — голос Кэры звучал утомлённо, но теперь переживаний в нём поубавилось: она знала, что если бы это было что-то плохое, Маркус не стал бы тянуть кота за хвост. — И что же такого случилось в участке, Маркус? Где-то неподалёку скрипнули шины, но Маркус не придал этому значения. Дорога сегодня была скользкой из-за впервые за неделю опустившейся ниже нуля температуры. — Помнишь Коннора? — Да, бывший охотник на девиантов, — отозвалась она задумчиво. — Он консультировал нас по поводу конституционных правок и нашего вынужденного затянувшегося отпуска в Канаде. Он… показался мне неплохим. Кто-то громко выругался на соседней улице и велосипедист, увернувшись от зазевавшегося прохожего въехал прямо в гидрант. Группа подростков испуганно зашумела, лишь по счастливой случайности избежав столкновения с потерявшим управление велосипедистом. — Он и есть неплохой! — ответил Маркус, плотнее прижав телефон к уху. — Могу поручиться, хотя ты, наверное, и без меня знаешь скольким мы ему обязаны. Женщина, обзор которой занимала куча бумажных пакетов, по-видимому, с подарками, запнулась о колесо упавшего велосипеда и упала. Её пакеты разлетелись в разные стороны. Некоторые из них выпали на проезжую часть. — Так вот… — продолжил Маркус. — Погоди секунду! Его внимание привлекла не упавшая женщина, а дети, которые шли за ней. Маленькая девочка посмотрела на разлетевшиеся пакеты и упавшую женщину, а потом начала громко рыдать. Её старший брат поставил на землю свою ношу и потянул женщину за руку. Она, похоже, не пострадала, поэтому медленно начала вставать, а мальчик переключил внимание с неё на пакеты. Те, что лежали на дороге. Маркус выбросил телефон в сторону и побежал вперёд. Последними звуками, что он услышал, были испуганные крики и визг шин.

***

Звуки возвращались медленно, словно системе требовалось времени больше чем обычно. Системы диагностики сообщали о нескольких поврежденных компонентах и опасно низком уровне тириума. — Чёрта с два я позволю тебе сесть за руль! — раздался низкий мужской голос. Он был знакомым, но базы данных ещё не успели прогрузиться до конца, и Маркус мог только сказать, что этот голос он не слышал уже минимум несколько месяцев. — Вы спали всего три часа! — голос был ещё более знакомым, это был андроид мужской модели. — Я, по крайней мере, не позволю нам въехать в дерево! — Нужно было заказать такси с автопилотом! А не пререкаться тут с вами двумя! — а это была Норт. Её интонации Маркус не забыл бы ни за что на свете. — Не ссорьтесь! — этот голос тоже был женским, но звучал приглушённо, словно через плохой динамик. — Да я сама бы добралась, если бы знала, что от вас всех никакого толка! — И сколько бы времени на это ушло, дорогуша? — отозвался первый голос. Голос принадлежал человеку: в нём не хватало привычного металлического эха. Маркус знал одного человека. Где он был? — Ещё три минуты, — отозвался андроид с мужским голосом. — Нам нужно ещё три минуты, и всё будет в порядке. Дома есть тириум и все необходимые детали. Сколько у него времени, Норт? Где был тот человек, которого помнил Маркус? — Больше. Так что всё обойдётся, — ответила Норт, но голос её был всё ещё встревоженным. — Он выбирался из передряг пострашнее. — Так будет и теперь, дорогая, — успокаивающе проговорил голос из трубки. — Твой уровень стресса слишком высокий, Норт. Тебе стоит успокоиться. — Завались, Коннор, или тебе придётся искать детали и для себя! — Круто, наверное, когда всегда есть запчасти для ремонта, — пробурчал человек. — Хэнк, пожалуйста… просто следите за дорогой! Норт, не пытайся ударить его, пока он за рулём. И вообще не пытайся его ударить. Пожалуйста. Этому старику просто уже давно пора научиться держать свой старый язык за зубами. — А это уже грубость, парень. Тебе-то вообще едва год от роду. Машину тряхнуло, и кто-то осторожно вернул Маркуса в сидячее положение. — Следи! За! Дорогой! Старик! — Норт звучала почти истерически. — Ладно, ладно! Слежу! Как же звали того человека, которого Маркус почти уже забыл? — КаРЛ? — попытался позвать он. А потом вновь стало тихо.

***

Когда Маркус в следующий раз перезагрузился, он больше не был в машине. Он лежал на диване, а в его корпусе сменилась пара деталей. Уровень тириума был ниже нормы, но выше критического уровня. — Проведи полную диагностику прежде чем вставать, — отозвался знакомый спокойный голос с другой стороны комнаты. — Нужно убедиться, что твои конечности функционируют как надо. Понять это по визуальному анализу не так просто. — Всё в полном порядке, Коннор. Маркус принял сидячее положение и осмотрел свои руки без скина: от локтя и до ладони тянулись длинные царапины. На спине и вовсе должна была зиять дыра, но ноги и голова были целы. Состояние было стабильным, хотя и без последующего ремонта было не обойтись. — Что с ребёнком? — спросил Маркус, оглянувшись на своего друга. Тот сидел на полу, поглаживая шерсть Сумо. — Отделался лёгким испугом, — голос Коннора всё ещё был спокойным, но Маркус знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что что-то не так. — Где Норт? Рука Коннора замерла в шерсти Сумо. — На кухне. Хэнк поит её особым тириумным «чаем», и они болтают с семейством Фишеров. Это, кстати, заслуга Кэры, что мы успели вовремя. — М… Понятно. Маркус только теперь заметил, что находился в доме Хэнка. Он уже пару раз бывал здесь, однако с его последнего визита помещение значительно преобразилось. Мусора и разбросанной одежды больше не наблюдалось, а на диване появились милые дизайнерские подушки. В углу комнаты стояла искусственная ель, украшенная педантично настолько, насколько вообще может быть украшена ель. На стене висели различные рождественские украшения, куда более аккуратные, чем те, что были в участке. — Как я понимаю, ты не принимал участия в том дизайнерском кошмаре в вашем участке? — Маркус улыбнулся и вновь обернулся к своему собеседнику. И открыл рот от удивления. — То есть, — зло прошипел Коннор, — ты просто будешь делать вид, что не произошло ничего странного? Это нормально для тебя — оказываться развалюхой посреди дороги в центре мегаполиса, спасая ребёнка? Или мозги тебе отшибло уже после того, как я покинул Новый Иерихон? Маркус смог только моргнуть. Он никогда не видел Коннора настолько злым. Одежда андроида была потрёпанной, а обычно уложенные волосы казались неопрятной копной, нелепый вязаный шарф куда-то исчез. Гнев, впрочем, быстро сменился каким-то загнанным выражением, и Коннор поднялся на ноги. — Я позову Норт. — Нет, погоди, — Маркус неуклюже протянул руку в его сторону и тут же опустил. — Нам нужно поговорить. Уже давно. Коннор замер на несколько секунд, а когда развернулся, выражение его лица было привычно нечитаемым. — Как работа в полиции? — спросил Маркус, и почесал затылок. Почему говорить перед тысячами незнакомцев было проще, чем перед одним другом? — Ты уже спрашивал сегодня, ответ тот же. Я сам хочу там остаться, это моё решение, а не чьё-то ещё. Коннор сложил руки на груди в защитном жесте, и Маркус вздохнул. — Я… не это имел в виду. Просто… ты ведь правда любишь эту работу? И тебе нравятся твои коллеги? — Маркус и сам не знал, спрашивал он это или утверждал. — Да, — просто ответил Коннор. — Ну, это замечательно! Хорошо знать, что ты нашёл своё место, — Маркус напряжённо улыбнулся. Тишина между ними продолжалась несколько долгих секунд, а потом Коннор медленно опустил руки и закрыл глаза. — Я должен извиниться, — наконец, произнёс он. — За что? — спросил Маркус. Он, похоже, повредил что-то при столкновении с автомобилем, потому что категорически не понимал происходящего. — Я знаю, что не должен был покидать Новый Иерихон. Не тогда, когда от меня всё ещё столько зависело. Я не должен был поступать эгоистично, оставляя вас одних с горой нерешённых проблем. Просто тогда… я думал, что… Неважно. Прости. Маркус недоумённо продолжал смотреть на него, и только когда Коннор вновь развернулся, чтобы уйти, опомнился. — Ты просишь прощения за то, что решил заниматься тем, что было больше тебе по душе? — тупо переспросил он. Теперь это звучало для него даже более нелепо. — Это было предательством, — мягко заметил Коннор. — Ты сам тогда так сказал. Норт была уверена, что ты просто перегрел процессор на солнце, сказав это. Но я вынужден согласиться с правдивостью этих слов. — Я не гово… Вообще-то да, скорее всего он говорил это в числе прочей чуши, которую нёс в тот вечер. Маркус плохо помнил то время. Он… не хотел его помнить. — Я не хотел говорить это, — наконец нашёлся с ответом Маркус. — Я тогда был… немного не в себе. И ты это прекрасно знал! Теперь это звучало как обвинение. Маркус закрыл лицо ладонями и симулировал тяжёлый вдох прежде чем продолжить: — Карл скончался. И недели не прошло. Я не был способен реагировать… адекватно. — Я знаю, — ответил Коннор мягко. — Я не хотел кричать на тебя, просто… Это было ударом ниже пояса в тот момент: Карл ушёл, ты хотел уйти и что дальше? — Маркус покачал головой. — Джош, Саймон или даже Норт? Чтобы я остался наедине с неподъёмной ношей? — Поэтому я и прошу прощения… — Нет, — Маркус покачал головой. — Это я не должен был говорить те вещи. Я просто думал, что ты хотел уйти, потому что боялся, что тебе не найдётся место среди нас. И пытался заставить тебя чувствовать, что ты нужен нам. Вместо этого заставил тебя чувствовать себя предателем. Нелепо вышло, да? — На самом деле, — Коннор сел на другую сторону дивана, и Маркус, подняв на него голову, удивился, заметив лёгкую улыбку, — это не так далеко от правды, как ты думаешь. Это было частью моих страхов, но… Самый большой мой страх был вызван смертью Карла. — Что? — Я видел насколько ты был разбит после его кончины, пусть даже смерть его не была неожиданностью. Мы все знали сколько времени ему отведено и всё равно… даже мне было больно. И я просто… Глаза Маркуса расширились от осознания: — В тот день Норт говорила о том, что Хэнк на патруле чуть не словил пулю. Я почти забыл об этом. — Я просил Хэнка отказаться от своей опасной работы, но он же упрям до невозможности, — Коннор вновь улыбнулся. — Я не знал способа лучше, как продлить его время здесь, кроме как вновь став его напарником. — Почему ты сразу об этом не сказал? Я бы лучше других понял этот аргумент. — Вначале я просто не хотел напоминать тебе об утрате, а потом… — Коннор криво улыбнулся. А потом Маркус уже успел наговорить такого, о чём жалел до сих пор. — В таком случае я принимаю твои прошлые извинения, — мягко проговорил Маркус, протягивая правую руку для рукопожатия, — но при одном условии. — Каком? — рука Коннора дёрнулась, но он лишь сжал её в кулак. — Что ты примешь мои извинения за все те ужасные слова. — По рукам, — ответил Коннор, не задумываясь, и улыбнулся так широко, как было невозможно для человека. И они пожали руки. С кухни раздалось громкое восклицание Норт: — С тебя десятка, старик!

***

— Вероятно, — проговорил голос Кэры из телефонной трубки. — Мы задолжали тебе объяснения, Маркус. — Думаю, да, — ответил Маркус, поставив полупустой стакан с тириумом на стол, и снова оглядывая свой телефон, для которого падение на асфальт закончилось глубокой царапиной на экране. — Мам, с Маркусом всё в порядке? — голос Алисы был едва слышен в трубке. — Я в порядке, Алиса! Всё благодаря твоей маме, — Маркус улыбнулся. — Я скоро спущусь к вам с Лютером, — сказала Кэра Алисе, а потом снова обратилась к Маркусу: — Когда ты перестал отвечать по телефону, и раздались те ужасные крики, я поняла, что действовать нужно быстро, поэтому связалась с Коннором, кратко описав ему ситуацию. — И я сразу же направился на парковку, — продолжил Коннор. — У тебя не будет проблем на работе из-за этого? — перебил его Маркус. — Детектив Рид согласился прикрыть меня, — беззаботно отозвался Коннор. — Этот придурок? — удивился Хэнк. — Да не поверю ни за что. — Он был мне должен, — отрезал Коннор, и Хэнк рассмеялся, буркнув что-то подозрительно похожее на «снова шантаж?». — К тому же, сегодня сочельник, и моя смена всё равно заканчивалась через пару часов, и… А вот вас, лейтенант, там вообще не должно было быть! — И правда, Хэнк, как я оказался в вашей машине? — спросил Маркус, спасая Коннора от необходимости оправдываться. — Он спал в машине на парковке, — ответила вместо него Норт. — Если это и правда тебя интересует. — А что ты сама там… — начал Маркус. — Я просто решил дождаться тебя! — сказал Хэнк Коннору. — Что в этом такого? Весь участок стоял на ушах последние две недели, поэтому я решил, что если ты решишь снова взять дополнительную смену… — Я не собирался этого делать, — возразил Коннор. — Я же пообещал, что Рождество проведу дома с вами и Сумо. — Угомонитесь, пожалуйста, — послышался утомлённый голос Кэры. — Хэнк оказался на парковке, поэтому они с Коннором поехали по координатам, которые я им дала. — Но по пути они встретили меня, — добавила Норт. — Поэтому до твоей разможжённой по асфальту туши мы добирались все вместе. — Но как ты вообще оказалась в той части города? — спросил Маркус. — Я решила, что вы, два идиота, опять учудите что-то из ряда вон, поэтому шла поддержать Коннора. Это же Рождество в конце концов. И, кстати, я оказалась права! — говорила Норт очень самодовольно. Маркус и Коннор неловко переглянулись, а Хэнк устало вздохнул. — Но я рада, что вы наконец смогли по-нормальному поговорить, — добавила она уже мягче. — Возможно, теперь у Иерихона даже больше не будет таких проблем с законами, — проговорила Кэра не особо громко. Она вздохнула. — Теперь я уже могу вернуться к своей семье? — О, — глаза Норт округлились в удивлении, — Маркус всё ещё не рассказал тебе? — Рассказал что? Он просто связался со мной, а потом угодил под машину. Маркус скривился. — Я думаю, тебе лучше послушать это вместе с Алисой и Лютером, — в голосе Норт звучало предвкушение, она с улыбкой посмотрела на Маркуса: она прекрасно знала как сильно он хотел порадовать эту семью новостями. — Отлично, если только вы больше не будете кричать друг на друга, — ответила Кэра. — Это как-то связано с той кучей бумажной работы, которой нас завалили недавно? — спросил Хэнк. — Угу, — радости Норт не было предела. — Ну так что? — спросила Кэра. — Привет Маркус, привет Норт, привет Коннор, здравствуйте мистер полицейский, — поздоровалась Алиса. — Всем добрый вечер, — отозвался Лютер. — Я хотел сообщить вам, что… — Маркус замер, а потом посмотрел на улыбающегося Коннора. — Но лучше вам об этом расскажет Коннор, в конце концов, это по большей части заслуга полиции. — Может просто расскажете? — предложил Лютер. — Хэнк, не поделитесь новостями? — предложил Коннор улыбаясь ещё шире. — Что за перекидывание мяча? — устало вздохнул лейтенант. — Расскажите, мистер полицейский, — попросила Алиса. — Пожалуйста. Все в комнате уставились на Хэнка, который замер от детского голоса и осторожно провёл ладонью по лицу прежде чем заговорить: — Привет, Алиса. Ну, в общем новость в том, что… все обвинения с вашей семьи сняты. Вы можете вернуться в страну. Почти минуту в комнате продолжалась тишина, и Маркус уже успел подумать о проблемах со связью, но потом в трубке раздался странный звук. — Ох, — проговорила Кэра. — Правда? — Правда, — подтвердил Хэнк. Алиса засмеялась, а Лютер принялся что-то тихо бормотать. Кэра что-то ответила Лютеру, а потом Алиса засмеялась ещё громче. — Это самый лучший подарок, который вы только могли преподнести нам на Рождество, лейтенант! — проговорила Кэра и в её голосе слышалась какая-то надломленность. — Спасибо вам! — Я не… — начал оправдываться человек. — Хэнк, — Коннор положил ему руку на плечо. — Эм, пожалуйста, — сказал Андерсон и на лице его проступила мягкая улыбка. — Счастливого Рождества! Норт обняла Маркуса, а потом ударила Коннора в плечо.

***

Коннор вручил ему ещё один пакет тириума на случай, если какое-то повреждение осталось незамеченным. Он стоял, почёсывая спину Сумо, пока Маркус вызывал такси. На улице уже окончательно стемнело. — Удачной дороги, Маркус, — пожелал Хэнк, салютуя бутылкой под недовольным взглядом Коннора. — Что? Я за руль сегодня больше не сяду в любом случае. — Тогда нам пора, — Маркус криво улыбнулся Коннору и кивнул Хэнку, накидывая куртку, которую мужчина любезно одолжил ему, чтобы прикрыть дыру в спине. — Мы и без того опоздали сверх меры. — Маркус… — тихо произнесла Норт, зажимая в ладони телефон, разрядившийся после разговора с Кэрой. — Нам нужно закончить приготовления для праздника в Новом Иерихоне, и ещё… — Маркус! — повторила Норт уже громче. — Джош и Саймон справятся без нас! — Но… — Ты сам сказал, что Рождество принято проводить в кругу семьи, Маркус, — она улыбнулась и резко потянула Коннора на себя, приобняв за плечи и развернув лицом к Маркусу. — У нас будет ещё много возможностей отпраздновать иначе. Но наша семья не только в Новом Иерихоне. Мы можем сегодня остаться здесь. — Оставайтесь, — предложил Хэнк, усмехнувшись. — Застолья не обещаю, но вам же оно и не нужно. Хорошей компании тоже не дождётесь, тут только старый диван, такой же старый полицейский, барахлящий телек, ленивый пёс и андроид с крайней степенью ОКР. — Оставайтесь, — повторил Коннор с улыбкой. — Так, по крайней мере, мы убедимся, что ты не попадёшь в очередную передрягу по дороге домой. — Маркус, — мягко сказала Норт. — Я уже уверена, что это лучший день в году, правда, несмотря на все твои попытки его испортить, но он может стать ещё лучше. — Убеждать ты явно не умеешь, дорогуша, — усмехнулся Хэнк и покачал головой. — Ой, умолкни. — Но в чём-то он прав, Норт. Маркус посмотрел на рукава потёртой куртки, мерцание огоньков в гостиной и ухмылки Норт и Коннора во время привычной перепалки — что-то что он не видел уже почти год. Он скучал по этому. — Хорошо, — еле слышно выдохнул Маркус и продолжил громче: — Хорошо, мы останемся. Вместе с растущими улыбками своих близких вокруг Маркус ощутил, как его собственные уголки губ неконтролируемо поползли вверх.